Несколько часов по пустоши дались Джонни тяжелее, чем предполагалось. Шел он гораздо медленнее, чем привык передвигаться по коридорам Убежища. Здешний воздух был суше, и наполнен мириадами пылинок, затруднявших дыхание. Через некоторое время выходец догадался дышать через нос, но вскоре оставил это занятие, так как через каждые несколько десятков шагов приходилось останавливаться и подолгу сморкаться. Утреннее солнце палило немилосердно, и оставалось только радоваться своей предусмотрительности захватить с собой побольше воды. Пройдя довольно большое расстояние от места, где он встретил Меллори и, перевалив за невысокую группу холмов, на которых он нашел только несколько чахлых деревьев и потрескавшийся фундамент какого-то дома, Джонни остановился и сверился с часами. Полдень только близился, но он успел так утомиться, словно целый день танцевал на ринге против мастера Карсона, полусумасшедшего наставника по семи видам единоборств. Осмотревшись, он выбрал булыжник повыше и, дотащившись до него, присел в тени. Теперь только Хесс позволил себе откупорить флягу и сделать один большой глоток. Как бы ни много было у него воды, ее следовало экономить. Нигде поблизости в этой пустоши он не видел и намека на источник, или хотя бы лужу, хотя специально их высматривал.

Выпитая вода тут же выступила на было пересохшем лбу каплями соленого пота. Хесс досадливо поморщился. Вода во всех флягах успела заметно нагреться. Огромный и неведомый мир по-прежнему пугал своими незнакомыми опасностями, но его прелесть свежего воздуха, журчащей воды, сухого разнотравья под ногами и огромного синего неба над головой уже проникала в сознание Джонни. Кроме того, за несколько часов непрерывной ходьбы пип-бой не зафиксировал какой-либо даже самой малейшей опасности, и мало-помалу Джонни перестал шарахаться от каждого шороха. Утомленное непривычными физическими усилиями тело сладко ныло, идти по такой страшной жаре было пока невозможно, и выходец, еще раз улыбнувшись видимому в просветы между листвой солнцу, провалился в дремоту.

Проснулся он от чувства непонятного неудобства. Открыв глаза, он сразу понял, в чем оно заключалось – в его щеку упирался ствол охотничьего ружья. Чуть выше ствола ухмылялась потная рожа обитателя пустоши неопределенного возраста. Одет он был странно – в кожаные штаны и шипастую перевязь через оба плеча. Поодаль стояли еще трое похожих на первого пришельцев, а совсем рядом с Джонни какой-то парень не старше его самого беззастенчиво потрошил его рюкзак. Еще выходец успел заметить крепкого плечистого бородача, у которого были связаны руки. Однако больше ничего разглядывать ему не дали.

— Вы посмотрите, кто тут у нас, – безвозрастной пришелец надавил стволом на щеку Джонни, принуждая того повернуть голову. — Надо же, какой чистенький. Прямо из Убежища, а?

Хесс промолчал, хотя от волнения его сердце забухало громче отбивного молотка. От группы стоявших поодаль мужчин отделился один, с выбритой половиной головы. Вторая половина была седой. Он шагнул к приподнявшемуся на локтях Джонни и внимательно взглянул в его глаза.

— Откуда ты? – последовал его отрывистый вопрос. Джонни счет опасным отмалчиваться дальше.

— Из поселка, – от волнения название поселка придуматься не пожелало. Седой, однако, кивнул, точно этот ответ его полностью удовлетворил. Полуголый хозяин ружья переступил с одной ноги на другую.

— Кончать его? – беспокойно спросил он.    Седой отрицательно мотнул головой.

— Связать. На ярмарке за него дадут хорошую цену.

Джонни опешил.

— В-вы что, хотите сделать меня рабом? – со смесью испуга и возмущения крикнул он.

