〈 80 глава 〉 79. Моя маленькая Ева

* * *

— Значит, вы договорились встретиться завтра?

— Да, вроде того.

Поздней ночью на крыше, слушая слова Таны, я снова почувствовал, как на сердце ложится тяжелый груз.

Она согласилась на встречу, но, к счастью, Ева попросила еще немного времени, так что с Чапени они увидятся завтра.

— Думаю, для начала стоит пойти и просто поговорить.

— Так и сделаю.

Тяжело вздохнув, я перевел взгляд на стоящую рядом Сен. Она слегка улыбнулась и скрестила руки на груди.

— Я разузнала о консультанте. Шон Порчи. Он приставлен к королевскому двору, но в последнее время его показатели упали, так что в следующем году контракт с ним вряд ли продлят.

— ......

— Похоже, именно поэтому он идет напролом, не оглядываясь на последствия.

— Спасибо.

— Не стоит, это часть задания.

— ......

Проигнорировав странный настрой Сен, я сказал, что навещу Еву, и направился к ее комнате.

Был поздний час, в коридорах — ни души, но из-за того, что в прошлый раз я уже проникал на женский этаж, надзор усилили.

Благодаря тому, что Тана и Сен отвлекли внимание, я смог спокойно постучать и войти.

— Фух, профессора стали следить куда строже, не находишь?

Я подумал, что, возможно, стоило просто перелезть через окно с крыши.

— Даниэль, ты пришел.

Она ответила, глядя на меня с безучастным видом, будто заранее знала о моем визите.

Атмосфера была такой, словно она, подобно Сен, полностью подавила в себе все эмоции. Я чувствовал, что ее состояние становится все более серьезным.

«Синдром читателя романа».

Тана говорила, что из-за Чапени у нее развилась травма на почве романтики, и теперь в ней будто что-то сломалось.

— Ева, ты не устала?

— Простите?

— Я спрашиваю, не тяжело ли тебе постоянно вот так убегать?

В конечном счете, она просто пыталась сбежать.

— Убегать? О чем ты? Завтра я встречаюсь с Чапени.

— Нет, ты именно убегаешь. Убиваешь собственные чувства и ведешь себя так, будто происходящее тебя не касается.

— Ты говоришь то же самое, что и Тана.

— Потому что это и есть твое нынешнее состояние.

Ева медленно присела на край кровати, крепко сцепила пальцы и тихо прошептала:

— Мне нужно просто продержаться завтрашний день. Тогда все вернется на круги своя.

— И тогда прежняя Ева окончательно сломается.

— ......Что ты хочешь этим сказать?

Я слегка улыбнулся Еве, которая начала хмуриться.

— Я же сказал. Убегать — это ведь тяжело, верно?

— Я не убегаю...!

— Убегаешь.

От моего резкого ответа уголки ее глаз покраснели. Когда Еву захлестывали эмоции, она всегда была плаксивой, словно обнажая свою хрупкую душу.

— Я же говорю, что нет! Я борюсь! Завтра я встречусь с ним. Помирюсь, прощу! Я иду туда, чтобы сразиться, чтобы эти люди больше не могли мучить вас всех!

— Да, именно так ты оправдываешься перед собой. Потому что в глубине души знаешь: это самый легкий путь.

— Да что ты вообще понимаешь, Даниэль!

Ева резко вскочила и, роняя слезы, тяжело зашагала ко мне.

— Ты ведь сильный! Ты сильнее всех, ты такой правильный, поэтому можешь так говорить! А я... я просто обычная восемнадцатилетняя девушка. Для меня это предел! Я больше так не могу!

Ева замерла на месте, закрыв лицо руками и всхлипывая. Я осторожно положил ладонь ей на голову.

— Я знаю. Ты не понимаешь, что делать. Тебе обидно, ты злишься, ты в ярости. Но твои возможности ограничены. Твои силы на этом исчерпаны. Поэтому ты и убеждаешь себя, что приняла такое решение.

В Еве я видел самого себя.

Если быть точным — себя из первой жизни.

Того, кого исключали из академии.

— Но на самом деле способов гораздо больше, чем кажется. Сейчас я тебя научу.

Тогда я тоже думал, что мое исключение — лучший выход. Я считал, что побег от тех, кто тычет в меня пальцем, — единственный способ защитить себя.

Но это было не так.

Спустя долгое время я о многом пожалел.

Что, если бы я поступил так?

Изменилось бы что-то, сделай я иначе?

