Ане было сложно понять, почему госпожа Дениан так серьёзно относится к происходящему. Возможно, это было из-за того, что молодая Анаис всё ещё наслаждалась безмятежностью юности и не ведала многих забот. Она не могла знать, о чём беспокоится пожилая женщина.

«Даже если он будет придумывать оправдания, какими бы глупыми и нелепыми они ни казались, прошу тебя, посмотри на него с жалостью.» — сказала госпожа Дениан.

«Я понимаю.» — медленно кивнула Ана.

«Я обязательно так поступлю.»

Она действительно думала, что если Гарсия вдруг совершит ошибку, то на то должна быть веская причина. Но, словно усмехаясь над её мыслями, госпожа Дениан горько добавила:

«Это будет нелегко. Прощение иногда становится ещё труднее, чем сильнее ты любишь человека. Такая уж жестокая правда.»

Голубые глаза пожилой дамы, устремлённые на молодую и красивую маркизу, выражали что-то похожее на сочувствие. Это было странное, но не неприятное чувство. Сострадание госпожи Дениан напоминало заботу матери о своём ребёнке.

Ана вдруг ощутила зависть к Гарсии за то, что о нём так беспокоятся, и поняла, почему она так тянулась к этой женщине. Госпожа Дениан казалась ей почти матерью. Ана всегда испытывала некоторую нехватку поддержки, любви и внимания со стороны старших женщин. Поэтому её слова прозвучали с теплотой, уважением и искренностью:

«Не волнуйтесь, мадам. Гарсия — моя семья.»

Для неё это слово было важнее любых понятий вроде «возлюбленный», «мужчина» или «муж». В мире Аны семья была самой мощной и нерушимой ценностью.

«И вы тоже моя семья, мадам. Надеюсь, вы останетесь с нами надолго, очень надолго.»

Позвонив в колокольчик, Ана пригласила в гостиную доктора Перо с его медицинской сумкой. Удивлённая госпожа Дениан с любопытством посмотрела на доктора, а Ана мягко предложила:

«Я искренне надеюсь, что вы пройдёте медицинский осмотр и примете лекарства. Скоро вам предстоит путешествие, а риск заразиться чем-то в пути гораздо выше. Нам с Гарсией будет спокойнее, если вы сделаете прививку заранее.»

Поддавшись на уговоры Аны, которая держала её морщинистую руку, госпожа Дениан, хоть и неохотно, согласилась:

«Ладно, ты, кажется, ещё упрямее своего мужа. Я сдаюсь.»

«Спасибо, мадам.»

«Ну раз уж доктор пришёл подготовленный, мне ничего не остаётся.» — шутливо пожаловалась госпожа Дениан, а доктор Перо широко улыбнулся и вежливо поклонился.

Когда осмотр был завершён, и на руке госпожи Дениан появилась белая повязка, Ана облегчённо вздохнула. В последние годы её здоровье заметно ухудшилось, и она стала более подвержена болезням.

«Раз уж вы здесь, может, останетесь на ужин? Гарсия был бы рад вашему обществу.» — предложила Ана.

«Благодарю. Я заранее предупредила маркиза, но он сказал, что вернётся поздно вечером.»

«Ох, правда?» — разочарованно спросила Ана, а затем, не задумываясь, добавила: «У вас было что-то важное для обсуждения с Гарсией? Я ничего об этом не слышала.»

Доктор Перо, собирая свои медицинские инструменты, улыбнулся и закрутил усы:

«Это обычный осмотр. Он делает его с детства. В прошлом году и позапрошлом тоже проводил его в поместье.»

«Понятно.» — произнесла Ана, моргнув.

Доктор Перо был частым гостем в доме Тюдоров, но чаще по делам, связанным со здоровьем самой Аны, а не Гарсии. Максимум, что беспокоило Гарсию — это мелкие травмы после охоты или лёгкие нервные головные боли. И это было несравнимо с серьёзными проблемами со здоровьем, с которыми сталкивалась семья графа Дюпона и его наследник Эдвард.

Ана была благодарна за крепкое здоровье Гарсии, и с лёгким сердцем пригласила гостей в столовую. За ужином, который она делила с членами семьи Тюдоров впервые за долгое время, Ана смеялась, наслаждаясь обществом. Бокал вина поднял её настроение, а весёлые анекдоты сэра Перо и воспоминания госпожи Дениан о многолетней дружбе поддерживали в разговоре атмосферу непринуждённости.

