Глава 2.3 Почему ты мне помогаешь?

Он вдруг резко повернулся назад и посмотрел куда-то через заднее стекло. Он нахмурился.

— Если ты об этом, — я подняла повыше руку с флэшкой, — то не знаю.

— Надо бы посмотреть, что там и из-за чего весь сыр-бор, — сказал он. — Будет чертовски обидно, если они нас достанут, а мы не будем знать о чём вообще речь.

— Нас? — переспросила я. — При чём здесь ты? Они же меня…

— Боюсь, что уже нет, — перебил он меня. — Погляди назад — та серая «Хонда» едет за нами уже достаточно долго.

Я обернулась и сразу поняла, что он имел в виду. Я различила неотступно следующую за нами на расстоянии автомобиль цвета мокрого асфальта.

— Это они? — со страхом повернулась я к Мише. — Те же вроде были на синей! И ещё на чёрной…

— Кто их разберёт. Они вполне могли сменить машину, — серьёзно ответил мой знакомый биохимик. — Во всяком случае, лучше нам не рисковать. Ты как, не боишься быстрой езды?

— Очень даже нравится, —  ответила я.

— Отлично! — воодушевился он. — Тогда держись! Флэшку лучше повесь на шею — целее будет.

Я послушалась. Надела шнурок на шею и спрятала под платьем. Миша прибавил газу и надавил на ручник.

— Давай, милая! Не подведи! — крикнул он. — Ты же можешь, я знаю!

Я изумлённо на него посмотрела, пока до меня не дошло, что обращается он не к кому-нибудь, а к своим «Жигулям». И, кажется, те его послушались, потому что я увидела, как стрелка на спидометре зашкалила за сто километров в час.

— Они нас могут догнать! — прокричала я, пытаясь пробиться сквозь шум мотора. — Что им какие-то «Жигули»!

— Обижаешь! — прокричал мне в ответ Михаил. — У меня машина — зверь! К тому же не нужно забывать про военную хитрость!

— Какую ещё хитрость?

— А вот какую!

Он резко свернул с улицы в район. Я обернулась. Разогнавшаяся «Хонда» промчалась мимо.

— Главное – эффект неожиданности! — прокричал Миша.

— Осторожнее! Сбавь уже скорость! Мы же разобьёмся! Или ты задавишь кого-нибудь! — прокричала я ему.

— Нам нужно как можно быстрее выехать на другую улицу… — бросил он, стиснув зубы. — Если это были и правда они, то мы от них оторвались, но кто знает…

— Тогда не отвлекайся! Если ты на кого-нибудь наедешь, я этого не переживу! — предупредила я его.

Он не ответил, но я чувствовала его напряжение. Мы ехали по внутрирайонным дорогам, которые в последний раз ремонтировали в году этак семидесятом, и ямы встречались через каждые два, а то и полтора метра. Каждый раз, когда колесо попадало в очередную выбоину, боль в ноге волной накатывала на лёгкие, заставляя меня шипеть. Хотя надо признаться, машину Михаил вёл умело и, к моему огромному облегчению, мы никого не задавили и не врезались ни в одно дерево.

Наконец, мы вырвались на ровную дорогу и выехали на какую-то улицу. Здесь я никогда раньше не бывала, поэтому понятия не имела, где мы находились. Некоторое время мы всё ещё ехали на большой скорости, а затем Михаил стал постепенно сбавлять скорость, пока не затормозил у обочины.

— Ну, ты даёшь, Шумахер, — проворчала тихонько я, но тот не обратил на моё замечание никакого внимания.

— Спасибо, родная! — погладил он рукой по рулю. В его голосе мне почудилась гордость.

Я хмыкнула.

— Не иронизируй, Алёна, — взглянул на меня Михаил. — Эта машина принадлежала моему дедушке, пока он не подарил её мне на совершеннолетие. И ни разу ни его, ни меня не подвела.

— И такое случается, — чуть улыбнулась я. — А кто у нас дедушка? Какой-нибудь Нобелевский лауреат?

Он засмеялся:

— Нет, он простой химик. На нашем заводе. Правда, довольно известный. Как основатель рабочей династии и вообще… Виктор Андреевич Потапов, может, слышала?

Я кивнула. Ещё бы я не слышала, если о нём постоянно в городской газете пишут. Старейший работник, ветеран производства и так далее.

— Я читаю газеты. Значит, если он Потапов, то и ты тоже? Или нет?

— Ну да. Потапов Михаил Сергеевич, — он улыбнулся.

Такую новость следовало вначале переварить.

— Ты будешь смеяться, но я — тоже Потапова, — призналась я.

Михаил Сергеевич Потапов снова улыбнулся. На этот раз очень даже весело. В его глазах промелькнуло что-то, что я не разобрала, но от этого мне вдруг стало снова очень неловко, и я поспешила перевести взгляд в окошко.

— Что у тебя с ногой? — вдруг спросил он.

— В смысле?

— У тебя болит нога. Что с ней?

— Ничего особенного. Это случается не в первый раз. Я её подвернула, вот и всё.

— Сними ботинок.

Я вытаращила на него глаза.

— Что?

—  Сними ботинок, — повторил он. — Посмотрю, что с твоей ногой.

Я молчала, неверяще уставившись на него. Он насмешливо посмотрел на меня:

— Ну, чего ты вылупилась? Говорят, я неплохой массажист. И смогу немного успокоить боль, если травма не слишком серьёзная… Если же…

— Ёшкин кот! — вырвалось у меня. — Откуда ты взялся? Ты, случаем, не Джеймс Бонд? Может, у тебя в бардачке лежит пистолет с глушителем, а в «Жигулях» — реактивный двигатель?

