Глава 2.1 Трясина и "Фенек"

Началось всё с того, что у моей одноклассницы Ани Летовой исчез кошелёк. Аня рыдала, уверенная, что его украли, потрясённая прежде всего самим фактом, чем тем, что лишилась старого кошелька, где почти не было денег. Сразу же Анна Борисовна вместе с Любовью Сергеевной провели с нашим классом воспитательную беседу и воззвали к нашей честности и благоразумию.

Через два дня своих личных вещей лишились уже трое из нашего класса. Славка Дорохов обнаружил вдруг отсутствие своего портмоне. Витя Свободин — новенького смартфона, который демонстрировал до этого каждому, кто пожелает взглянуть, а Маня Антипова лишилась своего mp-3 плеера.

Терпение ребят лопнуло, и после уроков состоялось классное собрание.

— У нас завелась крыса! — вопила Ксюша, сидя на парте. — Её надо найти!

— Точно! — согласно крикнул Слава. — И морду ему набить.

— А если это — она? Ты её тоже побьёшь? — робко возразила Маня. — Девушек бить нельзя, если ты помнишь.

— Мальчишкам девчонок, может, бить и нельзя, но вот мне… — угрожающе хмыкнула Аня Летова. Она занималась тяжёлой атлетикой, и поэтому её слова никому не показались пустой угрозой. Все знали, что у Летовой довольно тяжёлая рука. — Впрочем, — добавила она, — даже если это парень, я и ему хорошенько вмажу.

— А я предлагаю ещё и бойкот объявить, — внесла предложение Томилова, вызвав гул одобрения.

— Вот только мы не знаем, кто это, — задумчиво произнесла Лиза Вайтурина. — А ждать, что этот гад сознается…

— Мне кажется, что я догадываюсь, кто это может быть, — заявила Ксюша.

— Так говори! — потребовала Аня.

— А вдруг я ошибаюсь? Не-е-ет, сначала мне надо проверить, а уж потом я скажу — кто. Обязательно.

Мне об этом собрании известно не было. Обо всём этом я узнала значительно позже от Саши и Лёни. В старших классах намечались литературные встречи в местной библиотеке, и Любовь Сергеевна как раз отправила меня туда с необходимыми материалами.

А назавтра…

***

Прошла примерно половина урока биологии, когда в класс вошли Анна Борисовна, Любовь Сергеевна и Елизавета Леонидовна, преподаватель английского и, по совместительству, руководитель школьного фонда помощи детям с ограниченными возможностями, которые обучались в нашей школе. Последняя плакала. Биологичка, Валентина Фёдоровна, замолчала на полуслове.

Их появление всех насторожило, и не зря. Выяснилась нелицеприятная правда: кто-то вошёл в кабинет англичанки и вынес оттуда коробочку с крупной суммой денег, предназначенных для оплаты детского санатория. Обнаружив пропажу, Елизавета Леонидовна оповестила о происшествии школьное руководство, а уборщица тётя Оля заявила, что видела крутящихся неподалёку от её кабинета старшеклассников. А так как в нашем классе совсем недавно были случаи кражи, то, естественно, начали с нас.

В полном молчании мы слушали дрожащий от едва сдерживаемого гнева голос директрисы, которая рассказывала нам обо всём этом, и судорожные всхлипывания англичанки. Я подумала, что воришка, кем бы он ни был, зашёл слишком далеко. Ценность украденных вещей растёт, можно сказать, в геометрической прогрессии! Как и количество пострадавших.

Но если я и была потрясена случившимся, то это не идёт ни в какое сравнение с потрясением, которое мне предстояло сейчас пережить. Когда Анна Борисовна, наконец, замолчала, заговорила Ксюша.

— Кажется, я могу помочь. Я знаю, кто это сделал, — заявила она.

— Если знаешь, то говори! — плача, потребовала Елизавета Леонидовна.

Имя, которое прозвучало, больно резануло мне по ушам.

— Алёна Потапова, — просто сказала Ксюша.

На миг воцарилась абсолютная тишина. Мне показалось вдруг, будто я попала в трясину.

— В смысле? — переспросила, наконец, Любовь Сергеевна.

— Украла. Алёна. Потапова, — чеканя каждое слово, повторила Томилова.

— Алёна? — недоумевала Анна Борисовна. — Она последний человек здесь, на кого бы я указала. Разве она могла?

— Чужая душа потёмки, — повела плечом наша красавица. — Может, ей деньги понадобились позарез.

— Что ты мелешь? — вдруг отчётливо на весь класс произнесла Саша. Лёнька её поддержал:

— Алёнка — не воровка!

Я с благодарностью поглядела на них. Я почувствовала, как у меня начались трястись мелкой дрожью руки от страха и негодования. Ксюша же не обратила на Сашу с Лёней никакого внимания и продолжила:

— Я видела, как она выходила из вашего кабинета, Елизавета Леонидовна. Проверьте её сумку.

Видела? И это при том, что меня там и близко не было!