Проводив госпожу Дениан до кареты и вернувшись в дом, Ана почувствовала, что этот день был прожит без тревог и забот.

«Пожалуйста, передайте это маркизу. Он сказал, что на прошлой неделе у него это закончилось.»

Её лёгкая походка резко замедлилась. Вокруг не было ни души, и, уже почти свернув в коридор рядом с залом, она неожиданно спряталась за статуей. Инстинктивно затаив дыхание и прижавшись к стене, Ана прислушалась. Это был странный и, без сомнения, невежливый поступок, на такое она обычно не решалась, но её тело будто само подсказало, что не стоит упускать этот момент.

«Понял. Состояние маркиза по-прежнему такое же?» — Голос дворецкого Йозефа был низким, спокойным и осторожным.

Сэр Перо вздохнул.

«Лучше, чем раньше, но он стал более раздражительным в последнее время.»

«Это серьёзно. Я думал, что всё наладилось после его женитьбы.»

«Следите, чтобы он принимал лекарства в умеренных дозах. Если перестараться, может возникнуть зависимость.»

«Не уверен, что он меня послушает.»

Их обеспокоенные голоса звучали так, словно речь шла о ком-то другом, что казалось Ане нереальным. [Лекарства? Дозировка?] Без сомнений, речь шла о Гарсии, но Ана не могла понять, о чём именно они говорят. Её сердце забилось чаще, а чувство непонимания заполнило пустоту внутри. Всё это казалось странным. Нет, всё вокруг стало каким-то чужим.

«Но он по-прежнему не собирается рассказать об этом маркизе?» — осторожно спросил сэр Перо.

Йозеф замолчал, поняв ответ, сэр Перо недовольно цокнул языком.

«И что ты собираешься делать? Они же супруги, ей следовало бы знать.»

«Лёгкая бессонница у дворян дело обычное.» — попытался оправдаться Йозеф.

Но сэр Перо возразил резко:

«Это состояние нельзя сравнивать с простой бессонницей!»

«Тише, не повышай голос.»

«Это серьёзно. Скрытие его болезни только усугубляет ситуацию.»

После глубокого вздоха их шаги удалились, и разговор оборвался. Но Ана продолжала стоять на месте, не в силах пошевелиться. Её сердце бешено колотилось, а тело охватил холод. Внезапно всё вокруг, их дом, который она с такой любовью украшала к весне, показалось ей чужим, как будто скрытым за плотным туманом.

[Лекарства. Бессонница. Психическое заболевание.]

Как она вернулась к себе в комнату, осталось для неё загадкой. Ана, внешне оставаясь спокойной, приняла ванну, позволила горничным о ней позаботиться и, отпустив их, осталась одна. Её взгляд задержался на деревянном туалетном наборе, стоявшем на туалетном столике.

Её бледные руки подняли крышку кедрового ящика, открыв его содержимое — отделения, выложенные красным бархатом, с перегородками из кожи. Каждый отдел был заполнен серебряными предметами для ухода: изысканные красные лакированные коробочки, флаконы с духами и розовой водой, пудра в фарфоровых ёмкостях, большие и маленькие гребни из слоновой кости, серебряная щётка с животным ворсом, нож для бровей с латунным декором и маленькое ручное зеркало с гравировкой в виде розы.

Туалетный набор, каждая его деталь, от материала до исполнения, был настоящим шедевром, символом роскоши. Это был специальный заказ Гарсии в честь их первой годовщины. Мастер, который его изготовил, утверждал, что никогда не видел столь утончённых и красивых предметов, за исключением тех, что использовали Королевские особы. Ана небрежно перебирала гребни, белые, словно лебединые кости, погружённая в свои мысли с невозмутимым выражением лица.

[В мире нет абсолютно честных отношений. Даже самые близкие люди не знают всего друг о друге, ни мельчайших подробностей, ни глубочайших тайн. Как она не могла до конца понять своего отца, которого любила и уважала, или того, кто был её первой любовью, человека, который когда-то казался ей всем. Особенно в отношениях, где уважение и ответственность перевешивают личные чувства, что тут ещё можно сказать?]

Но Ана подавила бешеный ритм своего сердца, поглощённая этим странным чувством. Нет, всё вокруг вдруг стало чужим и непонятным.