— Носки можешь не снимать, — не слушая меня, продолжал он. Ага, особенно если учесть, что на мне колготки. — Чего ты ждёшь?

Чёрт с ним. Мне уже всё равно. Я стянула с ноги демисезонный ботинок на невысоком каблуке и вытянула, как могла, больную ногу. Неужели он действительно сделает это? Я никак не могла в это поверить. Но именно так он и поступил. Положил мою ногу на свои колени и начал довольно профессионально ощупывать мою ступню, нажимая пальцами. Я периодически шипела от боли, но продолжала следить за выражением его лица. Ни один мускул на нём не дрогнул, оно было беспристрастно, как у настоящего врача. Мне же было не по себе. Наконец, он перестал мять мою ступню и начал слегка её массажировать. Наверное, он и впрямь неплохой массажист, потому что через некоторое время я почувствовала, как боль немного успокаивается. По крайней мере, нога больше не горела и не отдавалась болью в лёгких.

— Нужен холодный компресс, — вынес вердикт он, закончив. — Но думаю, всё обойдётся. Можешь обуваться. Но ты всё же посмотри дома, будет ли отёк.

— Спасибо, — буркнула я, обуваясь. — А то я сама не знала. Доволен?

Ворчала я, в основном, из-за того, что всё происходящее, казалось, происходит вовсе не со мной. Со мной ничего такого не может произойти. Я же скучная. Не от мира сего… К горлу подступил комок.

Конечно, не может. Однако, произошло. Злосчастная коробка из-под печенья с деньгами в моей сумке, презрение одноклассников, немое изумление учителей – вся эта жуткая подстава, для которой почему-то выбрали меня. Я вспомнила, какими глазами смотрели на содержимое моей сумки Саша и Лёня. Раньше у меня были те, кого я считала своими друзьями, и мне было неважно, считают ли они меня своей подругой. На всякий случай, я старалась им не навязываться, и мне, как мне думалось, было достаточно того общения, которое у меня было. После сегодняшнего происшествия я лишилась и этих крох – наверняка они теперь меня презирают также, как и все остальные. А ко всему прочему, я теперь, кажется, превратилась в дикого зверя, на которого объявлена охота. Надеяться на то, что меня оставят в покое — просто глупо. У меня важная информация, и я слышала то, чего слышать не должен был никто. И если меня найдут, то вряд ли оставят в живых. То, что я услышала, я точно никогда не забуду. И в довершение всего, этот парень, который сейчас сидит рядом со мной, спасает меня от потенциальных убийц, да и ещё делает мне массаж ноги. И который мне нравится с каждой минутой всё больше и больше.

Последнее стало последней каплей, и я больше не могла сдерживать рвущихся наружу слёз. Я опустила лицо на колени и зарыдала в голос. Михаил сидел и ничего не предпринимал, чему я была только рада. Иначе мне стало бы гораздо хуже, я была в этом уверена.

— За что?! — провыла я, когда была уже в состоянии вообще что-то говорить. — И всё сразу! Так ведь не бывает!

— Что не бывает? – наконец, осторожно спросил Михаил.

— Всё! В школе неприятности… флэшка эта… нога… — бессвязно бормотала я, всхлипывая. — И ты ещё мне на голову свалился…

— Я могу помочь?

— С чем? — изумилась я сквозь слёзы.

— Ну, со школьными проблемами.

Я покачала головой:

— Тут уж ты мне точно не поможешь. И никто не поможет. Некому…

— Ну, я ведь тоже учился в школе…

— При чём здесь это? — грустно перебила я его. — Сама школа тут ни при чём. Не думаю, что ты попадал в такую же ситуацию, как и я сейчас.

— И всё-таки?

Я снова покачала головой и невидяще уставилась в окошко. После долгого молчания, я, наконец, устало произнесла:

— Тебя когда-нибудь подставляли так, чтобы все вокруг считали тебя вором? Нет? Тогда и говорить не о чем…

— Да уж, — сочувственно протянул Михаил. — Денёк у тебя выдался и впрямь… трудный. Но знаешь, что, Алёна?

Он взял мою руку в свою ладонь. Она была тёплой и сильной, и от этого ощущения мне стало вдруг хорошо и спокойно на душе. Чтобы не выдать своих чувств, я продолжала пялиться на улицу. Тогда другой рукой он развернул моё лицо к себе. Когда он коснулся моего лица, я удивлённо вспыхнула и также удивлённо, и ещё — настороженно и не веря, — посмотрела ему прямо в глаза. Его глаза сверкали на его лице, словно... нет, не изумруды. Они больше походили на светлые нефритовые шарики. Я разглядела у него на носу вдруг проступившие яркие веснушки. И эта миленькая ямочка на подбородке…

А он тем временем продолжал, тоже глядя мне в глаза:

— Мы обязательно во всём разберёмся, я тебе это обещаю. Ты и я. Ты теперь не одна, понимаешь? Мы выберемся из всего этого. Я теперь тебя не оставлю, даю тебе слово.

Мои глаза вновь наполнились слезами. Я всё ещё не могла поверить. Ни в то, что с нами произошло, ни в его слова, которые он сказал так серьёзно, как будто он… Я через силу улыбнулась, чувствуя, как катятся по моим щекам слёзы.

— А всё-таки, почему ты мне помогаешь?