— Да! — обратилась ко мне с пылающим взглядом англичанка. — Вываливай из сумки свои учебники и показывай, что там у тебя!

— Мне кажется… — попыталась было возразить ей Любовь Сергеевна, но та её перебила:

— Пусть выложит всё из сумки! Первая. Если там ничего нет, тогда это сделают все остальные.

Ах, так!

— Ну что ж, — не выдержала я. — Проверяйте!

Никто толком не успел опомниться, а я, вскочив со стула и схватив свою школьную сумку, одним махом расстегнула на ней «молнию» и перевернула над партой, вытряхивая учебники. Книги и тетради с громким стуком упали на парту. А сверху на них с лёгким звоном приземлилась небольшая жестяная коробочка из-под печенья, которую я видела впервые.

— Ага! — победно вскрикнула Елизавета Леонидовна. — Попалась! Это та самая коробка, я её из тысячи узнаю!

Валентина Фёдоровна сдавленно ахнула. Я растерянно посмотрела на англичанку, затем перевела взгляд на одноклассников — все они смотрели на меня с презрением. Саша и Лёня, не отрываясь, смотрели на коробку, которая была вершиной горы учебников. Я повернулась к директрисе и классной. Обе были ошарашены не меньше и переводили взгляд с меня на парту и обратно.

Пол поплыл у меня из-под ног. Чтобы не упасть, я, что было силы, вцепилась в парту и растерянно пролепетала:

— Это не я… Вы же знаете, что не я…

Трясина поглотила меня, лишив слуха и зрения.

***

Дальнейшее я почти не помню. В памяти осталось лишь, как в полном молчании шла за преподавателями в кабинет директора, какими глазами смотрели они на меня и почти всё время молчали.

Уроки уже давно закончились, когда я, наконец, абсолютно опустошённая, вышла из школы. Слёзы кончились, и в глазах нестерпимо щипало. Они были раньше, пока я спускалась на школьный двор, но едва я миновала ворота, как они тут же высохли, и в глаза словно набился песок. У меня не было сил — да и не хотелось — думать, какие последствия меня ожидают. Я бездумно шагала по улице, глядя себе под ноги. Меня словно окутал туман, который приглушал все звуки и свет. Я всё шла и шла…

Вдруг земля стремительно понеслась к моей голове, и краем сознания я сообразила, что падаю. К счастью, совсем рядом со мной оказалась какая-то стена — откуда она, интересно, здесь взялась? Я ухватилась за неё, благодаря чему я не грохнулась на землю, а просто сползла по ней вниз. Голова неудержимо кружилась, вызывая тошноту. Я закрыла глаза, чтобы дурнота хоть на немного ослабла.

— Девушка! — вдруг донёсся до меня встревоженный мужской голос. — Вам плохо?

Я не ответила. Дурнота меня всё ещё не отпускала, но хотя бы дышать стало чуть легче.

— Девушка! — снова позвал тот же голос. Теперь он звучал совсем близко, где-то над моей головой. — Вам плохо. Почему вы плачете? — чья-то рука легла на моё плечо.

Плачу? Вовсе нет!

С трудом собравшись с силами, я открыла глаза и подняла голову. Надо мной склонился довольно симпатичный молодой парень. Он казался высоким, по крайней мере, для меня — низенькой коротышки в полтора метра ростом. Волосы у него оказались тёмно-каштановыми, коротко подстриженными. Светло-зелёные глаза встревоженно глядели в мои.

— Как вы? — спросил он. Голос у него был мягким и полным участия.

Он опустился на корточки передо мной.

— Всё хорошо, — пробормотала я. — Я… У меня просто закружилась голова. Сейчас уже всё прошло, спасибо.

— Вы уверены? — в его голосе послышалось сомнение.

— Да, — как можно уверенней подтвердила я, пытаясь подняться на ноги.

Парень поднялся вместе со мной. Вернее, он встал и помог это сделать мне, потому что меня немного шатало. Я оглядела его. Он действительно оказался высоким – я едва доставала головой ему до подмышки. На нём были синие джинсы и белая с чёрным футболка. Он всё ещё не спускал с меня глаз. Под его взглядом я почувствовала себя вдруг очень неловко. Наверное, глаза у меня красные, да и щёки грязные. И платье я сегодня надела старое, наверняка это сразу бросается в глаза. Плюс рыжие волосы и очки.

Чтобы перестать нервничать, я огляделась. Как я сюда забрела? Вокруг нас были одни гаражи. Стена, за которую я держалась, была стеной одного из гаражей. За спиной моего нового знакомого виднелась какая-то легковушка светло-зелёного цвета. Как и его глаза. Я прищурилась: это были «Жигули», кажется, ещё старая модель, если я не ошиблась.

— Простите, как отсюда выбраться? — спросила я.

— Если сейчас повернёте налево, то выйдете к улице Победы. Для этого вам нужно будет пройти через арку и повернуть направо. А если пойдёте направо, то по прямой попадёте к центральному рынку, — объяснил новый знакомый. — Может, вас лучше проводить?

