Глава 2

Наконец-то маленькое судно приблизилось к материковой части Рибелистана.

Вдали над пеленой тумана плыл силуэт земли, стремительно заполняя все поле зрения.

У подножия горы виднелась деревня из бесчисленных связанных между собой барж и мелких суденышек. Крошечные точки на каждой из них, без сомнения, были суетящимися людьми. Рядом с судами самых разных размеров теснились грузовые корабли, доверху заставленные контейнерами. А гораздо дальше, сквозь туман, тускло проступали силуэты военных кораблей — там располагалась военно-морская база Рибелистана.

Никогда в жизни не видевшие ничего подобного, Рассел и его друзья замерли в благоговении.

Словно пытаясь убедить саму себя, Тиси тихо спросила:

— Мы ведь на месте, да?

— Ага, — коротко отозвался Кокс.

Рассел вообще потерял дар речи. Лив сидела у него на плече и терлась о его щеку, пока он наконец не обратил на нее внимание.

— Лив. Для тебя это тоже впервые, да?

Подняв взгляд от гавани, Рассел увидел огромный город, цепляющийся за крутой скалистый склон и простирающийся так далеко, как только хватало глаз.

Здесь не было ничего, что напоминало бы их родную деревню.

Между бесчисленными, крепко сбитыми зданиями вились дороги, а из большинства труб поднимался дым. Сколько же людей могло жить в таком месте? Масштабы были просто непостижимы.

— Говорят, это самый большой кусок суши во всем мире... — услышав это, Лив испуганно сжался.

— Здесь мы наконец-то изменим свою жизнь.

— Хватит болтать, давайте уже ступим на берег! Я больше не могу ждать!

От взволнованного крика Тиси небольшой корабль неожиданно замедлил ход.

Из рубки высунулся Хоукинс.

— Извиняюсь... Я совсем забыл.

— А?

В направлении, куда раздраженно указывал Хоукинс, они увидели приближающийся катер, мигающий сигнальными огнями.

Это было инспекционное судно для проверки всех тех, кто приближался к материку. Трое сотрудников службы безопасности прошли по перекинутому трапу и поднялись на борт их маленького корабля. Один из них должен был осмотреть груз, а другой — Рассела и экипаж.

Первым делом у каждого проверили правое запястье — браслет, который они носили. Это было доказательством того, что они жители одной из океанских деревень Рибелистана. Если бы браслетов не оказалось, им бы немедленно отказали во въезде.

Затем их заставили раздеться до нижнего белья и начали допрашивать. У них спросили имена, измерили рост, ощупали тела и даже оттянули веки — осмотр был очень тщательным. Все их приметы были занесены в протокол — якобы для проверки на инфекционные заболевания. Под левым глазом Рассела был шрам. Его тоже записали.

— Эй! А там зачем проверять?! Стой... А-а-а! — внезапно взвизгнула Тиси из рубки, которую занавесили рубашками от посторонних глаз.

Последний сотрудник службы безопасности досматривал Тиси, так как она была девушкой. Что бы там ни происходило... Рассел и остальные слышали лишь звуки борьбы. Им оставалось только обмениваться кривыми усмешками.

После осмотра трое чиновников встали перед группой, сверяясь с результатами.

— Цель въезда — работа. Инфекционных заболеваний не обнаружено. При себе имеют только предметы первой необходимости и один Юмборо.

— Ничего подозрительного.

— Да. Вам разрешено высадиться на берег Рибелистана.

Услышав это, Рассел и остальные облегченно выдохнули.

Чиновники достали новые браслеты и защелкнули их на правых руках каждого.

— Без них на материке вас немедленно депортируют.

— А что делать со старыми?

— Да кому какая разница? То, что вы из океанской деревни, здесь ничего не значит.

Рассел показал язык в спину чиновнику, так как в его последних словах явно сквозило презрение.

Наконец, инспекционное судно провело их в гавань.

— Они... не выглядят особо счастливыми, — заметила Тиси, наблюдая за множеством людей, работающих на проходящих мимо кораблях.

— У них же у всех есть браслеты, разрешающие выход на сушу, так почему они этого не делают? — задал более точный вопрос Кокс. У каждого человека был точно такой же браслет, как те, что они только что получили. С такой штукой они могли бы найти работу на земле... так почему они торчат здесь?

Перед проверкой они сбросили Лив в воду, именно так им удалось спрятать её от глаз инспекторов. Сейчас она лениво плыла за лодкой.

(Лив все таки почему то в анлейте женского пола)

— А ты довольно полезна в таких ситуациях, скажи? — произнес Рассел, глядя на Лив с борта лодки. Она перевернулась на спину и, прищурив глаза, улыбнулась ему в ответ.

— Просто продолжай в том же духе и не попадайся никому на глаза, ладно?

Один из инспекторов с катера подал им знак рукой. Похоже, он велел им бросить якорь у нужного причала.

Как только они встали на якорь там, где им было сказано, инспекционное судно ушло.

Почувствовав долгожданную свободу, Рассел и остальные наперегонки бросились к краю палубы и спрыгнули на причал. В их мыслях было только одно. Земля.

— Я же говорил, я первый!

— Нет, я!

— Эй, подождите вы двое!

Все трое на полном ходу вбежали на сушу. Это было не похоже ни на что из того, что они чувствовали раньше. Почва немного пружинила, хотя сама поверхность была твердой. Совсем не похоже на палубы кораблей, к которым они привыкли.

Глаза Рассела засияли.

— Так вот она какая...

Кокс и Тиси тоже пустились в пляс.

— Вау... вау! Земля!

— Она не движется. И не качается! Как же странно!

— А мне что-то не нравится.

