Крыша явно должна была быть разрушена. Деревянная рама сломалась, и прежний владелец дома кое-как прикрыл её доской. Но теперь кто-то добавил новый брусок дерева, чтобы скрепить раму, и покрыл всё соломой в тон остальной крыше.

Кто мог это сделать? Это походило на иллюзию, сотворённую феей.

В этот миг что-то промелькнуло внизу. Слишком быстро, чтобы она могла разглядеть, но с виду это были сгустки тьмы.

— Хм-м...? — Хейзел спустилась по лестнице и открыла дверь, чтобы снова изумиться.

Стены были ярко-белыми в свете свечей. Потрескавшиеся, облупившиеся, пыльные стены были заново покрыты свежей краской. Даже гвозди и щепки, что торчали тут и там, были приглажены. Её глаза расширились, а затем взгляд упал на кухонный шкаф.

Дверца, отвалившаяся ранее сегодня, теперь была прилажена обратно. Когда она подошла и медленно открыла её, внутри шкафа обнаружилась одна-единственная белая роза и записка:

«Рыцари Братании всегда воздают добром за добро.»

А внизу мелкими буквами было приписано: «Спасибо за вкусную еду!»

Лицо Хейзел просветлело.

— Ох!

Это были они. Вампирские рыцари в плащах тьмы. Если подумать, все они видели, как пыль поднималась со стен и как отвалилась дверца шкафа. Похоже, они позаботились обо всём этом заодно с починкой крыши.

Сердце Хейзел согрелось теплом, когда она представила, как они сидят вместе и чинят её дом — с их бледными лицами и мрачной аурой. Улыбаясь про себя, она перечитывала записку снова и снова. Она тревожилась, что придётся чинить крышу одной до того, как пойдёт дождь, и была рада, что с её плеч свалилось это тяжкое бремя...

Но больше всего ей нравился сам обмен дарами. Даже в столь строгом дворце могло найтись место человеческому теплу, и она была в восторге от этого открытия.

Хм, человеческое тепло...

Было несколько иронично думать, что она узнала его от вампиров.

***

Искандару приснился сон.

В этом сне он открыл коробку, из которой выскочил клоун и ударил его кулаком в лицо. Он запихнул его обратно, но клоун выпрыгивал снова, как бы сильно он ни старался удержать его внутри. Он всё ещё бесконечно заталкивал клоуна обратно, когда проснулся с испуганным воплем.

— Это было ужасно...

Довольно странный кошмар, оставивший неприятное послевкусие во рту. Он рывком сел в постели, надеясь стряхнуть это чувство. И как раз был хороший способ это сделать: вдохнуть свежего воздуха, проверяя заодно состояние того самого места.

Искандар широко распахнул окна, а затем подпрыгнул от удивления. Что-то было странное в той огромной помехе посреди его сада. Он был уверен, что дом будет в более плохом состоянии, чем вчера, но что это?

Зияющая дыра в крыше была безупречно залатана, а некогда грязные стены покрывал свежий слой краски. Мусор, сваленный в одном углу участка, исчез, а на его месте высилась поленница дров, которой хватило бы по меньшей мере на две недели.

— ПОЧЕМУ-У-У!

Полный муки вопль императора пронёсся по тихой опочивальне. Он снова уставился в сад, совершенно ошеломлённый. И тут он кое-что заметил: по садовой аллее неторопливо шагал рыцарь с рыжими волосами, засунув руки в карманы. Луиза сегодня почему-то явилась на службу рано.

— Луиза! — крикнул он подруге. — Немедленно поднимись!

Мгновение спустя Луиза вошла в комнату, и Искандар потащил её к окну.

— Взгляни туда! Этот дом! Он же ещё вчера разваливался!

Луиза невинно захлопала глазами.

— Хм, разве?

— Кайенн так сказал! Он сказал, что в крыше дыра! Она была прикрыта доской, но та тоже проломилась!

— Понятия не имею. Я правда ничего не знаю, — сказала Луиза, прикидываясь неведающей. Затем она оставила ошеломлённого императора одного и выскользнула из опочивальни.

Ей нечего было стыдиться. Её рыцари просто провели время, подправляя домик, в котором, по слухам, никто не жил. В этом не было ничего наказуемого. Нет, совсем ничего.

Луиза усмехнулась про себя. Она тайно последовала за своими рыцарями прошлой ночью, волнуясь, что «действовать добровольно» могло означать, что они вломятся в дом Хейзел и будут выпрашивать еду.

