Растерянно запустив пальцы в аккуратно причёсанные волосы, императорский придворный Сесил повернулся к Хейзел и произнёс:

— Приношу глубочайшие извинения за неучтивость, мисс Мейфилд. Я и помыслить не мог, что владелица этой земли действительно объявится в самый последний день. Министерство внутренних дел дворца желает приобрести у вас этот участок. Все прочие владения в округе были проданы в среднем по четыреста восемьдесят золотых за квадратный метр. Но, если пожелаете, мы готовы предложить до шестисот золотых.

Хейзел сжала губы и ничего не ответила.

Маленькая скромная ферма, садик пряных трав у кухни, земля под ногами, солнечный свет, ветер... Всё вокруг уже запечатлелось в её сердце, сияя ослепительным светом. Она уже всей душой полюбила эту крошечную ферму и ни за что не могла с ней расстаться — каким бы грозным ни был её противник.

— Я не продам, сколько бы вы ни предлагали. Это моя ферма, — сказала Хейзел, с силой вонзая мотыгу в землю.

Сесил на мгновение заколебался. Эта миниатюрная молодая женщина в соломенной шляпке казалась огромной горой, которую ему предстояло покорить. Как гражданский служащий, постигавший всё по книгам и почти не имевший практического опыта, он чувствовал, что это сражение ему не выиграть.

«Это не мой бой», — решил он. И потому Сесил резко развернулся на месте и бросился прочь, а слуги поспешили за ним следом.

Глядя, как он поднимает облако пыли, а его шёлковый мундир развевается за спиной, Хейзел подозревала, что надвигается буря. Но будь то даже самый мощный тайфун...

Хейзел снова опустила взгляд на землю.

«Я просто буду делать то, что должна.»

Она вытащила мотыгу и снова уселась, а затем опять принялась выдёргивать сорняки.

***

Золотой холл, Главный дворец Братанской империи.

Под эпическим полотном, изображавшим миф об основании империи и украшавшим потолок, поддерживаемый блистающими золотыми колоннами, воздух в огромном тронном зале был тяжёлым и мрачным. Зал, на первый взгляд, делился на три части.

Во-первых, многочисленные чиновники, сидевшие ровными рядами. За ними, на возвышении, находились министры каждого ведомства, а также четверо Священных Гвардейцев — этих людей также называли Белым Лесом, личным совещательным комитетом императора. А на великолепном троне, вознесённый над всеми остальными, восседал Искандар, император Братанской империи Рамштайн Девятый. Единственный в империи Великий Рыцарь — титул, которым обладал человек, почитаемый многими как живое воплощение бога войны.

Порой даже лучшие гены давали сбой, соединяясь вместе, но только не в случае с Искандаром. Он был образцовым сочетанием мужественности покойного императора и ослепительной красоты императрицы. Вдобавок ко всему, он обладал прямым и неподкупным характером, ничуть не походя на своего расточительного и эгоцентричного отца. Временами он казался немного старомодным, и многие жили в страхе перед его выговорами, но личность нового императора была словно глоток свежего воздуха во дворце.

Большинство придворных дам были пылко увлечены молодым императором, которому только что исполнилось двадцать два, и лишь немногие из них оказались достаточно мудры, чтобы заранее сдаться, понимая, что ухаживание за императором приведёт их прямиком к невыносимо напряжённой жизни.

К тому же, тёмно-красные глаза императора, казалось, никогда не были обращены на женщин. Он смотрел только на отчёты, и ни на что более. Увы, лишь при правлении Рамштайна Девятого дамы могли бы позавидовать докладной записке.

И, изучив отчёт, что держал сейчас в руках, до самой последней страницы, император произнёс:

— Вы проделали отличную работу, помогая беднякам в регионе Вальхашер.

— Благодарю, Ваше Величество.

— Далее. Где промежуточный отчёт о новом световом оружии, которое мы разрабатываем?

Вперёд вышел довольно пожилой чиновник и почтительно вручил ему очередной отчёт. Атмосфера стояла настолько строгая, что никто не осмеливался даже дышать слишком громко.

В этот миг император поднял голову и сосредоточил взгляд на фигуре вдалеке.

— Кто там?

Все проследили за его взглядом и обернулись к задней части зала, где у двери стоял бледный как полотно Сесил, теребя руки. Он не знал, что государственный совет ещё продолжался. Вот почему он схватил одного из стражников снаружи и воскликнул:

— Они ещё не закончили? Но я должен увидеть министра внутренних дел дворца!

К несчастью для Сесила, слух у императора был чрезвычайно острым, и он уловил весь разговор даже через закрытые двери.