Рассел повернулся к ним:

— Мы и правда сделали это, ребята... мы на земле!

Хоукинс с ухмылкой наблюдал, как эта троица танцует, ступая на причал. Лив плавала в воде прямо под их ногами. Дела шли в гору — по крайней мере, так казалось. Хотя дальше вглубь материка они еще не продвинулись.

Сразу за причалом стояло ветхое старое здание, которое, судя по всему, было иммиграционным офисом. Инспектор, окруженный горами бумаг, разбил их мечты с профессиональной легкостью.

— А?! Смотрите! Вы только посмотрите на это!

Они пытались продемонстрировать свои новые браслеты, но инспектор даже не соизволил взглянуть в их сторону.

— Это всего лишь значит, что вам разрешено находиться на суше. У вас нет криминального прошлого, поэтому вам их и выдали. А теперь вам нужно внести залог.

— Залог...?

Рассел жалко обернулся и позвал Хоукинса:

— Я собрал все наши деньги, но... этого не хватает.

Казалось, он вот-вот расплачется.

— Но...

Словно отмахиваясь от назойливой мухи, инспектор сказал:

— Ну так идите и заработайте сколько нашкребете в порту. А теперь пошли вон, у меня и так полно работы с прибывающими кораблями!

— Нет! Подождите секунду!

Рассел и остальные сидели в полной растерянности, глядя на бесчисленное множество кораблей, бросивших якорь в порту. Все те люди, работающие там, просто не смогли накопить на залог, чтобы попасть внутрь.

— Ты должен был нам сказать, если знал!

— Я не знал. То есть не знал, что они удвоили цену.

Хоукинс изначально был с материка, но каким-то образом оказался в океанской деревне. Он должен был стать их проводником здесь, но они споткнулись на первом же реальном шаге на сушу.

— Угх... — тяжело вздохнул Рассел.

По обе стороны от иммиграционного офиса тянулась высокая стена, насколько хватало глаз. Она отделяла внутреннюю часть острова от побережья.

Внезапно со стороны берега раздался громкий треск.

— А-а-а-а?! — закричал какой-то мужчина средних лет.

Шарнир грузового крана, на котором висели три огромных транспортных контейнера, сломался и начал рушиться.

Хоукинс отреагировал первым:

— Залезай в своего Юмборо! И Лив возьми с собой.

— А?

— А вы двое на корабль и будьте наготове!

— А?

— Стойте!

Не дожидаясь их ответа, Хоукинс подошел к грузоотправителю, который сидел, схватившись за голову рядом с краном.

— Какого черта тут происходит?!

Остальная троица бросилась бежать, все еще не до конца понимая ситуацию.

Рассел запустил своего подводного Юмборо, который стоял на палубе их маленького судна, и сбросил его в воду. Оказавшись там, он открыл люк и высунулся:

— Лив!

На его зов Лив выпрыгнула из моря на внешнюю броню Юмборо, Рассел затянул существо внутрь и направил машину к Хоукинсу и оператору.

— Э-это незаконно! — закричал грузоотправитель в ответ на какие-то слова Хоукинса. Почти одновременно с этим кран начал сильно крениться.

Контейнеры один за другим рухнули в воду, подняв огромные столбы брызг.

— Нет! Мой груз!

— Ну так что?

— Ладно, ладно! Я заплачу вам! Только сделайте что-нибудь!

Хоукинс ухмыльнулся. Переговоры прошли успешно.

— Рассел, давай!

— Теперь понял!

Хоукинс специально ждал, пока контейнеры упадут в воду, чтобы подводный Юмборо смог их достать. И, без сомнения, запросил за это приличную сумму.

— Кокс! Тиси! Дайте мне тросы с крюками! — крикнул он ребятам на лодке.

— Поняли!

— Боже! Ты нас загоняешь!

Они, как и было велено, бросили за борт два троса и бросились к панели управления маленьким краном на палубе.

Машина Рассела поймала крюки и тут же нырнула вниз за тремя тонущими контейнерами.

— Лив!

Прицепившись к панели управления, Лив начала светиться. Юмборо заметно изменил свое поведение, как только кабина наполнилась фосфоресцирующим светом. Он быстро зацепил крюки на концах тросов за два тонущих контейнера. Это позволило Коксу и Тиси с помощью крана вытащить их наверх.

К несчастью, самый большой контейнер продолжал тонуть, уходя все глубже и глубже. Машина Рассела ускорилась, быстро достигнув своих пределов.

— Давай же...!

Грузоотправитель на поверхности лихорадочно мерил шагами берег.

— Я труп, если этот контейнер пропадет. Труп. Труп!

— Звучит прискорбно.

Первые два контейнера были благополучно подняты на поверхность. Но машина Рассела так и не показывалась.

— Может, это было невозможно...?

— Рассел...!

Тиси и Кокс произнесли это одновременно, и их слова прозвучали скорее как молитва.

С громким свистом из воды вылетел трос и зацепился за кран лодки. Это была лебедка, установленная на подводном Юмборо.

Трос медленно наматывался, и машина Рассела постепенно показалась на поверхности.

— Рассел! А где контейнер?!

Трос продолжал наматываться, и вскоре из воды показался контейнер, крепко зажатый манипуляторами его машины.

— О да! Ты сделал это!

— Да-а-а!

Кокс и Тиси были не единственными, кто улыбался. Люди, собравшиеся посмотреть на происходящее, тоже радовались. Некоторые даже кричали от восторга.

— Слава богу! Вы смогли!

