```

〈 Глава 149 〉 146. Жаркая ночь

* * *

— Всё в порядке, попробуй сделать глубокий вдох.

Вернувшись в комнату, я осторожно усадил Рин на кровать. Она прикрыла ладонью место, где проступило клеймо, и, обливаясь холодным потом, пыталась выровнять дыхание.

Пока Рин успокаивалась, я на всякий случай включил не только основной свет, но и ночник между кроватями.

Стоило ей закрыть глаза и начать подавлять бушующую энергию, как выражение её лица смягчилось, а фиолетовое сияние клейма стало постепенно угасать.

В конце концов оно полностью потухло, вернувшись к своему обычному виду.

— Ты как?

— Угу, кажется, теперь всё в норме.

Вытирая пот полотенцем, которое я ей протянул, Рин вымученно улыбнулась, словно прося не беспокоиться. Хотя сейчас именно ей должно быть страшнее и тревожнее всех.

Из-за расстегнутых пуговиц мне в глаза бросилась ложбинка между грудей, и я тут же отвернулся. Ничего лишнего видно не было, но я всё равно не мог позволить себе пялиться.

— Да ладно тебе, всё нормально.

Рин усмехнулась, пытаясь пошутить, и продолжила вытираться. Мне показалось, что это затянулось.

— Но что это было? Раньше я уже чувствовала себя не в своей тарелке, но чтобы кто-то другой так явно вмешивался — такое впервые.

— ...Наверное, бог смерти.

Или, судя по голосу, богиня?

Всё ещё не поворачивая головы, я скрестил руки на груди и со вздохом заговорил:

— По возможности старайся избегать мест и ситуаций, где это существо может вмешаться. Лучше воздержаться от прогулок по ночам.

Если она случайно окажется в полной темноте и её телом завладеют, всё будет кончено. Я думал, что её смерть станет началом конца, но...

«Судя по тому, что произошло, дело может быть не только в этом».

Если смерть Рин ведет прямиком к апокалипсису, то постепенный захват её плоти божеством тоже может быть одним из путей к гибели мира.

— Но в этот раз ощущения были немного другими.

— Другими?

Я хотел было повернуться, чтобы уточнить, но вспомнил, что Рин ещё не застегнулась, и тут же замер.

— Раньше, когда клеймо брало надо мной верх, я чувствовала лишь жажду разрушения — хотелось всё крушить и убивать. Но сейчас...

— Что сейчас?

Когда я поторопил замявшуюся Рин, она выдохнула, словно от смущения, и ответила:

— Даниэль, мне захотелось обладать тобой.

— ...?!

Я невольно дернул головой в её сторону, но, увидев, что она всё в том же виде, резко отвернулся обратно.

— Да застегнись ты уже наконец!

Мой раздраженный выкрик в сторону стены вызвал у Рин лишь смешок.

— Всё гадала, когда же ты это скажешь.

— Вы что, серьёзно здесь?!

Пока Рин приводила одежду в порядок, в комнату внезапно ворвалась девчонка.

Мэй Флов с леденцом во рту с ноги вынесла дверь, и картина перед ней предстала двусмысленная.

Рин поправляла одежду, будто они только что закончили «дело», а я стоял с пунцовым лицом от неловкости.

— А?

Победная ухмылка Мэй мгновенно сползла с её лица. Я сразу понял, что она навоображала, и хотел было объясниться, но Рин, усмехнувшись, опередила меня:

— Мэй, в чужую комнату нужно входить со стуком. Ты нас напугала. Даниэль, я всё застегнула.

Рин говорила вкрадчивым, почти издевательским тоном. Обернувшись, я увидел, как она вальяжно сидит, закинув ногу на ногу и подперев подбородок рукой.

— А, э... чего?

Мэй застыла с разинутым ртом, окончательно выпав из реальности. Леденец с негромким стуком выпал на пол, красноречиво описывая её состояние.

Её широко распахнутые янтарные глаза заметались между мной и Рин, после чего она сжала кулаки и вцепилась мне в грудки.

— Раздевайся!

— Чего-о?

Нет, ну я же совсем не такой человек.

От моего нелепого возгласа Рин снова прыснула со смеху, но Мэй было не до шуток.

С лицом красным, как помидор, она толкнула меня к кровати и принялась стягивать свой гостиничный халат.

— Блять! И твой выбор пал на эту подружку детства? Говорят же, что мужики не могут забыть первую любовь, так это правда? Я помалкивала, думая, что тебе тяжело из-за эльфийки, а ты в это время не удержался и решил хуем помахать?

— Эй! Погоди, всё не так! Это недоразумение!

— Заткнись! Моё терпение лопнуло! Ах ты сукин сын! Почему не я твоя подруга детства?!

По слезам, блеснувшим в уголках её глаз, было ясно, насколько она искренна в своём гневе, поэтому даже Рин поспешила вмешаться.

— Не заставляй влюбляться в себя, если не собираешься нести ответственность!

— Постой, Мэй! Всё не так! Я просто пошутила!