Но всё оказалось совсем не так.

Её подчинённые скрывались в темноте, незаметно вынося мусор, рубя дрова и чиня крышу. А когда леди в соломенной шляпе поднялась на второй этаж, они прокрались внутрь и исправили всё внутри тоже.

«Рыцари Братании всегда воздают добром за добро.»

Это было правило, которое их капитан вбивала им бессчётное число раз. Луиза снова чувствовала гордость при мысли, что хорошо воспитала своих рыцарей. Бодрым шагом она направилась в Большой Сад, на прогулочную аллею, прекрасно благоустроенную имперскими садовниками.

Фонтан вдалеке выбрасывал хрустально-чистые, искрящиеся струи воды, а лёгкий приятный ветерок щекотал ей кожу. И под завесой пышных жёлто-зелёных весенних листьев она увидела маленький домик за забором.

Луиза миновала огород, купавшийся в солнечных лучах, и вошла внутрь. Дверь была слегка приоткрыта, но дома никого не было.

«Куда она подевалась?» — Луиза в недоумении огляделась, вышла обратно, обошла дом кругом и наконец увидела леди в соломенной шляпе, шагавшую к ней с большой деревянной бадьёй(ведром) воды в руках. Бадья, очевидно, была слишком тяжела, поэтому она ненадолго поставила её на землю передохнуть.

Луиза поспешила к ней.

— Боже мой, кто оставил эту бадью с водой прямо посреди аллеи? Следует убрать её отсюда, — сказала она, подхватывая её.

— Дама Луиза! — воскликнула Хейзел в радостном удивлении. Она думала, что они больше никогда не увидятся.

Ей хотелось рассказать капитану Гвардии Священного Пламени о волнующих событиях прошлой ночи, но она передумала, потому что вампирша, похоже, и так всё знала. Вместо этого она решила поделиться кое-чем другим, не менее волнующим:

— Я смогла найти чистую воду в фонтане с головой грифона в саду с лабиринтом!

— Как замечательно! — обратилась Луиза к соломенной шляпе.

Чувство жестокости, обычно руководившее ею как капитаном, словно само собой исчезало всякий раз, когда она видела соломенную шляпу. Это походило на то, как она сюсюкалась с собаками и кошками у себя дома. Вернувшись к дому Хейзел, они остановились у небольшого садика пряных трав на заднем дворе. На пустом клочке земли, где раньше рос цикорий, уже пробивались маленькие ростки из новых семян, посаженных Хейзел.

«Хорошие мои, хорошие.», — Хейзел подбадривающе похлопала каждый росточек, бросила взгляд на Луизу и спросила:

— Во сколько вы придёте сегодня, дама Луиза? Соломенной шляпе любопытно знать.

«Бедняжка», — подумала Луиза.

По правде говоря, это и было причиной, по которой она пришла сюда так рано утром. Пусть эта леди и была оптимисткой, она, вероятно, испытывала стресс от того, что все эти вампиры, полукровки и люди с вампирской силой приходили, молча давили на неё и в итоге опустошали её еду.

Повернувшись к соломенной шляпе, Луиза сказала:

— Этого больше не случится.

Хейзел вздрогнула.

— Но... почему? Его Величество отменил приказ?

— Ну, насчёт этого... — Луиза на мгновение заколебалась, затем призналась: — Можешь передать своей хозяйке? Вообще-то, это не был приказ Его Величества. Это был мой. Я думала, что поступаю правильно. Но теперь я знаю, что ферма Маронье имеет полное право здесь находиться и что мне не следовало посылать солдат, чтобы выгнать владелицу.

— Вот как? Что ж, это облегчение, но... — Хейзел опустила глаза. — Выходит, никто больше не будет ко мне заходить.

Совершенно не замечая разочарования Хейзел, Луиза подчеркнула:

— Никогда больше! Так и передай своей хозяйке!

И как раз, когда рыжеволосая женщина повернулась уходить, Хейзел окликнула её:

— Кстати говоря, остался кусочек тарта, который вы не доели вчера.

Луиза замерла на месте. И не успела опомниться, как уже сидела за обеденным столом.

Хейзел собрала все до последней крупинки оставшиеся зёрна прожаренного цикория. Беспокоясь, что может не хватить, она сделала кофе как можно крепче. Затем вынула и подала кусок яблочного тарта, который приберегла.

Луиза созерцала тарт как в трансе.