Хоукинс легонько похлопал по плечу грузоотправителя, который превратился в жалкое, всхлипывающее месиво. Хоукинс сиял, потирая большой и указательный пальцы. Они потребовали высокую плату. Рассел высунулся из люка и осмотрелся. Импровизированная работенка, но прошла как по маслу. Лив наблюдала за ним с края люка, и он несколько раз погладил ее. Она изогнулась, словно от щекотки.

Все три контейнера подняли на ближайшую баржу, где осмотрели их содержимое. Рассел подошел из чистого любопытства, чтобы узнать, что там внутри, но в итоге испытал настоящий шок.

— Это же Гладиатор....

Боевая машина, источающая ауру угрозы, даже будучи разобранной для удобства транспортировки — совершенно не похожая на обычные Юмборо, с которыми он был знаком.

— Что это?

— Кажется, это не обычный Юмборо.

— Выглядит довольно угрожающе, да? Его единственная цель — убивать врагов.

Он не мог не согласиться с мнением Тиси, которая стояла рядом и не сводила глаз с машины. Рассел совершенно не горел желанием взваливать на себя бремя судьбы своей страны. И всё же, пилотировать Гладиатора было мечтой любого пилота Юмборо... их естественной высшей целью. Рассел покинул дом, чтобы узнать, как далеко могут завести его навыки.

Вернулся Хоукинс с пухлым конвертом в руке.

— Правительственная выплата. Этот парень не мог позволить себе потерять груз, а значит — у нас день зарплаты.

От души посмеявшись, Хоукинс с необычайной серьезностью обратился к Расселу, который все еще не мог оторвать взгляд от Гладиатора:

— Сила этой машины — это сила нашей нации.

Рассел кивнул.

— Да. Когда-нибудь я буду пилотировать такую!

Инспектор умело закончил пересчитывать пачку денег.

— ...Четыре человека. Все верно. Поднесите руки.

Рассел с гордостью протянул правую руку. Браслет, подтверждающий оплату залога, со щелчком застегнулся на их запястьях, дополнив браслеты для въезда.

— Приветствую вас в качестве граждан Рибелистана.

С сияющими улыбками они прошли мимо инспектора внутрь территории. Пройдя здесь, они наконец-то окажутся на материковой части Рибелистана.

Рассел остановился: его внимание привлекла карта материка, висевшая на одной из стен.

Это была суша, да, но территории, пригодные для жизни, были ограничены. Это была обрезанная обзорная карта региона.

С южного края континента, словно зубцы вилки, выступали три полуострова. Рибелистан правил самым восточным.

Августония — самым западным, прямо через центральный полуостров. Это их вечные враги, живущие в эпоху процветания.

Честно говоря, Рассел никогда не считал их войну своей, ведь он родился и вырос в маленькой океанской деревне. В океанах существовали буферные зоны, но видимых границ там, конечно, не было. Он знал об Августонии лишь как об опасном соседе: многие его друзья и товарищи погибли во время нападений после того, как неосторожно заплывали в буферные зоны.

Но пока он будет стремиться к своей цели стать пилотом Гладиатора, ему не избежать втягивания в войну.

В памяти промелькнуло воспоминание о том дне, когда он встретил Лив в океане. Момент отчаяния, когда он думал, что их всех уничтожит стая китокальмаров — и юная девушка на августонском военном корабле.

«Я не хочу заставлять китокальмаров убивать людей», — кажется, именно это он тогда прокричал. Чистая правда. Китокальмары не были естественными врагами человечества. Их стоит бояться, держать на безопасном расстоянии, но и только.

Он чувствовал так, потому что жил в тесном соседстве с ними с самого рождения, несмотря на то, что сражаться — долг военных.

Она наставила на него пистолет, но так и не спустила курок.

Значило ли это, что она поняла его?

Где-то в глубине души ему хотелось узнать ответ.

Здания внутри материка были прочными.

В качестве основного строительного материала использовался цемент, смешанный с гравием и песком — бетон. Постройки и мастерские вдоль побережья выцвели от соленого морского бриза. Дороги были сделаны из похожего материала, и по ним сновали люди, Юмборо и вагонетки.

Материк пел песню процветания. Их война с Августонией была бесконечной, но это была война, в которой ни одна из стран не вторгалась на территорию другой. Они вышвырнули Рассела и таких же, как он, в открытый океан, чтобы те служили живым щитом от китокальмаров, в то время как живущие на суше наслаждались ошеломляющим экономическим ростом.

Как только они наконец привыкли к виду толпы, Рассел и его друзья начали возвращаться к реальности.

Первым делом — работа. После оплаты залога у них еще оставалась приличная сумма, но нужно было найти жилье и еду до того, как деньги закончатся, поэтому они во все глаза уставились на доски объявлений о работе на углу улицы.

Хоукинс оформлял документы на хранение их небольшого судно в порту. Рассел хотел найти какую-нибудь хорошую работу до его возвращения, но потерпел неудачу.

— Эй. Долго ждали?

Хоукинс окликнул их из люка Юмборо, издав свист. Подводный Юмборо был модифицирован: теперь его ноги служили приводом для вращения четырех новых колес, прикрепленных к шасси.

— Вау, вот это круть!

— Я и не знала, что так можно! У тебя просто золотые руки.

Хоукинс гордо ухмыльнулся, принимая восхищение Кокса и Тиси. Присмотревшись, они увидели Лив, выглядывающую из круглого окна. Несмотря на то, что она была из океана, казалось, пребывание вне воды ее ничуть не беспокоило.

— Только вот теперь мы абсолютно на мели. Ну что? Нашли хорошую работу?

— Эмм...

— Дело в том, что мы вообще не знаем, какую работу нам искать.

— Это проблема.

— Эй, а как насчет этого? — окликнул их Рассел от доски объявлений неподалеку.