— Заткнитесь оба! Ну что, хорошо вам было? Хорошо, я спрашиваю?!

Крик Мэй разнесся по всему Байрну через открытое окно. Ей потребовалось целых десять минут, чтобы успокоиться, но благодаря этому тяжелая атмосфера немного разрядилась.

Или, наоборот, стала ещё тяжелее?

— Хлюп.

— Эх, ну не мог же Даниэль так быстро забыть госпожу Эрис. Верно?

— Да знаю я!

Мэй прикрикнула, сгорая от стыда из-за своих слез. Когда я протянул ей салфетку, она, делая вид, что ей всё равно, вытерла глаза.

— Я не скажу остальным.

— Если скажешь — всем хана.

Если пойдет слух, что императрица подворотен, державшая в страхе всю академию Эйос, плакала из-за парня, её репутации придет конец, да и всякие придурки начнут липнуть.

— Значит, у неё такой же странный узор, как у Ареса, и из-за него она в будущем станет злодейкой?

Мэй достала из кармана очередной леденец и с хрустом отправила его в рот. Мне стало интересно, сколько их там вообще помещается.

Я засомневался, стоило ли ей всё рассказывать, но...

«Всё же ей можно доверять».

Мэй была из тех, на кого можно положиться. Она верная, и даже если не сможет помочь делом, то уж язык за зубами точно удержит.

— И ради этого она разделась? Даниэль, ну ты и натерпелся, пялясь на её плоскодонье.

— Эй, ты что несешь? Я не могу это просто так проигнорировать.

Рин, которую явно задели слова Мэй, тут же вспыхнула.

— Твои глаза, привыкшие к роскошным видам той эльфийки или Евы, небось, чуть не вытекли от разочарования?

Пожалуйста, не втягивайте меня в этот грязный разговор.

— Чья бы корова мычала, Мэй.

Стоило Рин раздраженно ответить, как Мэй с издевкой усмехнулась и вскочила с места.

— Да я всё равно получше тебя буду, сучка.

— Да что ты можешь знать, если вечно прячешься в своих худи!

Хм, что-то пить захотелось.

Я хотел было встать и сходить за водой, но в мои бедра вцепились две разные руки.

— Выбирай!

— Кто из нас?

— ......

Я молчал.

Одно неверное слово сейчас могло привести к кровопролитию.

Однако обе девушки, привыкшие к мужскому вниманию благодаря своей внешности, в мгновение ока прочитали мой взгляд.

И их чувства разделились.

— У этого козла глаза разбежались!

— Хе-хе, в этом весь Даниэль.

Мэй уже была готова наброситься на меня, а Рин лишь довольно кивнула.

Мне снова пришлось потратить время на то, чтобы утихомирить Мэй.

*

Глубокая ночь, время, когда даже само понятие «поздно» кажется неуместным.

Когда шум студентов, от которого, казалось, содрогался весь отель, наконец стих, дверь в тихую комнату распахнулась, и внутрь порывисто вошли парень и девушка.

— М-м-м...

С жадностью впиваясь в губы друг друга, двое студентов, едва оказавшись в тепле после ночной прохлады, продолжили свой страстный поцелуй.

— Фух... Давай быстро возьмем вещи и пойдем.

Арес, прервав поцелуй, прошептал это на ухо Арни Дюлатан, и та с явным сожалением кивнула.

Изначально они собирались в комнату Арни, но решили заскочить сюда, чтобы Арес мог взять сменную одежду на завтра.

Арни договорилась с соседкой, так что её комната была пуста. Проведя на улице больше времени, чем планировалось, влюбленные мечтали поскорее оказаться в постели и предаться ласкам.

— Знаешь, от мысли, что здесь кто-то есть, становится даже как-то волнительно.

Арни хихикнула, прикрыв рот ладонью. Хотя глаза ещё не привыкли к темноте, Арес, судя по всему, разделял настрой своей девушки.

— Хорошо, что Даниэль спит. А то бы...

— Папа не спит.

Раздался щелчок, зажегся ночник, и перед ними предстал я, лежащий на кровати и наблюдающий за этой сценой.

А следом из-под одеяла на соседней кровати высунулись Мэй и Рин.

— Охренеть. Я будто в театре побывала.

Мэй зааплодировала и расхохоталась, впечатленная увиденной вживую сценой поцелуя.

— Арес, какое радостное событие! Поздравляю! Все в деревне будут в восторге!

Рин тоже захлопала в ладоши, но, в отличие от Мэй, её поздравления звучали искренне, без капли издевки.

Арни Дюлатан и Арес стояли пунцовые, и как бы им ни хотелось оправдаться, факт оставался фактом: они сами пришли в мою комнату и устроили здесь эти нежности.

В итоге они решили просто промолчать и поскорее смыться, но, к сожалению для них, «жаркая ночь» сегодня отменялась.

— Стойте. Мне нужно кое-что сказать.

— ...Сказать?

Арес замер в замешательстве, не ожидая, что я их остановлю. Я указал на него, а точнее — на клеймо, проступившее на его руке.

— Это касается вот этого.

* * *