〈 Глава 45 〉 45. Кое-кого встретить.

* * *

— А ты неплохо играешь.

Пока я разминал затекшее после репетиции тело, наслаждаясь свежим воздухом, ко мне незаметно подошла Хаюн — девушка с коротким черным каре.

Сегодня я представил её команде костюмеров, чтобы они могли изготовить или выкупить у неё нужные вещи, и, судя по её виду, всё прошло успешно.

— Профессор Бертио и впрямь гений.

Он не просто пишет сценарии — его работа над общей атмосферой, постановкой и наставлениями для актеров просто великолепна.

Благодаря этому мои навыки, кажется, быстро растут, но я прекрасно понимал, что это касается лишь роли «Гэри».

— В постановочной группе поговаривают, что на репетиции заглядывают люди из театральных трупп. Хотят посмотреть, нет ли среди учеников профессора Бертио будущих звезд.

— Вот как?

— Ага, он ведь славится своим наметанным глазом.

Глядя на то, как распределены роли, я и сам замечал, насколько точно они подходят каждому. Наверное, поэтому всем удается играть так естественно.

— Но вот когда ты играешь с Серией-сонбэ, это выглядит немного натянуто.

— ......

Прямо в больное место ткнула.

Серия Делоа.

Ученица класса «С» четвертого курса, она исполняла роль главной героини, которая борется с Рин за сердце Ареса.

Говорят, если выбирать самую красивую девушку на четвертом курсе, то это будет Серия-сонбэ, но для меня проблема была в другом.

«Надо же было назвать её героиню именно Эрис».

Имя Эрис не было таким уж редким, так что понять автора можно, но на душе всё равно скребли кошки.

Каждый раз, когда я произносил реплику о том, что «завладею Эрис», мне казалось, будто в слова прокрадываются мои личные чувства, и от этого кололо чувство вины.

Раз уж взялся, я доведу дело до конца, но театр — это явно не моё.

— В любом случае, поскорее бы всё закончилось.

В последнее время я только и делал, что пропадал на репетициях допоздна, и это чувство скованности уже порядком надоело. Хотелось, чтобы фестиваль поскорее прошел.

Единственным утешением было то, что спектакль состоится лишь один раз, в последний, четвертый день фестиваля, так что в само время праздника я не буду слишком занят.

— Постарайся. Говорят, в этот раз даже из королевской семьи приедут посмотреть.

Вроде бы она пыталась меня подбодрить, но эффекта это не возымело.

*

— Х-ху! Х-ху!

Несмотря на то, что все уже давно спали, светловолосый юноша яростно размахивал мечом.

Арес Хеллиас.

Ученикам запрещалось покидать общежитие после отбоя, а после недавнего инцидента с Харе охрану и вовсе усилили, поэтому он обливался потом на крыше здания.

Он махал мечом, но на самом деле вряд ли был сосредоточен.

Это была не тренировка ради мастерства, а своего рода агония, попытка отогнать лишние мысли.

— Почему.

Но чем сильнее он старался, тем отчетливее перед глазами стоял свирепый взгляд старого друга, сковывающий всё тело.

— Почему?!

Приложив слишком много сил, он выронил меч при взмахе.

Меч, к счастью, ударился о перила и не свалился вниз. Глядя на него, Арес до скрежета стиснул зубы.

Почему он проиграл?

Когда они были в деревне, всё было иначе.

Он бесчисленное количество раз спарринговал с Даниэлем, и победа всегда оставалась за ним.

Но здесь всё изменилось.

Сначала на практическом экзамене, а теперь и во время репетиции.

Он даже слышал, что Даниэль в одиночку одолел Забаланко — главаря бандитов и бывшего офицера Повелителя Пиратов, перед которым сам Арес впал в отчаяние, понимая, что не сможет победить.

Как, черт возьми?

Как он мог так внезапно стать настолько сильным?

Рин, наблюдая за их спаррингами, всегда говорила:

«Если бы Даниэль стал хоть немного увереннее в себе, он был бы куда сильнее. Из-за своей робости он вечно медлит или запинается».

Даниэль и сам это понимал, но его застенчивость никуда не делась.

Потому что это было не врожденным качеством, а приобретенным.

Всё из-за двух друзей, что всегда были рядом.

Арес Хеллиас — красавец с солнечной улыбкой, купающийся в любви окружающих девушек и обладающий великолепными навыками фехтования.

Рин — невинная красавица, первая любовь всех деревенских мальчишек, воплощение доброты и заботы, да еще и с выдающимся магическим талантом.

Рядом с ними обычный Даниэль не мог не чувствовать себя ничтожным.

Арес знал об этом, но полагал, что друг когда-нибудь сам со всем справится.

Он и представить не мог, что, преодолев лишь одну эту преграду, тот изменится до неузнаваемости.

— Черт, черт!

Бессильное чувство поражения затапливало всё тело, и это было невыносимо.

Друг, который всегда плелся позади, внезапно оказался выше него.

Это задевало чувства Ареса сильнее, чем можно было вообразить.

Мужчина, добрый и внимательный ко всем.

Популярный парень, о свидании с которым мечтала почти каждая ученица.

Но если спросить, был ли Арес таким на самом деле, ответ — нет.

Он вел себя так лишь потому, что это облегчало жизнь в академии и приносило странное удовлетворение.

На самом деле, даже любя Рин, он не отталкивал вьющихся вокруг него девчонок.