Все, кроме седого захохотали. Оружие в их руках недвусмысленно подтверждало правильность этого предположения. Волна отчаяния окатила душу Джонни, но лишь на миг. А в следующий момент…

То, что произошло дальше, стало неожиданностью для всех, и в первую очередь – для самого Джонни. Не дожидаясь, пока пришельцы отсмеются, он отчаянно бросился вперед – прямо на полуголого хозяина ружья. От неожиданности тот выстрелил, но пуля прошла мимо. Джонни схватился за ствол и одним уверенным движением вывернул оружие из неумелых рук, разворачивая пришельца лицом к остальным. Уже приседая за его спиной с ружьем в руках, Хесс успел увидеть, как тело пришельца дважды дернулось от всаживаемых в него пуль. Убитый своими же товарищами враг еще не успел осесть на землю, когда выходец из Убежища выскочил из-за его спины и, выстрелив в сторону седого, бросился за ближайшее дерево. Потрошивший его рюкзак парень кинулся наперерез, но Джонни по пути ловко сбил его прикладом, не успев даже подумать о том, чтобы выбросить из ствола пустой патрон. Обернувшись, Хесс увидел, что на одного из оставшихся бандитов напал связанный пленник и, воспользовавшись тем, что другой отвлекся на этого нового противника, выстрелил ему в спину. Вскрикнув, пришелец завалился вперед. Одновременно с этим связанный бородач точным ударом сбил наземь своего противника и, быстро наступив тому ногой на горло, провернул стопу.

— Я в восхищении, парень, – хрипло бросил он, наклоняясь над убитым Джонни бритым врагом, и вытаскивая нож. — Седой просчитался в первый раз в жизни. Он всегда точно оценивал мясо. Но ты тоже артист! Ловко прикинулся соплей. Хотя за каким ты улегся в двух шагах от дороги, да еще с рюкзаком такого барахла? Неужто охотник? Подманиваешь и ложишь, а? Но с Седым и его группой ты сильно, сильно рисковал. Хотя их пожитки того стоят!

Джонни выслушал эту тираду с совершенно отрешенным лицом, которое было белее мела. Только теперь до него постепенно стало доходить, что именно он сейчас сделал.

— Так все-таки охотник? Я, конечно, не настаиваю, ты босс, но не возражаешь, если я тоже маленько прибарахлюсь?

Выходец несколько раз резко мотнул головой. Какая-то часть сознания понимала, что его принимают за другого и нашептывала, что будет безопаснее не развеивать заблуждения бородатого как можно дольше. Все иное существо же его было занято кошмарной, жгущей душу мыслью – он убил! Убил троих людей, до того, как они успели сделать ему что-то плохое. Как же это случилось? И как теперь ему с этим жить?

Между тем бородатый разрезал веревки, которыми были связаны его руки, и стал деловито осматривать трупы, присваивая то, что казалось ему наиболее ценным. Подумав, что следует последовать его примеру, Джонни тоже собрал огнестрельное оружие, которого оказалось не так много, и боеприпасы, чего было еще меньше.

Через некоторое время, закончив мародерствовать, они выпрямились одновременно и посмотрели друг на друга. Джонни был заметно напряжен, но на лице бородатого играла улыбка.

— А ведь ты выручил меня, парень! Если бы не ты, Седой разобрался бы со мной… по-соседски. Не скажешь, как тебя зовут?

Хесс невольно бросил еще один взгляд в сторону трупов, на которые уже начали слетаться мухи, и поспешно отвел глаза.

— Джонни, – резко, резче, чем нужно, выговорил он. Бородатого, впрочем, его тон не смутил.

—  Значит, Джонни, – он кивнул. — А я – старый Джимбо. Джимбо Лайонс. Послушай, Джонни, я, конечно, не навязываюсь, но, судя по твоему барахлу, – он бросил выразительный взгляд на рюкзак, который Хесс взваливал на плечи, – ты идешь менять товар на крышки. А это значит, на ближайший рынок, верно? В Бурб, а?

Выходец кивнул. Он все еще переваривал происшедшее и вовсе не был расположен к откровенности с бородачом, который своим видом один в один был похож на валявшиеся вокруг трупы, и чем-то с самого начала ему не понравился.

— Тогда, может, потопали туда вместе? Путь неблизкий, дойдем только завтра к обеду. А в этих местах, сам знаешь, полно рейдеров.

Хесс опустил голову, силой заставив себя прекратить думать о причиненных им смертях, и со всех сторон взвесить предложение Лайонса. Хотя он сильно не доверял бородачу, но стоило признать – в наземье он без году день, и правильно оценивать направления еще не научился. Он вполне может промахнуться мимо Бурба, и не заметить его, находясь всего в миле. Куда надежнее было бы идти с кем-то, кто хотя бы знает, куда идет.

— Вместе, – обронил он, стараясь говорить поменьше. — Но в Бурбе разойдемся.

— Идет, – бородач видимо обрадовался. — Не пожалеешь, парень!