```text

〈 Глава 116 〉 115. Значение Святой

* * *

Подвал, где даже воздух застоялся.

Здесь висел плотный туман из запаха пота сестры Лусии и пыли, но принесенный Мэй дезодорант сумел их разогнать.

В таком месте, сидя на корточках, трое играли в карты.

Мэй, Лусия и я.

— Это мошенничество! Ведь так? Скажите же! Вы что, держите меня за последнего лопуха?

Я выкрикнул это, в порыве несправедливости бросая карты, но Мэй лишь коварно, по-кошачьи улыбнулась и поманила пальцем.

— Иди сюда, иди сюда. Подставляй лоб.

— Клянусь Гелиосом, я никогда не считала Даниэля лопухом.

— Ха-а.

Стоило мне с раздражением опустить голову, как щелбан Мэй четко приземлился мне на лоб. Могла бы и полегче ударить, но она била со всей дури, будто вымещая все накопившиеся обиды.

Следом я повернул лицо к Лусии и тоже получил удар. С виду она такая кроткая, но рука у неё оказалась на удивление тяжелой, что меня даже поразило.

— Фух, хватит. Бесит уже.

— Ах, было весело.

Мэй с довольной улыбкой принялась собирать карты.

Лусия тоже сказала, что ей понравилось, и прислонилась спиной к ящику позади, но тут же подскочила, словно от удара током, и воскликнула:

— Нет, но разве нам можно вот так сидеть? Вы же обещали меня защищать.

Причина, по которой мы трое находились здесь, была проста.

Мы не могли вывести Лусию отсюда.

Карательный отряд окружил собор, ведя плотное наблюдение.

Хотя я и превратил их в полуинвалидов, откуда-то вылезли новые ищейки, которые зорко следили, чтобы никто не сделал и шага за пределы собора.

Поэтому нам с Мэй было легко пробраться внутрь тайно, но вывести Лусию, обладающую силами обычного человека, было задачей трудной.

Вместо того чтобы неосторожным движением дать Микаэле и Карательному отряду шанс или раскрыть наши намерения, было мудрее провести в подвале еще один день. Именно поэтому мы были здесь.

— Надо же, в таком месте мы занимаемся чем-то похожим на школьную поездку. Хочешь конфету?

— Школьная поездка...

Лусия машинально приняла конфету от Мэй, смакуя это слово.

Для неё «поездками» в жизни были разве что миссионерские путешествия, но те лишь назывались так, а на деле были сплошным аскетизмом.

Видимо, осознав, что она невольно развлекается, как обычная студентка, она выглядела растроганной.

— Скоро ложитесь спать. Завтра будет тяжелый день.

Я взял складной стул, стоявший на складе, разложил его у двери и сел. Мэй посмотрела на меня с недоумением.

— Даниэль, а ты не будешь спать? Если ты на карауле, может, сменишься со мной посреди ночи?

— Обойдется, просто спи. В чем я уверен, так это в своем умении не спать по ночам.

— Тебе же будет скучно? Может, посидим, поболтаем?

Накинув одеяло на плечи, Мэй, словно кошка, начала подкрадываться ко мне, едва касаясь пола. Стоит ей дать хоть немного воли, как она тут же пытается сесть на шею.

— Спи, говорю.

Я скрестил ноги, естественным образом преграждая Мэй путь, и она, цокнув языком, вернулась на место.

— Пфу-хут.

Лусия улыбнулась, глядя на нас.

— Приятно видеть, что вы так хорошо ладите.

— Правда? Мы же подходим друг другу?

— С чего бы это? Знаешь, что она пыталась сделать со мной в самом начале? Это было время, когда весенние цветы только начинали распускать бутоны, готовясь к своей первой трепетной встрече с миром...

— Эй! Эй!

Раз уж Мэй всё равно не спится, я решил поведать Лусии историю их «знакомства», начав издалека и высокопарно, но Мэй тут же набросилась на меня.

— Заче-е-ем ты вспоминаешь старое!

— Что, совесть замучила? Мэй, ты прямо человеком стала.

— А? Хочешь поцеловаться? Да? Раз не закрываешь рот, значит, хочешь поцеловаться?

— Эй!

Я вытянул руку, пытаясь оттолкнуть Мэй, которая сунула лицо прямо к моему, но она приоткрыла свой маленький ротик и, словно конфету, прикусила мои указательный и средний пальцы.

— Хыхы махао!

(Хватит, говорю!）

— Понял я, отпусти уже. Ты что, зверь какой-то!

Я раздраженно прикрикнул, чувствуя себя странно, но наша Мэй в таких делах была чертовски проницательной.