— В чём дело? — спросил император.

— Ну, э-э... — Сесил в очередной раз убедился, что в этом дворце ничто не укроется от глаз и ушей Его Величества. Самым разумным было сразу рассказать всё начистоту. И потому он, извиняясь, шагнул вперёд и признался: — Ваше Величество... Как вам известно, в ознаменование вашей победы в войне мы расширяем и перестраиваем ваши покои, рядом с которыми находится большой сад. Посреди этого сада есть некий участок, который должен был стать общественной землёй, если до сегодняшнего дня не будут приняты меры...

— Вы имеете в виду участок №79?

— Да, Ваше Величество. Так вот, владелец этой земли только что объявился и заявил, что земля будет использоваться под ферму.

— Подо что?

При столь озадачивающем известии аристократы начали перешёптываться между собой, нарушая строгую тишину зала.

— Ему следовало бы почитать за честь, что его собственность избрали стать частью дворца!

— Фермерство, прямо посреди сада Его Величества? Я никогда не слышал о таком безумии!

— Это не безумие — это вульгарная и подлая уловка. Мерзкий трюк под названием «упрямство», которым обычно пользуются спекулянты!

— А кто это такие?

— Это те, кто отказывается продавать собственность, которая попала в масштабный план застройки, вроде новых дорог или переустройства города. Без неё строительство не может продолжаться, поэтому владелец вправе задирать цену сколько захочет! И так он получает прибыль.

— Надо же! Я и не знал, что такое существует. Какое бесстыдство!

Император холодно посмотрел на расшумевшихся аристократов.

— Не притворяйтесь, будто сами этим не занимались, — резко бросил он. — Министр финансов особенно умело разыгрывает неведение — у него-то опыта в этом деле, должно быть, больше всех здесь присутствующих.

Лицо министра залилось краской.

— Ваше Величество, я...

— Извлекать выгоду из безвыходного положения? Это уже само по себе наказуемо, но делать это во дворце, из всех возможных мест?

Выражение лица императора стало жёстким. Кто осмелится открыть ферму посреди дворца? Сама эта мысль была абсурдна. Он не мог поверить, что такое происходит в реальной жизни. И, как и все остальные, он полагал, что это лишь жалкая отговорка спекулянта.

— Упрямство! Не знаю, как было в прошлом, но при моём правлении подобные гнусные практики не будут терпимы! — гневно произнёс император. — Ну и глупец же он. Этот человек не получит никакой компенсации. В наказание за свою алчность он будет раздет догола и изгнан из своего дома в назидание другим!

Сесил растерялся.

— Э-э, Ваше Величество, ну... владелец — женщина. Молодая леди, на вид которой нет и двадцати нет.

Император был весьма озадачен. Имперский писец быстро спросил:

— Прикажете убрать ваше заявление из протокола заседания, Ваше Величество?

— Нет... — произнёс император после паузы. — Этого я сделать не могу. — Он снова повернулся к Сесилу. — Она действительно молодая леди?

— Да, Ваше Величество. И я видел её документы — она аристократка.

Министры и чиновники пришли в ужас.

— Эта мошенница — аристократка Братании?

Осуждающе зацокав языками, высшие дворяне недоверчиво уставились на Сесила.

— Из какой она семьи? — спросил один аристократ.

— Мейфилд, сэр.

— Никогда не слышал этого имени.

— С виду она не сильно отличалась от простолюдинки. Подозреваю, что она из разорившегося рода.

— И даже так! У неё что, совсем нет стыда? Как благородная леди империи может творить подобное?

— Прекратите! Прекратите, — произнёс император, поднимая руку. — Это как раз то, чего хочет эта женщина — чтобы мы спорили между собой! Она желает быть в центре внимания. Что ж, настоящим я объявляю приказ о языковом запрете! С сего момента все в этом дворце должны игнорировать участок №79 или эту бесстыжую спекулянтку! Как будто бы она никогда и не рождалась!

— Да, Ваше Величество! — хором ответили все.

Белый Лес — четверо Священных Гвардейцев, личный совещательный комитет императора — наблюдал за этой короткой суматохой в молчании.

Лорендель Бленхейм из клана высших эльфов презрительно хмурился на дворян; Луиза Гальярдо, высокопоставленная представительница клана вампиров — Благородного Круга, — усмехалась, словно всё это её забавляло; Зигвальд Заксеншпигель из клана боевых медведей поджимал губы и оставался, как всегда, бесстрастным; а Кайенн Рунебард из клана золотых кат-ши́ потерял интерес с самого начала, рассеянно блуждая жёлтыми кошачьими глазами по залу.