Те сожаления, которые посещают каждого при воспоминании о прошлом, я тоже хранил глубоко в сердце.

Поэтому я не хотел, чтобы эта девочка повторила мою судьбу.

Когда после смерти мне выпал второй шанс.

На самом деле я был вынужден признать, что передо мной лежало множество решений, а мне просто не хватало смелости.

«Я хочу, чтобы ты сделала сейчас то, что я смог осознать только после смерти».

Моя маленькая Ева.

Внезапно мне вспомнились слова Ареса.

«Она дорога мне, а раз дорога — я не могу сдаться».

— ......

Я улыбнулся Еве, которая смотрела на меня покрасневшими от слез глазами.

— Прости. Даже если тебе будет больно, я не сдамся. Потому что ты мне дорога.

После этого я велел Еве умыться и переодеться.

— Ха-а, ха-а! Да... Даниэль?

— Все в порядке, давай еще раз.

Так углублялась наша пропитанная потом ночь.

*

— Хм, надо же, столовая.

Консультант Шон изнывал от желания поскорее покинуть эту академию. Эти наглые сопляки цеплялись к нему по любому поводу и не стеснялись в выражениях.

— В любом случае, Эйос уже не тот.

К слову, Шон был выпускником академии Палас. Престижного заведения, которое считалось вечным соперником Эйоса.

Однако, приехав сюда лично, Шон убедился, что Палас в пух и прах разносит Эйос по качеству контингента.

Даже сейчас — посмотрите сами.

Неужели не нашлось другого места, кроме столовой, для проведения консультации?

Директор заявила, что Еве и Чапени необходимо соблюдать дистанцию, поэтому просторная столовая подойдет лучше всего.

«Неужели здесь нет ни одной свободной аудитории?»

Или они просто не хотели выделять ее ему.

Как бы то ни было, Шон повел Чапени в столовую.

— Студент Чапени, идите и садитесь. Мне сказали, что внутри всех разогнали, так что там никого не будет.

— Да, спасибо.

Чапени вошел в столовую, а Шон обернулся к следовавшему за ним Дельмерку, давая строгие наставления.

— Неизвестно, что эти выскочки выкинут сегодня. Если консультация сорвется, мы застрянем здесь еще бог весть на сколько.

— Поэтому сегодня я привел всех, даже не меняя смену.

— Отлично, постараюсь закончить побыстрее.

Навскидку их было около десяти человек.

С довольной улыбкой Шон вошел внутрь, а следом за ним появились Ева и директор.

— Госпожа директор, не могли бы вы выйти на минутку?

— ......Правда?

— А? Э-э, ну да. Чапени может почувствовать давление, если вы будете здесь присутствовать.

— Тогда с благодарностью удаляюсь.

Директор помахала рукой и тут же вышла.

«Что это с ней?»

Зная директора, она должна была до последнего настаивать на своем присутствии, а тут так легко отступила?

Шона посетило странное чувство, но он все же начал консультацию.

Сев посередине между ними.

— Итак, Чапени. Тебе ведь есть что сказать?

— Да. Ева, мне правда очень жаль. Я так сильно люблю тебя, что на мгновение потерял рассудок и совершил преступление под влиянием импульса. Мне искренне жаль.

Хорошо.

Он говорит кратко и четко, как мы и репетировали, вплетая мысль о том, что это не было преднамеренным.

Шон, записывающий разговор, внутренне улыбнулся. Если Ева сейчас скажет хотя бы одно слово прощения, он тут же все закончит.

Нет нужды тянуть время.

Если она примет извинения за «импульсивный поступок», это само по себе станет доказательством того, что Чапени не планировал преступление заранее.

«Она ведь трусливая девчонка. Быстро ответит».

Студентка по имени Ева, которую он видел до сих пор, была слишком мягкосердечной. Типаж, который легко поддается чужому влиянию.

С ней было легко управляться.

Да, с той Евой, которую он знал до этого момента.

— Ты правда меня любил?

— А?

Ева медленно поднялась со своего места и, в упор глядя на Чапени, задала вопрос. Тот на мгновение растерялся, но затем кивнул.

— Да, ты мне нравишься. На самом деле, я и сейчас тебя люблю. Ева... ты правда прекрасна.

— Не... не несите чепухи!

Шон в панике попытался остановить Чапени. Этот чертов малец внезапно сорвался с цепи и портил всю ситуацию.

— На самом деле, я пришел сюда только ради того, чтобы увидеть тебя, Ева. Я... я так хотел тебя увидеть, что даже заключил сделку с этой сучкой Хайни.