— ...Бхы-ры-во?

(...Смущаешься?）

— Ай, бля! Ты же языком касаешься каждый раз, когда говоришь!

Раздраженный, я схватил её за челюсть другой рукой и с силой вызволил свои пальцы.

Я держал мокрые пальцы как можно дальше от себя и уже потянулся за платком, но...

— Ну как, мастерски я их облизала, как леденцы?

— Где это видано, чтобы студентка несла такую чушь!

Я невольно прикрикнул на неё, но Мэй выхватила платок и сама принялась вытирать мои пальцы.

— Вечно ты строишь из себя взрослого, а на деле сразу смущаешься, стоит только прижать.

Это было даже немного унизительно.

Чувствую себя так, будто меня, двадцативосьмилетнего мужика, ни разу не состоявшего в отношениях, водит за нос восемнадцатилетняя девчонка.

Однако в глазах Лусии, наблюдавшей за нами сзади, всё выглядело иначе.

— О-о-о! О-о-о! О-о-о-о!

Впав в какой-то детский восторг, Лусия крепко обняла одеяло, залившись краской. Из-за её реакции Мэй, которая до этого была в ударе, тоже смутилась, вернула мне платок и ушла на своё место.

— Ох.

В любом случае, с того самого фестиваля Мэй набрала такие обороты, что её трудно остановить. С остальными тоже непросто, но Мэй требовала особого внимания.

Например, Ив. Она ведет себя как обычно, но внезапно вбрасывает что-то эдакое. Небрежно, будто это пустяк.

Создается ощущение тайной парочки, которая случайно при всех сболтнула что-то, понятное только им двоим.

Рин в последнее время, кажется, достигла какого-то просветления.

Когда другие девчонки липнут ко мне, она улыбается и терпит, но от этой улыбки становится жутко.

Позже она незаметно подходит и спрашивает: «Тебе понравилось?», и я еще ни разу не рискнул ответить «да».

Не знаю, что будет, если отвечу, и, честно говоря, знать не хочу.

Ведьму Адриану пропустим, её сейчас нет в школе.

С эльфийкой Эрис, кроме душевной близости, пока ничего особенного не было.

Элизе?

Ебанутая извращенка.

Как по мне, Бог сделал её принцессой только потому, что, кроме красоты, в ней не было ничего путного, вот и решил пристроить дочерью короля.

Мэй же очень догадлива и умеет ловить момент. Она знает, что если будет действовать в лоб, как Элизе или Рин, я начну тяготиться.

Но она также понимает, что если будет просто плыть по течению, как Ив, ей не выжить в этой непонятной конкуренции (?).

Обычно она ведет себя как близкий друг, но стоит ей почуять возможность, как кошка мгновенно превращается в тигрицу и бросается в атаку.

И это действительно сложно, потому что при встрече с такими, как Элизе, я изначально начеку, а Мэй ведет себя привычно, обходит мои защитные механизмы и, оказавшись внутри, показывает зубы.

«Сразу видно — бывшая хулиганка».

Поступки у неё крайне хулиганские.

И, стоит добавить, весьма коварные и дерзкие.

Мэй и Лусия, улегшись, принялись о чем-то перешептываться.

В основном Лусия дотошно расспрашивала о наших отношениях, а Мэй, слегка смущаясь, время от времени поглядывала на меня.

Они действительно напоминали болтающих школьниц в поездке.

Так они проговорили довольно долго, а затем наступила тишина.

Я подумал, что они уснули, но Лусия снова заговорила.

— На самом деле, мне страшно.

Я, сидевший со скрещенными на груди руками, мельком взглянул на Лусию. Мэй, тоже почувствовав неладное, повернулась к ней.

— Смогу ли я стать Святой? Нет, даже если стану, подхожу ли я на эту роль?

— ......

И Мэй, и я молча слушали её.

— Честно говоря, до приезда в Батиан я представляла, что буду делать, став Святой, и это меня радовало. Я так волновалась, что сердце трепетало. Сейчас я думаю, что это было очень высокомерно и глупо с моей стороны.

Сейчас Лусия была не сестрой, а просто девушкой.

И это была тайная исповедь, происходящая поздней ночью в подвале, куда не проникала и где не вспоминалась божья благодать.

— Оказавшись здесь, в самом центре интриг, запятнанных завистью и ревностью из-за места Святой, я испугалась и поняла, насколько я никчемна.

— ......

— Конечно, я против того, чтобы сестра Афродиты стала Святой, но вопрос о том, имею ли я право занимать это место — совсем другое дело.

Мэй медленно перевела взгляд на меня.