То, как за ним по пятам следовали завидные красавицы, дарило Аресу ни с чем не сравнимое чувство превосходства.

— Фух!

Но с приходом Даниэля в академию что-то изменилось.

Начиная с Таны Кристы из побочной ветви знатнейшего рода Мейас и заканчивая Мэй Флоуб, чьим кузеном был сам ректор.

Даже Хаюн, восточная мечница, чья внешность была Аресу по вкусу, в последнее время начала к нему охладевать.

— Нет, я не могу это так оставить.

Он всегда был выше Даниэля.

И он обязательно перейдет черту дружбы со своей первой любовью, Рин.

В тот момент, когда Арес, охваченный этими мыслями, сжал кулак...

На тыльной стороне его ладони начал проступать желтый узор, который вскоре ярко засиял.

— А?

Ощущение было такое, словно его коснулись теплые лучи солнца.

Арес знал, что это за символ.

Бог Солнца, Гелиос.

Он избрал его.

*

— Фух, фух.

Пока Арес на крыше принимал благословение бога Солнца, Адриана — одна из «рыбок» в его аквариуме, живущая на четвертом этаже женского общежития, — была поглощена приготовлениями.

— И здесь вот так.

Её окна уже были наглухо заколочены досками, поверх которых слой за слоем накладывались многочисленные заклинания.

— Готово, готово.

В окружении Ареса Адриана всегда вела себя как заботливая старшая сестра, которая уступает другим, но сейчас её аура была совершенно иной.

Глаза, подернутые пеленой безумия.

Руки, двигающиеся с лихорадочной скоростью, будто каждая секунда была на вес золота.

Дрожащие колени.

Она непрестанно бормотала что-то, словно заевшая пленка, и чаще всего повторяла одну фразу:

— Я буду жить. Да, я не умру. Я смогу выжить.

Она не умрет.

Она выживет.

Она нашептывала это себе снова и снова, будто читала заклинание.

Адриана вела себя так не впервые.

И на первом курсе, и на втором.

Стоило начаться фестивалю в академии, как она неизменно повторяла этот ритуал и выживала.

Причина крылась в её тайне.

Ведьма Черного леса.

Неизвестный, запретный клан, обитающий в подземельях леса Мира Демонов.

Их истребляли из-за ненависти богов, и они бежали в леса Мира Демонов, где влачили жалкое существование под землей, подобно насекомым.

Боги ненавидели их по одной-единственной причине: они были единственными среди людей, кто мог видеть судьбу.

Именно из-за этой особенности своего рода Адриана и поступила в академию.

«В академии Эйос есть единственный мужчина, способный меня спасти».

В своих видениях она видела время фестиваля.

Полчища кишащих насекомых, а в самом центре — магический зверь с запредельной силой, жаждущий её смерти.

И светловолосый мужчина, занесший над этим зверем меч прямо перед ней.

Весь первый и второй курс она провела в поисках этого человека.

Его одежда была неразличима, поэтому она гадала: профессор это, студент или кто-то из гостей фестиваля.

Но когда на третьем курсе перевелся Арес Хеллиас, Адриана обрела уверенность.

Это он.

Этот мужчина — единственный в мире, кто сможет предотвратить её предначертанную гибель.

Поэтому Адриана вцепилась в Ареса, готовая отдать ему всё без остатка.

— Я выживу.

Все ведьмы Черного леса были одержимы сохранением своей жизни, и Адриана не была исключением.

Она намеревалась выжить любой ценой.

Потребует богатств — она их даст.

Потребует вещь — она её достанет.

Прикажет продать тело — она разденется.

Захочет сердце — она с готовностью прошепчет слова любви.

— Я выживу! Я! До самого конца! Буду жить!

Прошло уже четыре года с тех пор, как она узрела свою судьбу.

Девушка была уже почти сломлена страхом перед неминуемой смертью, которая могла настигнуть её в любой миг.

*

Древо, именуемое «Потолком континента» — Иггдрасиль.

Под защитой этого сияющего и великого древа обосновались и жили многочисленные эльфы.

Это был их единственный город и родной дом.

Для чужаков вход сюда был практически закрыт, а в случае обнаружения незваного гостя могли пристрелить на месте — это было своего рода святилище.

Эльфы почти не знали жажды власти или наживы, столь свойственной людям, поэтому их поселение больше напоминало деревню, нежели город.

У скрытого входа королева эльфов обратилась к женщине, носящей титул «Хранителя» — звание, даруемое лишь величайшему воину, защищающему Иггдрасиль и свой народ.

— Вам не стоит так усердствовать.

— Да, я знаю.

Типичная эльфийка.

Златовласая женщина с острыми ушками и голубыми глазами решительно кивнула.

Прелестная улыбка на её губах дарила покой каждому, кто на неё смотрел.

— Эрис, ты куда?

Соседский малыш, с которым она часто играла, со слезами на глазах вцепился в неё. Эрис неловко улыбнулась и погладила его по голове.

— Я иду в город под названием Элгрид. Думаю, скоро вернусь.

Мальчик в замешательстве наклонил голову.

Видимо, он никогда не покидал пределов Иггдрасиля и даже не слышал такого названия.

— А зачем ты туда идешь?

Должно быть, он очень не хотел её отпускать.

Малыш спросил снова, и Эрис, вновь лучезарно улыбнувшись, ответила:

— Кое-кого встретить.