```text

Язык касается кожи.

Словно не в силах устоять перед искушением сладкого плода, она лизнула мою грудь и выкрикнула с безумием в глазах:

— Вы спасете этот мир! Сохраните человечество, защитите жизнь и, в конце концов, вырвете всё из лап катастрофы, ниспосланной высокомерными и заносчивыми богами!

— ...

— Вы — мой верующий, мой конец, моя последняя милость, уготованная для этого невежественного мира.

Богиня Времени, прильнувшая к моей груди, приложила ухо к области сердца. Слушая его биение, она спокойно закрыла глаза и провозгласила шепотом:

— Конец Спасения. Вот ваше имя.

*

— Ха-а...

Расставшись с Даниэлем Макклейном, Эрис опустила голову, пряча пылающее лицо за прядями волос.

Ей хотелось закрыть лицо руками, но она не могла, так как держала цветочный горшок с Росткомдрасилем.

— Тяжело мне смотреть ему в глаза.

Она пожаловалась Росткудрасилю, но тот, разумеется, не ответил. Возможно, он еще недостаточно вырос, чтобы поддерживать беседу.

У смущения Эрис была веская причина.

Перед встречей с Даниэлем она столкнулась с Евой и Сеном.

И от них она услышала историю о Даниэле. Оказалось, Даниэль Макклейн не просто услышал о будущем от божества.

Он прошел через чудо регрессии и лично прожил это будущее.

Сперва она не придала этому значения.

Ей казалось, что ничего особо не изменилось, но, поразмыслив, она поняла — это не так.

Увидеть будущее — значит получить косвенный опыт. Это мало чем отличается от чтения романа или сказки.

Именно поэтому Эрис предложила Даниэлю держать дистанцию. Ведь было бы горько осознавать, что он любит её, лишь пребывая в иллюзии будущего.

Но всё было иначе: Даниэль пришел из будущего, где он уже её любил?

Она даже не смела поднять на него взгляд.

Стоило их глазам встретиться, как её охватывало странное чувство стыда.

Это ведь значило, что у Даниэля есть реальный опыт и воспоминания о том, как он её любил!

Хоть она и не расспрашивала подробно, в голове невольно всплывали мысли о том, как далеко они зашли.

«За руки-то мы наверняка держались... По-поцелуй? Или мы зашли даже дальше?!»

Несмотря на то, что она прожила сотни лет, близость с мужчиной оставалась для Эрис неизведанной территорией. Неужели будущая она познала это до самого конца?

«Э-это была не я, но почему-то кажется, что я».

Казалось, её голова, покрасневшая от смущения, вот-вот взорвется. Ей хотелось с кем-нибудь посоветоваться, но в то же время это чувство казалось слишком сокровенным, чтобы им делиться.

— Так нельзя.

Застыв посреди коридора, Эрис на мгновение закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Она попыталась успокоиться, вспоминая времена под великой сенью Иггдрасиля.

— Подобные чувства — только после того, как всё закончится.

Она понимала, что, сколько бы она сейчас ни суетилась, Даниэль не сможет дать ей ответа.

И Эрис знала: его взгляд, устремленный на неё, уже никогда не будет прежним.

Подавляя горечь в сердце, она направилась в свою комнату, неся Ростокдрасиль.

— М-м?

— Хы-а-а-а...

По пути до неё донесся чей-то изнуренный голос.

Гадая, кто бы это мог быть, она пошла на звук и увидела единственную действующую ведьму, если не считать ушедшую на покой Великую Ведьму.

Адриана шла, пошатываясь, взвалив на плечо огромный посох, который был намного выше её роста.

Отправившись в Лес Мира Демонов, Адриана нашла и принесла посох Шаркала, спрятанный Жрицей Времени.

— Ви-видимо, вам пришлось нелегко.

Эрис провела с Адрианой много времени, выслеживая Бойцовского Пса, поэтому чувствовала к ней больше симпатии, чем к другим людям. И как раз в тот момент, когда Адриана собралась пожаловаться на то, как она настрадалась...

— О! О-о!

Посох Шаркала выскользнул из рук Адрианы. Притянутый чем-то невидимым, он тут же...

...точно вонзился в горшок, который держала Эрис.

Ростокдрасиль обвился вокруг посоха Шаркала и начал стремительно расти.

— ...

Когда я снова открыл глаза, то увидел уютный королевский коридор. То самое место и то самое состояние, в котором я был до того, как меня утащили в Мир Богов.

Было немного странно видеть, что одежда, сгоревшая при появлении метки на груди, вернулась в прежний вид.

На всякий случай я слегка оттянул ворот рубашки и проверил: огромная метка всё так же отчетливо красовалась на коже.

Глядя на неё, я чувствовал, как всё моё тело пропитано божественной силой. Нет, возникло ощущение, будто само моё тело стало воплощением власти над временем.

— Паршивое чувство.

На душе было не просто скверно — в груди вязким комом поднималось чувство отвращения.

Я раздумывал, кому об этом рассказать.

Да и сколько людей вообще смогут это принять? Еще вчера я призывал всех изо всех сил бороться с катастрофами.

Какой хаос начнется, если я вдруг объявлю, что на самом деле я и есть Конец?

«Для начала стоит поговорить с Куликой...»