Чтобы помешать монстру, использующему силу Афродиты для управления людьми, надеть священную вуаль Святой, нам была нужна Лусия.

Обычно в такой ситуации следовало бы тщательно подбирать слова для убеждения.

Но у меня не было намерения давить на неё, поэтому я сказал честно:

— Верно, в тебе нет ничего особенного. Честно говоря, ты бездарна.

— ......!

— Да... Даниэль?

Лусия и Мэй приподнялись и уставились на меня.

— Ты не заметила предательства священника, который пришел с тобой, тебя похитили без всякого сопротивления, и ты несколько дней беспомощно взывала к имени бога в этом подвале.

— ......

— И то, что ты сейчас становишься Святой, на самом деле лишь потому, что ты подозреваемая в убийстве. Микаэла оставила тебя в покое только потому, что не видела в тебе никакой угрозы.

Одним словом, в нынешней ситуации она не контролировала ровным счетом ничего.

Лусия поникла еще сильнее.

— К тому же, кажется, ты неправильно понимаешь саму суть титула «Святой».

— ......Простите?

Что такое Святая?

Кто-то скажет, что это самая милосердная и сострадательная женщина в королевстве, избранная богом.

Другой же сплюнет и скажет, что это просто марионетка, созданная собором для давления на королевскую семью через подстрекательство народа.

Мнения расходятся кардинально, но есть одна вещь, в которой обе стороны согласны.

Святая — это та, кто «молится богу искренне, как никто другой».

— У тебя нет силы, ты не владеешь маной, ты не сообразительна, не умеешь читать людей и даже глупа настолько, что слепо веришь каждому встречному.

Я говорил жестко, но, в отличие от того, как она прятала взгляд раньше, теперь она ошеломленно смотрела на меня, и я встретился с ней глазами.

— Сестра Лусия, что же у тебя тогда есть?

— Ах...

— Скажи мне, я хочу услышать это от тебя.

Сглотнув, Лусия очень осторожно дала правильный ответ:

— Вера... в Бога.

— Святая не должна полагаться на меч в кризисной ситуации, не должна решать проблемы с помощью маны и не должна распутывать дела, используя интеллект, превосходящий других.

И, разумеется.

— Она не должна промывать мозги и управлять людьми через клеймо.

— ......

— Это место для той, кто в любой ситуации будет лишь истово молиться богу.

Я сделал глубокий вдох и закончил:

— В этом и заключается роль существа, именуемого «Святой».

В каком-то смысле она была полной противоположностью принцу Оливеру.

Связи, материальные блага, богатство, знания, власть.

У неё не было ничего из этого.

Она была беднее всех и настолько бессильна, что не могла поднять головы от стыда.

И именно поэтому она всецело полагалась на бога.

Парадоксально, но именно это и было причиной, по которой она могла занять самое высокое, почитаемое всеми место «Святой».

Ну, это лишь мой взгляд на вещи, и, честно говоря, я настроен весьма скептически по отношению к богам, так что не считаю роль Святой чем-то завидным, но всё же.

— ......Спасибо вам.

Лусия смахнула набежавшие слезы.

Мэй, переводившая взгляд с меня на Лусию, медленно встала и подошла ко мне.

Я не понял, к чему это, и попался на её внезапную атаку — она схватила меня за бок. Наклонившись к самому уху, она прошептала:

— Если их станет еще больше, я реально стану бандиткой.

Мэй ущипнула меня за бок изо всех сил.

На мгновение я почувствовал такой же холод, как от Рин, и не смог ничего ответить.

Вернувшись на место, Мэй обняла Лусию и снова улеглась.

Глядя на посветлевшее лицо Лусии, Мэй медленно закрыла глаза и произнесла:

— Это парень твоей подруги.

Плечи Лусии вздрогнули.

Я хотел сказать, что я не её парень, но не успел и рта раскрыть, как Мэй продолжила:

— Нам же было так хорошо вместе? Давай соблюдать границы.

Я подумал, что это лишние опасения, но Лусия ответила слегка лукавым голосом:

— В писаниях сказано, что у бога Гелиоса было множество жен.

— Эй.

— Да нет, я просто к слову.

— ......

Мэй уже собиралась уснуть с неприятным осадком, но тут Лусия добавила:

— А знаешь что? Боги любят число «три».

— Похоже, пора вырывать сорняк с корнем. Даниэль, завтра Святой стану я.

Какую же чушь они несут, честное слово.

Стоило Мэй броситься на Лусию, как та, весело смеясь, закричала: «Шутка! Это просто шутка!»

* * *