Рядом с ними сидел мужчина с серебристыми волосами, гладко зачёсанными назад, и острыми, как ножи, глазами за моноклем. Это был Железный граф Альберт, министр внутренних дел дворца, ответственный за всё, что происходило в стенах дворца.

Он сердито уставился на Сесила, выглядя в высшей степени недовольным. И как только государственный совет закончился, он немедленно отчитал бедного нового придворного.

— Вам должно быть стыдно! — прошипел он.

— Прошу прощения, сэр, мне нечего сказать в своё оправдание. Но эта владелица земли… Это нечто особенное, сэр. Из-за приказа о запрете я ничего не могу сказать, но...

— Молчать! Поверить не могу, что вы не справились с такой мелочью! — Министр бросил на Сесила гневный взгляд, а затем направился к императору. — Ваше Величество, мне так жаль, что эта спекулянтка доставляет подобные хлопоты, да ещё и прямо рядом с императорскими покоями. Как министр внутренних дел дворца, я глубоко пристыжён. Я возьму на себя ответственность и разберусь с этим немедленно.

— Очень хорошо, — ответил император. — Полагаю, новички ещё немного неуклюжи. Уверен, если вы лично туда отправитесь...

В этот миг несколько дворянок за спиной императора замахали министру. И тогда министр наконец вспомнил.

— О, Ваше Величество, есть кое-что поважнее этого пустякового дела.

— И что же?

— Приближается Цветочный бал, Ваше Величество. Вы ещё не выбрали себе спутницу...

— Афина, — немедленно ответил император, без колебаний выбирая свою кузину.

Министр почувствовал, что его проблемы с желудком возвращаются.

— Ваше Величество, прошу вас... Только не в этот раз. Пожалуйста, выберите другую леди вместо леди Афины.

— Разумеется, нет. Иначе люди подумают, что я заинтересован в ком-то.

— А что в этом плохого, Ваше Величество? Даже если это неправда, что дурного в небольшой романтике в этом унылом дворце? Не могли бы вы хотя бы притвориться, что кто-то вас интересует? Множество дворянок желают, чтобы я представил их дочерей или племянниц вам, так что если вы не хотите моей смерти...

Император фыркнул.

— Не говорите глупостей.

— Ваше Величество, мужчина должен время от времени ухаживать за дамой. Если бы вы только проявили немного внимания к прекрасным леди здесь...

— Есть лишь одна леди, к которой я должен проявлять интерес, и это будущая императрица Братании, — сухо ответил император.

Граф Альберт почувствовал приближение мигрени. И не потому, что не мог понять, — проблема была в том, что он понимал слишком хорошо. Он работал в этом дворце уже тридцать лет. И он видел всё своими глазами, ярко и отчётливо. Он знал, сколько императрица страдала от козней любовниц своего мужа. Он помнил все невзгоды, через которые прошёл юный наследный принц. И он понимал, что строгое отношение императора проистекало из решимости никогда не быть похожим на собственного отца.

Но это был вопрос, затрагивающий судьбу всей нации!

— Не отвлекайтесь и просто сосредоточьтесь на своей работе, — сказал император, прежде чем стремительно удалиться; его плащ развевался за спиной.

Исчезло то лицо, которое с юных лет ошибочно принимали за надменное. То было лицо, по которому вздыхали немало дев — утончённое и безупречное. Несмотря на все сражения, в которых он участвовал, никому ни разу не удалось коснуться его и пальцем.

Министр почему-то ненавидел это. Он всецело посвятил себя императору с тех пор, как тот был младенцем-кронпринцем в шёлковых пелёнках, но в этот самый миг ему хотелось подойти, ущипнуть эти красивые щёки и хоть раз причинить боль молодому человеку. Если только с Его Величеством не случится какого-то чуда...

Министр снова почувствовал приступ мигрени. Казалось, все симптомы, о которых предупреждал врач, возвращались. О, как же он жаждал этого сейчас. Если бы он мог сделать лишь один глоток, ему больше ничего не было бы нужно...

— Уф-ф...

Нахмурив лоб, он побрёл вперёд тяжёлой поступью. Остальные придворные перешёптывались приглушёнными голосами у него за спиной.

— Ой-ой.

— Попытка была хорошая, но эту леди-спекулянтку раздавят.

— Он не станет с ней мягче только потому, что она женщина. А вы знаете, насколько он стал беспощаднее с того самого дня.

Стоя в коридоре дворца, пока снаружи медленно сгущалась тьма, дворяне наблюдали, как старый министр готовится выйти на битву.

— Будет кровавая баня.