— Спасибо большое. Нет, провожать меня не нужно.

— Вы уверены, что вам не нужна помощь? — он оглядел меня изучающим взглядом. — Вид у вас…

— Спасибо, не нужно. Я сама. Мне уже лучше. Большое спасибо, — ещё раз поблагодарила я его.

Я улыбнулась ему и пошла к арке, ощущая на себе его взгляд. Мне и вправду стало намного лучше. По крайней мере, голова перестала кружиться и вернулось обычное восприятие окружающего. Причём у меня мелькнула мысль, что это произошло благодаря этому парню и его сочувствию. Я слабо улыбнулась своим мыслям. «Что, понравился? — спросила я себя. — Нашла о чём думать…»

Меня обогнала синяя иномарка, «Тойота», и свернула к арке. Я машинально завернула за ней. Сразу за аркой «Тойота» остановилась, и из неё вышел мужчина лет тридцати пяти с запоминающейся внешностью — блондин, а глаза чёрные. В его руках была папка, которая была так забита всевозможными бумагами, что даже не закрывалась до конца. Я как раз подошла настолько близко, чтобы заметить, что из этой самой папки выпало что-то небольшое. Мужчина был сильно взволнован для того, чтобы заметить потерю. Меня он тоже, кажется, не заметил. Блондин-растяпа скрылся за углом одного из гаражей, поэтому кричать уже не имело смысла.

Подойдя к «Тойоте», я увидела возле неё флэш-карту, лежащую на земле. Именно её и выронил блондин. Я подняла флэшку и подумала, что её надо ему вернуть. Если потороплюсь, то ещё успею его нагнать. Поэтому я решительно последовала за ним. Зайдя за угол, за которым скрылся растяпа, посеявший флэшку, я увидела его, разговаривающего с мужчиной в годах, голову которого уже покрывали седые волосы. Они оба стояли возле какого-то чёрного джипа. Секунда промедления с моей стороны — и я невзначай вслушалась в их разговор.

— Он не хотел отдавать, — говорил блондин, взволнованно утирая лоб. Вспотел, наверное. — Заартачился. Мол, он гений и всё такое, а мы можем идти в за… в общем, в одно место, а он сам найдёт покупателя, которому сможет продать разработку за какие угодно бешеные бабки, а не за те подачки, что он получал от нас. Поэтому мы и…

— Надеюсь, вы не сделали это топорно, как в прошлый раз? Следов никаких не оставили? — осведомился седовласый.

— Ну, подстроили всё под несчастный случай. Не справился с управлением в алкогольном опьянении и врезался в световую опору. Всмятку. Следов никаких не осталось — машина сгорела. Будто он повредил топливный бак, — отчитался блондин.

— Что ж, умеете, когда хотите. Верней, как хвост прижмёт. Что в папке?

— Все документы о «Фенеке», которые были у него. Ещё флэшка со всей информацией.

— Бумажки нужно было спалить, а не тащить их ко мне, — поморщился седой и взял папку из рук блондина. Он начал рыться в бумагах. Сначала спокойно, а затем всё более лихорадочно. Наконец, он, гневно сверкнув глазами, произнёс: — Ты, олух! Её здесь нет!

— Как нет? Такая чёрная на длинном серебристом шнурке, — изумился растяпа.

— Ничего здесь нет! — прошипел тот. — Ты куда её дел, кретин? Ты представляешь, что будет, если информация о «Фенеке» попадёт в чужие руки, или ещё хуже — ментам?

— Но она была здесь…

И тут мужчина с седыми волосами поднял голову и вперил свой взгляд прямо в меня. Только сейчас до меня, слушающий их недвусмысленный диалог всё с нарастающим страхом, дошло. Я стою у них на виду и слушаю их с раскрытым ртом, а в руке у меня зажата флэшка с длинным серебристым шнурком, который болтается на всеобщее обозрение!

Произошла заминка. Я, к счастью, пришла в себя первой.

— Ой! — вырвалось у меня, и, пока эти двое соображали, припустила бежать в обратную сторону что есть духа.

— Держи её! — услышала я позади себя. — Да в машину, идиот!

Я поняла, что это конец. Я уже забежала за угол, и они не могли меня видеть, но меня это отнюдь не утешило. Быстрый бег не моя сильная сторона: на физкультуре я всегда прибегала не просто последняя – разрыв между мной и остальными всегда составлял не меньше половины дистанции. А тут погоня на автомобиле… Какие уж тут шансы… Ещё и сумка с учебниками. И спрятаться негде.

Едва я об этом подумала, как моя правая нога попала в выбоину и — конечно же! — подвернулась. Острая боль пронзила мою ногу и в один краткий миг добралась до лёгких. Я охнула и как подкошенная свалилась на землю. Силы сразу же покинули меня. Где-то совсем рядом взревел мотор. Вот и всё. Приехали, конечная станция. Я зажмурилась и судорожно сжала кулак с флэшкой.