Все подошли посмотреть. Это была вакансия для пилота Юмборо.

— ...Ну, неплохо платят!

— И это реально единственное, что мы умеем делать хорошо.

Кокс и Тиси уже были готовы согласиться, но Рассела кое-что беспокоило.

— Только это довольно далеко. Посмотрите, где это. Что думаешь, Хоукинс?

— ...Хм. Да нормально, — легкомысленно ответил Хоукинс, пробежав глазами по объявлению. — У нас теперь есть колеса. И я знаю это место.

— Отлично, решено!

Подводный Юмборо — как рыба, вытащенная на сушу — мог ехать целый день, делая частые остановки на зарядных станциях.

Команда Рассела ехала вперед, к Совместной Концессии.

— В общем, это что-то вроде буферной зоны, а не границы, понимаете? Куча идиотов и из Рибелистана, и из Августонии приезжают сюда, и тут творится полный бардак, — объяснил Хоукинс. Совместная Концессия занимала весь центральный зубец вилкообразной формы острова, если смотреть на карту сверху.

— Эй, слушайте, а Августония — это же плохие парни, да? — спросил Кокс. — Я слышал, там верхушка у власти сидит целую вечность, а низам приходится несладко.

— Предателей знати там сразу расстреливают. Они связаны по рукам и ногам, и у них вообще нет никакой свободы, — добавила Тиси.

Услышав это, Хоукинс еще больше прищурил свои и без того узкие глаза и произнес:

— Свобода... Да уж, сомневаюсь, что она у них есть.

— Мы не то чтобы сильно от них отличаемся, — подколол его Рассел.

— Верно. Знаете, какие две вещи управляют жизнями людей? — Хоукинс потер большой и указательный пальцы, а затем сложил из них пистолет и в шутку «выстрелил» в них.

Деньги или пушки.

Эта мысль четко обрисовала ситуацию здесь, на суше, и вместо того, чтобы успокоить едущих в машине, она погрузила их в полное молчание.

*****

Тем временем на западном полуострове "трезубца".

Военный корабль с военно-морской исследовательской лабораторией на борту вошел в августонский порт.

На полигоне базы проходил показательный поединок один на один между Скайей и Снайдером — так они тестировали возможности Игнайта. Им нужно было проверить машину в бою против надежного пилота Гладиатора.

Игнайт уворачивался от атак быстрыми, компактными маневрами, которые раньше казались совершенно невозможными, а затем продемонстрировал мастерское владение таким оружием, как двуручный меч и копье. Быстрая серия дугообразных рубящих и колющих ударов в мгновение ока повалила противника на спину. Игнайт не сделал ни одного лишнего движения. Каждое действие было безупречно оптимизировано.

Снайдер не мог скрыть своего изумления, увидев результаты своими глазами, хотя до этого уже читал отчеты.

Игнайт тихо отключился, словно только что не разгромил Гладиатора с такой легкостью. Люк на голове открылся, и оттуда показалась Скайя.

— Игнайт. Я хочу выйти.

— Да. Скайя.

Механический голос. Белый корпус машины, известной как Игнайт, переместил Скайю себе на ладонь, а затем тихо опустился на колено, помогая ей спуститься.

Снайдер был ошарашен. Огромный робот говорил, и даже выполнял команды Скажи.

— Леди Скайя... это потрясающее достижение. Я бы никогда не поверил, что в этой машине скрыта такая сила! Как вы это сделали?!

— К сожалению, я могу лишь сказать, что это произошло само собой, — холодно ответила Скайя. — Хотя раньше эта машина не могла выполнять даже базовые маневры, теперь ее возможности колоссально возросли. Она даже реагирует на голосовые команды.

— Она понимает смысл слов...?

— Могу утверждать, что она демонстрирует повышенную мощь в ответ на команды, но признаюсь, я не знаю, каковы ваши определения слов "смысл" или "понимать".

— Хм... в любом случае, мы должны полностью взять под контроль эту чудесную силу и превратить ее в боевую машину. Чего бы это ни стоило.

— Да. Сначала я сделаю доклад отцу.

— Подождите... Сейчас не время.

— Что?

Она не ожидала от него таких слов. Снайдер одарил ее предельно холодным взглядом.

— На события того дня наложен запрет на разглашение.

Вероятно, это касалось всех, кто стал свидетелем того момента, когда Игнайт впервые включился и прорвал палубу исследовательской лаборатории.

— Я считаю, нам следует скрыть эти подробности от его превосходительства Теодолита.

— Зачем?

— Ради вашего же блага. Чтобы защитить и даже укрепить ваше политическое положение, — продолжил Снайдер, пока Скайя силилась понять, к чему он клонит. — Эта машина... Игнайт. Если мы сможем управлять ею, Августония станет победителем следующей Церемониальной Войны. Вся слава и почести достанутся вам.

Это была правда, существование Игнайта давало Августонии подавляющее преимущество. Она не могла позволить политикам украсть заслуги за ее достижения.

Снайдер прошептал:

— Эта сила теперь принадлежит вам.

*****

Средний из трех полуостровов — Совместная Концессия — магнит для шпаны и преступников, был местом с уникальной атмосферой.

По обе стороны полуострова Концессии прямо из воды поднимались отвесные скалы, делая это место в нормальных условиях непригодным для жизни людей. И тем не менее, казалось, чья-то невидимая рука сравняла вершину, создав огромную полосу земли, на которой вырос жилой район. Уникальной особенностью жизни здесь было то, как расслоение по уровню богатства коррелировало с высотой над уровнем моря. Бедные улочки на нижних уровнях купались в густеющих лучах вечернего солнца. Вплотную к трущобам, забитым уличными лотками, примыкал район жилых комплексов, переполненный большими семьями. Внешний вид людей, снующих по улицам, был далеко не самым приличным, и весь этот хаотичный пейзаж был пропитан дикой атмосферой, лишенной всякого порядка.