К счастью, Кулика был рядом. Еще до того, как меня утащили в Мир Богов, мы вместе разделяли сомнения о том, не три ли на самом деле божественные катастрофы.

Хотя то, что этой катастрофой оказался я, стало шоком.

— Фу-ух.

Честно говоря, я чувствовал себя совершенно опустошенным. Я думал, что с возвращением на земли драконидов забрезжил финал, но на деле это был вовсе не конец.

Я попытался успокоиться и снова обдумать будущее, как вдруг...

Бум!

— Уа-а-а-а!

— Стой! Остановись, я тебе говорю!

Из окна донеслись шумные крики. Сперва я удивился, что в королевском дворце кто-то может так шуметь, но, прислушавшись, узнал голоса.

— Эрис и Адриана?

Выглянув в окно коридора, я увидел, как в просторном дворцовом саду они мечутся вокруг одного гигантского дерева и кричат.

Королевские рыцари тоже поспешили на помощь, пытаясь вмешаться, но дерево, похоже, не собиралось останавливаться.

С первого взгляда я понял, что это тот самый росток Иггдрасиля, который принесла Эрис.

Я не знал, почему он вдруг взбесился, и хотел было просто понаблюдать, но...

— Ха-ха-ха-ха!

— ...

Этот низкий смех был не просто знаком — от него по коже пробежал мороз.

Громкий, но пугающий голос мужчины, при звуке которого в памяти всплывала лязгающая костяная маска.

— Какое поистине великолепное самочувствие!

Я увидел, как с конца коридора, запыхавшись, бежит Кулика. Он тоже с широко распахнутыми глазами уставился на стремительно растущий Ростокдрасиль.

— Э-это что, неужели...

...спросил он, разинув рот.

Не думал, что доживу до дня, когда увижу у Кулики такое выражение лица, но я, скорее всего, выглядел точно так же.

— Шаркал?

Одновременно выкрикнув это имя, мы поспешили вниз в сад. Люди, заметившие нас с Куликой, смотрели на нас так, будто молили поскорее во всем разобраться.

— Да-Даниэль!..

Почти плачущая Эрис отчаянно пыталась остановить рост Иггдрасиля с помощью магии, но всё было тщетно.

— Да что тут, черт возьми, произошло?

Почему растение, которое еще мгновение назад было крошечным ростком, за то короткое время, что я провел в Мире Богов, пробило горшок и начало пожирать весь сад?

Да еще и заговорило жутким голосом Шаркала.

Вернувшаяся из Леса Мира Демонов Адриана, запинаясь, принялась объяснять.

Ростокдрасиль внезапно поглотил принесенный ею посох Шаркала и превратился в это.

Если бы они не успели выкинуть его в окно, он бы разросся прямо в дворцовом коридоре.

— А дальше всё превратилось вот в это. Судя по напору, он намерен вырасти до размеров настоящего Иггдрасиля.

Если так, то это катастрофа планетарного масштаба.

Огромное дерево, способное разрушить весь дворец, вырастет прямо в центре столицы?

Люди наверняка решат, что эльфы объявили им войну, и, разъярившись, тут же вступят в бой.

Раз уж они готовятся остановить конец света, то могут напасть незамедлительно.

— По-пожалуйста, успокойтесь хоть немного-о-о!

Понимая это, Эрис и кричала в отчаянии, совсем не похожая на саму себя.

— Похоже, это не совсем Шаркал.

— Да, согласен.

Скорее всего, остаточные мысли Шаркала в посохе смешались с Росткомдрасилем, изменив его характер.

— Кха-ха-ха-ха! Неужели нет достойного противника? Неужели нет никого сильнее?!

— Ох, у меня уже голова раскалывается.

Этот невыносимый голос вызывал мигрень.

Первым делом нужно было остановить его дальнейший рост.

Но разве дерево станет слушать слова?

Я подбежал к Иггдрасилю и коснулся его корней.

Дерево росло прямо на глазах, и приближаться к нему было опасно — меня могло затянуть под корни и превратить в удобрение, но...

Рост существа мгновенно прекратился.

— О-о! Оно остановилось!

— Быстрее, спасайте людей! В саду остались те, кого затянуло!

Рыцари, словно только этого и ждали, бросились вызволять людей, пострадавших от разрастания Иггдрасиля.

Я задрал голову и посмотрел на Иггдрасиль.

«Совсем не трудно».

Это было странно, но я не чувствовал ни малейшей усталости.

Когда я останавливал драконида Шакалима, меня мучили головные боли, а силы покидали тело, словно их вымывало потоком.

Но сейчас, сдерживая такое исполинское дерево, я не ощущал никакого напряжения.

Радоваться бы, но в груди невыносимо кололо.

— Да-Даниэль?

— Поразительно.

Эрис и Кулика подошли ко мне. Они были поражены тем, что я остановил время для Иггдрасиля.

Однако в глазах Кулики промелькнуло странное сомнение.

Я подумал, что от Кулики ничего не скроешь, но, глядя на Эрис, невольно вспомнил прошлое.

Тот момент, когда Эрис впервые увидела меня на фестивале в Академии Эиос, когда я останавливал Аббиэля.

Тогда она сказала, что я получил благословение бога Гелиоса, но это был не я, а Арес.

[Нет, но как она могла так ошибиться?]

В то время я чувствовал лишь странную обиду и жалость к ней, когда она так говорила.

***