Корочка впитала вкуснейшие соки за ночь и теперь выглядела прямо-таки глянцевой и сочной. Одно лишь представление о том, как рассыплется во рту первый кусочек, как майские яблоки наполнят рот ароматом, уже заставляло её истекать слюной. К тому же сегодня на золотистом тарте сверху была посыпана белая пудра, добавлявшая его облику ещё один элемент соблазна.

— Я нашла сахарную пудру, — сказала Хейзел. — Она застряла между сосисками и банкой сушёных помидоров.

Луизу снедало любопытство, каков же будет вкус, когда сахар растает на этом сладком и терпком пироге. Она поспешно отрезала кусочек и откусила, закрывая глаза, чтобы смаковать.

— Я так счастлива! — проговорила она, содрогаясь от блаженства. — Должно быть, я была не в своём уме! Как я могла уйти, не прикончив это вчера?

— Ну, больше так не делайте, — сказала Хейзел, просто глядя на Луизу. — Кстати о счастье, я вообще-то давно это поняла. Если что-то делает тебя счастливой, это и есть ответ, и больше ничего. От этого нельзя отказываться. Когда меня заставили уехать с фермы в восемь лет, я поклялась, что больше такого не допущу.

— Да, ты права. Абсолютно права, — согласилась Луиза, пылко кивая, медленно смакуя свой тарт до самого последнего кусочка.

Позже тем же вечером Луиза покинула дворец и вернулась в свой дом на 2-й улице, где сняла с пояса меч. Она стянула с себя тяжёлые, украшенные доспехи и переоделась в мягкую шёлковую пижаму. Исчез её мужской костюм, и теперь она снова была двадцатидвухлетней леди благородного происхождения.

Луиза сидела у туалетного столика и приводила в порядок свои рыжие локоны гребнем из чистого золота, глубоко погружённая в раздумья.

«Я должна отплатить услугой за услугу.»

Граф Альберт и её рыцари — все сделали что-то в ответ, так что, разумеется, Луиза Гальярдо должна была внести и свою лепту. Она поразмыслила немного, затем придумала блестящую идею и бросилась к столу.

Мгновение спустя в комнату вошёл дворецкий, чтобы задёрнуть шторы, и был поражён увиденным.

Леди Луиза с малых лет проявляла интерес только к мечам и уж точно не была любительницей книг. Но сегодня вечером она почему-то сидела за столом, что-то яростно строча, и бормотала проклятия, подхваченные на полях сражений, всякий раз, как чернила размазывались по пальцам.

Дворецкий долго смотрел на неё, не веря своим глазам. На следующее утро Луиза промаршировала на ферму Маронье снова.

Хейзел, тёршая свои кастрюли толчёным кирпичным порошком, вскочила при виде гостьи.(п.п. в средневековье толчёный кирпичный порошок и правда использовали для мытья посуды)

— Дама Луиза! Вы проголодались?

— Нет, я... — Луиза развернулась и обратилась к соломенной шляпе, висевшей на стене. — Как насчёт того, чтобы сходить со мной погулять в воскресенье? Я покажу тебе все лучшие места столицы. Мы походим по магазинам в поисках красивых лент, прогуляемся по улочке кафе, прокатимся на речном трамвайчике, поужинаем в знаменитом рыбном ресторане столицы, возьмём мороженое на десерт и посмотрим на ночные огни с башни! Я даже написала подробный маршрут для тебя. Смотри!

Она протянула листы бумаги, которые заполняла всю ночь напролёт. Однако...

— Я не могу, — твёрдо ответила Хейзел, даже не глядя.

«Она что, только что отвергла меня?» — Такого с Луизой ещё никогда не случалось. Она была так ошарашена, что даже забыла, что должна разговаривать со шляпой.

— Ты не любишь красивые ленты?

— Нет.

— Тогда ты не любишь кафе, трамвайчики, рыбу, мороженое или ночные огни?

— Нет.

— Тогда почему ты говоришь «нет»?

— Есть ещё небольшой участок земли, который я не успела вспахать. Воскресенье — день пахоты.

Луиза впала в отчаяние.

«Поверить не могу, что проиграла фермерству!»

Она зашагала на месте, не зная, что делать, а затем резко спросила:

— Тогда я могу помочь тебе с пахотой?

— Это было бы замечательно, — немедленно ответила Хейзел.

Луиза наконец осознала.

«Ах, так вот какой подход ей нужен.»

Её лицо, бледное и осунувшееся после бессонной ночи, озарилось сияющей улыбкой.