И все же почти голые дети, невинно бегающие по улицам, заставляли чувствовать, что это место полно жизни — в отличие от благовоспитанных и упорядоченных городских пейзажей Рибелистана.

Рассел и остальные, едущие на медленно ползущем Юмборо, с благоговением наблюдали за бурлящей перед ними жизнью.

— Ты понял, куда нам ехать?

— Ой! — Рассел пришел в себя от оклика Хоукинса из кабины. Они уже какое-то время блуждали.

— Эм. Дай-ка мне...

— Ты же должен следить за картой.

— Но я же должен знать, где мы находимся, чтобы от нее был толк... а?

Впереди началось какое-то волнение.

Уличные торговцы выстроились в ряд у обочины, а группа вооруженных винтовками солдат Рибелистана раскидывала их товары, перекрывая улицу. Солдаты были повсюду, тесня торговцев. Некоторые почему-то даже пинали прилавки.

— Это еще что?

— Кажется, мы влипли, — сказал Хоукинс, останавливая Юмборо неподалеку от суматохи.

— Эй, вы там, в Юмборо! — раздался резкий голос солдата. На его щеке красовался уродливый шрам. — Всем выйти из Юмборо!

— Н-но мы просто проезжали мимо!

— Именно. Мы только приехали в Концессию!

— Мы не можем проехать. Уйдите с дороги! Смотрите, мы тоже из Рибелистана! Свои!

— Кончай ныть!

Рассел показал им свой браслет, но это ничего не изменило. Человек со шрамом положил руку на винтовку, и четверо друзей тут же начали слезать с Юмборо.

В этот момент подъехало несколько электрических мотоциклов.

Так прибыла небольшая группа солдат Августонии, вооруженных стрелковым оружием.

Совместная Концессия была буферной зоной, созданной для того, чтобы враждующие нации Рибелистана и Августонии не имели общей границы. Эта земля не принадлежала ни тем, ни другим, однако находилась под совместным контролем отделений обеих стран. Нередко можно было увидеть, как солдаты обеих наций сталкиваются лбами во имя поддержания общественного порядка.

Теперь, когда здесь присутствовали солдаты обеих сторон, напряжение в воздухе можно было резать ножом.

Первым открыл рот один из аугустонских солдат с миндалевидными глазами.

— Здесь проедет правительственный автомобиль Августонии. Освободите дорогу.

— Похоже, вы, августонцы, в упор не видите, что мы ловим террористов. Мне плевать, кто вы такие. Никто не проедет, — надменно ответил человек со шрамом.

— Что?!

Молодой августонский солдат вспыхнул от гнева, и все жители Концессии замерли. Они знали: влезать между этими военными — плохая идея.

— Надеюсь, они поторопятся с тем, что там у них. Солнце уже садится... — пробормотал себе под нос Рассел, когда заметил приближающийся по улице черный автомобиль. Это была большая, роскошная машина.

Человек с миндалевидными глазами раздраженно повысил голос:

— Я сказал вам уйти с дороги!

— О рейдах на этой территории сообщается заранее, но я ничего не слышал о том, что здесь будет проезжать правительственный автомобиль. Может, вы забыли доложить?

— Мы не обязаны этого делать!

— Да вы издеваетесь! — наконец встрял Рассел, чье раздражение достигло пика. — Мы тоже хотим проехать! Мы не собираемся мешать вашим террористическим разборкам, так что просто пропустите нас всех, ладно?!

Повернувшись спиной к опешившим солдатам обеих стран, Рассел начал забираться в Юмборо.

— Э-эй, Рассел?!

— Ты что творишь?!

Кокс и Тиси запаниковали, а лица солдат начали меняться в цвете. Бросив короткий взгляд назад, машина Рассела быстро приблизилась к правительственному автомобилю и подвела манипулятор под его днище.

— Извините.

С этим единственным словом из динамика Юмборо поднял машину высоко над головой. Жителям Концессии оставалось только смотреть широко раскрытыми глазами, а смятение солдат было более чем очевидно. Солдаты Рибелистана не раздумывая вскинули винтовки, но человек со шрамом в панике их остановил. Они не знали, кто именно из августонцев сидит в этом автомобиле, поэтому наведенное на него оружие могло вызвать дипломатический скандал. Машина Рассела легко прошла мимо, пока люди на улице стояли и смотрели.

— Так, прошу прощения.

Ловко огибая раскиданные по всей улице товары, он перенес правительственный автомобиль на другой конец рыночной улицы. Из раскачивающейся над головой машины доносился раскатистый смех.

— Как весело! Вот за что я люблю Концессию!

Внутри сидел министр промышленной стратегии Августонии — Теодолит. Несмотря на свои 55 лет, он так и излучал жизненную энергию.

В то время как Теодолит, казалось, отлично проводил время, мужчина и женщина, ехавшие с ним, были изрядно напуганы. Это были его секретарь и дочь Скидха, а также начальник охраны Снайдер.

— Ваше превосходительство!

— Пригните голову!

Они должны были защищать Теодолита ценой своих жизней, но на деле лишь паниковали, так как совершенно не ожидали ничего подобного.

Скайя, которая тоже была в машине, хитро улыбнулась, глядя на их барахтанья. Скидха и Снайдер всегда были такими невозмутимыми перед неблагодарной задачей официального визита в Совместную Концессию, так что это было настоящее зрелище. Отец всегда говорил, что в Концессии никогда не знаешь, что произойдет, и вот теперь она испытала это на себе. Забавное местечко.