— Что вы такое несете, студент Чапени!

Шон пытался как-то это прекратить, но безумие Чапени было уже не остановить.

— Ева! Ты ведь близка с Даниэлем? Он тебе нравится? Но давай проясним. Первым Даниэлем, которого ты встретила, был я. Я был твоим Даниэлем.

«Сумасшедший ублюдок!»

Обливаясь холодным потом, Шон хотел зажать Чапени рот, но когда Ева медленно подошла к нему, Чапени оттолкнул щуплого консультанта и шагнул к ней навстречу.

— Кха!

Шон ударился головой о стол и сполз на пол.

Он не потерял сознание, но из раны потекла кровь — сила толчка была поразительной.

— Ева, ты ведь понимаешь?

— Вчера мы много разговаривали с Даниэлем.

— ......

При упоминании Даниэля лицо Чапени тут же перекосилось. Но Ева продолжала:

— У Чапени сильное либидо, так что ты должен понимать, верно? Как это волнительно — провести ночь с любимым человеком.

— Т-ты что, переспала с этим парнем?

Чапени закричал, на его лбу вздулись вены, но Ева лишь покачала головой.

— Нет, мы провели ночь за спецтренировкой. Я думала, что умру от усталости.

— С-спецтренировка?

— Чапени, ты бы смог отдать свои яички ради друга? Конечно, на мне была защита, но все же.

— Ч-что? Я вообще не понимаю, о чем ты несешь.

— Я прощу тебя.

Ева ласково улыбнулась и, отведя одну ногу далеко назад...

— Но мужчиной ты быть перестанешь!

Словно по мячу, подъем стопы Евы с размаху впечатался точно в пах Чапени. Удар был такой силы, что тело Чапени на мгновение даже подлетело в воздух.

— Секретная техника стиля Даниэля: Серия ударов по болевым точкам — Принудительная смена пола!

— Кх-х... кх-а-а-а-а!

— По башке! По башке! По башке!

На этом она не остановилась и принялась топтать голову рухнувшего на пол Чапени.

— Из-за тебя! Из-за тебя! Ты хоть знаешь, как мне было тяжело?! Из-за тебя у меня появилась эта дурацкая травма, и я только и могла, что улыбаться, когда к любимому мужчине липли другие бабы!

— П-пощади...!

— Заткнись! Знаешь, сколько раз Даниэль вчера получил от меня этим приемом, чтобы я могла его отработать?! Ты хоть представляешь, каково это — бить любимого человека по яйцам, пока он, превозмогая боль, заставляет тебя бить снова и снова?!

Пак, пак, пак.

— Удар прощения! Пинок прощения! А это... а, плевать. Снова удар прощения! Пинок прощения!

Серия ударов Евы обрушивалась на него без всякой жалости.

*

— Удар прощения! Пинок прощения!

Слыша отчаянные крики Евы из столовой, я невольно прыснул, отчего стоявшая рядом Элизе недовольно проворчала:

— Могли бы просто сказать мне. Я бы вмиг со всем разобралась.

— Ты ведь скрываешь, что учишься в академии. Я решил, что у тебя есть на то причины, и не стал просить.

Поскольку о том, что она принцесса, знали только я и ее горничная Бертия, я не хотел втягивать ее в это.

Я думал, у нее есть веские причины скрываться.

Элизе посмотрела на меня глазами, полными обожания.

— О-о! Господин! Вы хоть и грубы на словах, но на самом деле так заботитесь обо мне? Но все в порядке. Эта Элизе в любое время ради вас готова на...!

— Забудь, я пошел.

— Эх, как жаль.

Солдаты, лениво ожидавшие перед столовой, услышав вопли Чапени, дернулись было внутрь, но...

— ......Опять ты?

— Там сейчас наш ребенок занимается прощением, так что подождите, нетерпеливые вы ублюдки.

Дельмерк нахмурился, глядя на меня, преградившего путь.

— Твое вмешательство сейчас — это препятствование исполнению служебных обязанностей. Госпожа директор, скажите же хоть слово.

Он обратился к директору, ждавшей снаружи, но та лишь сделала вид, что занята чем-то другим, окончательно выводя Дельмерка из себя.

— Ха-а, пеняй на себя, если пострадаешь, малец.

Глядя на приближающегося Дельмерка, разминающего плечи, я широко улыбнулся.

— Окей, договорились. Чур, на меня тоже не обижаться, если пострадаешь.

* * *

Ив поменял на Ева