Желая взглянуть, что за идиот решился на такое, она посмотрела в окно, и ее взгляд встретился со взглядом парня, который управлял Юмборо через круглое стекло кабины.

У Рассела и Скажи одновременно перехватило дыхание.

Он остановил Юмборо, выскочил из люка и бросился по руке-манипулятору к окну автомобиля.

— Ты... ты та девчонка! — Точно. Это была девушка с августонского корабля в буферной зоне.

— Эй! Эй!! Ты! — Он стучал по стеклу и показывал на себя, словно говоря: "Эй, это я!"

Девушка бессознательно вжалась в сиденье.

Рассел вытащил из кармана карту и показал ей.

— Слушай, мне нужно вот сюда! Ты не знаешь дорогу?!

Окно начало автоматически опускаться.

Решив, что она сейчас объяснит ему дорогу, Рассел расплылся в улыбке, но вдруг почувствовал, как в его щеку уперлось что-то холодное. Это был пистолет, который достал худой мужчина, сидевший рядом с ней.

— Вы задержаны.

Скажа потеряла дар речи. Он был из того отряда по отгону китокальмаров, который она встретила в открытом океане. Это точно был он. И вот он здесь, стоит застыв от страха, пока Снайдер целится в него из пистолета в далекой Совместной Концессии.

Кто он вообще... такой?

*****

Несколько часов спустя. Рассела бросили в тюрьму, находившуюся в здании совместного управления Совместной Концессии. Это была вполне уютная одиночная камера.

Пожилой тюремщик августонской наружности со звоном запер решетчатую дверь и пробормотал:

— Вот же заноза в заднице, черт бы его побрал...

— Какого черта я вообще здесь делаю?! Я просто спросил дорогу!

— Это была машина министра. Скажи спасибо, что тебя на месте не пристрелили.

— Я же сказал, я не террорист!

Тюремщик погладил седеющую бороду и ответил:

— Просто закрой варежку, пацан. Никто и не думает, что ты террорист.

— Э, правда? — глупо брякнул Рассел, так как совсем не ожидал этого услышать.

— Думаешь, террорист стал бы корчить такую тупую рожу?!

— Эй...

— Ты ведь не из Концессии, так?

— Хм? Верно. Раньше был в отряде Рибелистана по отгону китокальмаров. Думал, прославлюсь на суше.

— Вот как. Но тебе придется умерить свое любопытство. Иначе оно затащит тебя прямо в зубы дракона здесь, в Концессии. Остынь тут ночку, скажи спасибо звездам, что его Превосходительство так добр, и больше никогда к нему не приближайся. И вообще, возвращайся-ка ты в океан.

— Ну уж нет!

Тюремщик ничего не ответил и оставил Рассела одного.

— ...Угх!

Рассел перевернулся на бок. Делать было особо нечего. Он мог только представить себе потрясенные лица Кокса и остальных.

*****

На самом верхнем этаже того же здания совместного управления, где был задержан Рассел, проходила встреча делегатов обеих стран.

Рибелистан представляли три делегата, а Августонию — Теодолит, еще трое и секретарь Скидха. Скажа тоже была там: ей приказали сесть в дальнем конце стола и выступать в роли наблюдателя.

Закончив обсуждать последний пункт повестки, Скидха объявила:

— Итак, церемония смотра состоится через 6 недель. Проверке подвергнутся только те машины обеих стран, участие которых в настоящее время подтверждено.

Главный делегат от Рибелистана ответил:

— Согласен.

— На этом 15-е переговоры перед Церемониальной Войной закрыты.

— Минутку, — скомандовал другой мужчина.

— В чем дело?

— Кажется, в преддверии первой за четыре года Церемониальной Войны в Концессии развелось слишком много назойливых мух. У Рибелистана уже есть планы ввести в порт наш огромный флот и усилить меры безопасности. А что предпримет ваша страна?

Он намекал на тот факт, что ранее вечером гражданскому позволили подойти слишком близко к правительственному автомобилю.

— Наша страна, безусловно, принимает меры против террористических актов. Не стоит беспокоиться, — небрежно ответил Теодолит с дружелюбной ноткой сарказма.

— А что думает вот эта девушка?

Скайя была застигнута врасплох и не нашлась, что ответить на внезапный вопрос.

— Полагаю, вы весьма компетентны, раз в таком возрасте занимаете место за этим столом, — продолжил рибелистанский делегат, наслаждаясь ее растерянностью.

— Скайя — офицер технологической комиссии в нашей армии. Вполне естественно, что она сидит за этим столом, — вмешался Теодолит.

— Но здесь она всего лишь наблюдатель. И это нам решать, позволено ли спрашивать ее мнение.

Делегаты Рибелистана презрительно фыркнули на слова Скидхи.

— Офицер...

— Вам так везет с кадрами.

— Наследственное, полагаю. Истинное воплощение традиционной августонской культуры.

В этот раз делегаты даже не пытались скрыть свою насмешку, а Теодолит и Скидха не бросили ей спасательный круг.

Скаже оставалось только сидеть и молча сносить позор.

Когда собрание было закрыто, Теодолит и остальные по-прежнему не обращали на Скайю внимания, направляясь в свои временные покои на территории Концессии.

— Скидха. Как продвигается отбор бойцов?

— Прошел месяц с момента объявления. Мы набирали бойцов без учета их социального статуса и продолжаем находить превосходных кандидатов. Такого еще не было, поэтому требуется некоторое время.

— С этим ничего не поделаешь.

— Я слышала, есть те, кто до сих пор не согласен с этой политикой.

По традиции бойцы, выбранные для участия в Церемониальной Войне, происходили из знатных семей Августонии. Теодолит пытался искоренить эту практику силой политического давления.

— Руководство склонно ненавидеть перемены. Те, кто сидит внутри системы, видимо, не замечают, что наши традиции устарели. Церемониальная Война напрямую влияет на судьбу нашей страны на континенте. Долгие годы наша страна мирилась с унижениями только из-за того, что наши бойцы набирались исключительно из сыновей и дочерей влиятельных семей. Это так глупо.

Скидха кротко кивнула.

— Отец... я имею в виду, решение вашего Превосходительства обещает Августонии новую эру порядка и процветания. Я искренне верю в это.

Теодолит внезапно остановился. Он окликнул Скайю, которая шла позади, погруженная в свои мысли.

— Скайя.

— ...Да?

— Как продвигаются исследования по проекту "Улучшенное тело"?

— ...Они продолжаются.

— Его Превосходительство спрашивал о результатах, — резко вмешалась Скидха.

Скажа промолчала, вспомнив тихий совет Снайдера. Сейчас было не время.

"Чтобы защитить и даже укрепить ваше политическое положение...."

Держать Игнайт в тени. Совершенствовать свои навыки в кабине пилота и раскрыть весь его потенциал. Выжидать и выбрать самый тактически выгодный момент, чтобы явить его силу миру.

— На данный момент мне не о чем докладывать.

Скажа прислушалась к совету Снайдера. Как и ожидалось, Теодолит смерил ее тяжелым взглядом.

— Я знаю, что передал тебе изрядную долю своей технической изобретательности. Докажи мне это.

— Слушаюсь. Приношу свои извинения.

Унаследовав от отца хорошую порцию тактического гения в том, что касалось политики, Скидха считала младшую сестру просто некомпетентной. Она громко хмыкнула, даже не пытаясь скрыть презрение.

Скажу не смутили ни нагоняй от отца, ни презрение сестры.

С самого раннего детства Скайя преуспевала в электротехнике и машиностроении. Настолько, что многие стали называть ее техническим гением. Хотя сейчас Теодолит и работал министром промышленной стратегии, в прошлом он тоже был инженером. Однако в том, что бывший инженер ушел в политику, не было ничего необычного, так как Церемониальная Война имела прямую связь с судьбой их страны на континенте.

Скажу поставили во главе исследований Улучшенного тела по настоянию Теодолита, это правда. Тем не менее, было ясно, что в вопросах исследований и разработок дочь далеко превзошла отца.

И всё же, она не смогла продвинуться ни на шаг. Какое бы давление — реальное или мнимое — она ни испытывала, Скажа ничего не могла с этим поделать. Связанная кровью, скованная своим статусом и лишенная даже возможности защитить своих самых близких друзей.

До этого момента.

Теперь всё будет иначе.

Скажа чувствовала, как на горизонте маячит радикальное изменение её судьбы. Были две вещи, которые должны были освободить её душу из тюрьмы. Первая — это Игнайт. О нём еще многое предстояло узнать, но Скажа была единственной, кто мог им управлять. С его силой она заставит настоящее покориться её воле.

И вторая вещь...

*****

Рассел рассеянно смотрел на звездное небо сквозь высокое окно своей камеры.

В его комнате в океанской деревне тоже был световой люк, на который он так же смотрел со своей кровати. Главным отличием здесь были холодные камни под спиной и отсутствие качки.

Столько всего произошло с Расселом за такое короткое время. А началось всё в открытом море. Он так упорно боролся за эти крутые перемены в своей жизни, но в итоге оказался втянут в их водоворот и очутился здесь.

Что же будет дальше? Он понятия не имел, но это должно было быть что-то решающее.

Ответ приблизился вместе со звуком тихих шагов.

Почувствовав, что по ту сторону железной решетки кто-то стоит, он сел.

— Там кто-то есть?

Ответа не последовало.

— Опять осмотр? Да хватит у... — он осекся. В свет от звезд шагнул человеческий силуэт. — Ты...

Это была девушка, которую он встретил в открытом океане, а затем — во время того странного столкновения в Совместной Концессии.

Рассел отшатнулся, увидев ее хмурое лицо.

— Ч-что? Кто ты? Что тебе от меня нужно?

Ответом была лишь загадочная тишина.

Рассел поймал себя на том, что тонет в глубине глаз девушки, которые, казалось, светились в темноте собственным светом. Он пропустил начало ее фразы.

— ...тащи меня...

— А?

Она окинула его острым взглядом.

— Вытащи меня отсюда.

От... сюда?

Но это я сижу в камере. В этом нет никакого смысла.

— ...Э, что? Но, э... — его вопрос оборвало звяканье связки ключей. Замок его камеры со лязгом открылся, нарушив тишину вокруг.

Парень и девушка растворились в темноте ночной Концессии.

Парень был низкого происхождения, выросший в открытых океанах. Девушка была дворянкой, родившейся на суше.

Город обрушил на них потоки видов и звуков, подобных которым они никогда не встречали, ведь большую часть своей жизни оба провели в весьма ограниченных условиях.

Они мчались по грязным улицам, карабкались по лестницам и перепрыгивали через зияющие дыры непонятного происхождения. Они заглянули в бар с сомнительной публикой, откуда их тут же прогнали, и всё это время они хихикали. И очень много разговаривали.

— Ты был в отряде по отгону китокальмаров... с самого рождения?

— Ага. Ты же видела, чем мы занимаемся. Мы уводим стаи, которые подходят слишком близко к берегу, в открытый океан. Я там родился и всегда так жил. Там мы все одна семья.

— Тогда почему ты сейчас на суше?

— ...Сам точно не знаю. Я думал, это нормально — прожить всю жизнь, ни разу не ступив на землю. Но... мне как-то захотелось посмотреть...

— Посмотреть на что?

— Захотелось увидеть страну, которая заставляла нас гонять китокальмаров. Увидеть людей, которые ни на долю секунды о нас не задумывались. Посмотреть, как они выглядят, пока выбрасывают наши жизни в море.

— Ваши... жизни...

— А что насчет тебя? Ты какая-то августонская принцесса?

— Нет. Вовсе нет.

— Но...

— Нет.

— Выглядишь так, будто жила на широкую ногу.

— Ну... да. У меня всегда было всё, что нужно. Красивый особняк. Горячая еда. Правильное образование. Врачи, которые примчатся по первому зову, если я вдруг простужусь.

— Хм.

— Но у меня есть еще и статус. А вместе с ним приходят огромные обязательства. Ты должен добиваться результатов. У тебя есть обязанности, которые нужно выполнять. Их так много, что закончить их просто невозможно.

— Так вот почему?

— Что?

Незаметно они оказались на возвышенности, откуда открывался вид на расстилающийся перед ними океан, а восточное небо начало слегка окрашиваться лучами рассвета.

— Так вот почему ты просто открыла мою камеру?

— ...Наверное. Просто захотелось. Хоть раз... мне захотелось сделать то, что хочу я, а не то, чего от меня ждут другие.

— Довольно безрассудно с твоей стороны.

— Я хотела с тобой поговорить.

— А?

— В океане... несмотря на грозящую нам опасность, ты сказал, что не хочешь, чтобы китокальмары убивали людей.

— ...

— А вчера... ты улыбался, когда тебя с легкостью могли застрелить. Ты просто взял и растоптал этот хрупкий баланс между нашими странами. Я не думала, что когда-нибудь встречу кого-то подобного.

— Подобного чему?

— Того, кто может жить, не предавая собственную совесть.

— Я... я о таких вещах не думаю. Хочешь сказать, такие люди существуют?

В ее памяти всплыл образ лучшей подруги, от которой она избавилась собственными руками. Она не могла говорить об этом сейчас. Не хотела. Возможно, никогда не захочет.

— Да неважно, — решил он. — Но... я не такой человек.

— Что?

— Я пришел на сушу, чтобы измениться. Я обрел силу для этого в тот день, когда встретил тебя в океане.

Лив.

— Сила... чтобы измениться.

Игнайт.

— Будь у меня сила... смог бы я жить так, как хочу? Менять судьбы других? Быть как ты... быть свободным.

Как раз в этот момент над слегка изогнутым горизонтом забрезжил свет рассвета. Когда их глаза привыкли к яркому сиянию, они увидели тонкие нити, пронзающие облака от неба до самого океана внизу. Нити отраженного утреннего света поблескивали серебром.

Двое стояли так, словно этот свет призывал их подняться.

— ...Милость небес — вот что сделало нас теми, кто мы есть.

— И у каждого из нас совершенно разные причины быть теми, кто мы есть.

Эти нити появлялись в небе раз в день, словно говоря о том, что именно на суше должно жить человечество, а затем снова исчезали. Без того, что приносили эти нити, не было бы никакого процветания.

И хотя они смотрели на одно и то же, это не значило, что в глубине души они чувствовали одно и то же. Несмотря на это, мальчик и девочка стояли бок о бок, глядя в океан. Они оба слишком многое видели и пережили, пусть это и были совершенно разные вещи.

Он посмотрел на нее.

— Вот, возьми.

— А?

Он снял с правого запястья один из браслетов и протянул ей.

— Это доказательство того, что я из океанской деревни.

— Я не могу это взять. Для тебя это наверняка важно, да и мне, кажется, нельзя попадаться на глаза с...

— Мне он больше не нужен. У меня уже есть браслет, разрешающий жить на суше.

Он взял ее за руку и вложил в нее браслет.

— С такой штукой ты смогла бы жить в океанах Рибелистана свободной как птица.

Свобода в океанах Рибелистана.

Какой от него толк, даже если он у нее будет? И тем не менее, новая возможность обрести свободу теперь обрела форму, вес, и она была рада держать ее в своих руках.

— Я тоже хочу тебе кое-что подарить, — сказала она. Она сняла кольцо со среднего пальца и протянула ему. — Пожалуйста, возьми.

— Чего? Оно же наверняка дорогущее!

Она странно, озорно улыбнулась.

— Нет. Вовсе нет. Ты получишь за него хорошую цену, если продашь. Тебе понадобятся деньги, а для меня оно ничего не значит.

— Эх... Ха-ха. Ты и правда принцесса!

Она взяла надувшегося парня за руку и вложила кольцо в его ладонь. А затем они неловко рассмеялись.

— Меня зовут Скайя.

— А я Рассел.

С юга, со стороны океана, подул порыв ветра, пока они высекали имена друг друга в своих сердцах. Они прищурились и повернулись навстречу ветру.

И тут, словно по волшебству... словно она всегда там была, показалась непомерно огромная темная тень.

— Это...

Слова застряли у Рассела в горле, а Скайя тяжело сглотнула.

Скопление из примерно сотни соединенных между собой кораблей, в центре которого возвышался один исполинский — военный флот.

Люди говорят, на этих кораблях живут десятки тысяч человек.

В центре, на вершине башни, стояли двое, надеясь впервые увидеть землю.

Сереброволосый юноша и девушка с глазами цвета глубокого океана.

Девушка слегка дрожала, словно от страха.

Юноша нежно обнял ее за плечи, словно пытаясь без слов успокоить её страх.

Прошло около двух лет с того дня, как он расстался с существом, которое можно было назвать его второй половиной.