Глава 85.

*****

Рядом с дверью конференц-зала располагалась статуя Висенте ростом примерно со среднего взрослого мужчину.

Психея взирала на статую со смешанными чувствами.

В прошлом меня выгнали отсюда вон.

Случилось ли это примерно в это же время до рестарта?

Леннокс оставил кое-какие материалы, которые нужно было принести в конференц-зал.

Я мчалась со всех ног, чтобы успеть.

– Ты что тут забыла?

В ответ получила лишь презрение с угнетением.

Леннокс бросил документы, вовсю плюясь и ругаясь, сказав, что всё уже завершилось, и, если я собиралась прийти, нужно было приходить раньше.

Я смирилась и отправилась домой, но попала под нежданный ливень и промокла до нитки.

Данные, что мне удалось систематизировать, растаяли, будто смытый волнами песочный замок.

Пожалуй, так я тогда и подумала.

Сейчас же мне хочется лишь собственного комфорта. Не желаю больше заниматься подобным.

И вот так, после того как карета наконец прибыла…

– Почему не вошли?

Психея повернула голову.

Что тогда, что сейчас.

Рядом с ней стоял человек, одним своим существованием сиявший, будто звезда в ночном небе.

Девушка моргнула и медленно ответила:

– Ждала, чтобы мы могли войти вместе.

– Не ведая знали, когда я приду? – пусть и сказал так, Берндия был счастлив, что она его дожидалась. Он с улыбкой протянул девушке руку.

И Психея естественно вложила в его ладонь свою.

– Мне стоило прийти пораньше.

– Разговор прошёл как нужно?

– Так-сяк. Было настолько ожидаемо, что даже не весело.

По прибытию в зал заседаний мужчина сразу же был вынужден уйти на встречу с кронпринцем, изъявившим желание поговорить.

Он хотел как-нибудь привлечь принцессу на свою сторону.

Берндия счёл это довольно занятным.

Когда он заявил, что не желает расторгать помолвку, тот спросил, почему герцог решил стать императорским псом. Зато сейчас...

Динь-дон, динь-дон…

Прозвенел колокол, возвещающий скорое начало собрания.

Берндия заговорил с извиняющимся выражением лица:

– Как я уже говорил, мне жаль, что Вам придётся выслушивать нелицеприятные замечания. Увы, это всё, что я в силах сделать.

– Не говорите так. И…

Я собиралась сказать, что, пока герцог рядом со мной, я могу вынести и хуже этого.

Но как-то стыдно говорить об этом вслух.

– Нет. Идёмте.

Она лишь крепче сжала руку Берндии, избегая его взгляда.

Тот улыбнулся приливу тепла.

*****

Великая Конференция не имеет регулярной даты. Её проводят лишь тогда, когда в империи случается крупное событие.

Дворяне, поддерживавшие императора, сидели по левую сторону от расположенного по центру трона, в то время как фракция наследного принца сидела справа.

Напротив трона же сидели аристократы, поддерживавшие нейтралитет.

Стоило Психее войти, и взоры уже сидевших вельмож обратились к ней.

Вполне естественно, что выбранное ею место определит обозначенный девушкой политический курс.

– Сюда, – Берндия завёл её в зону для гостей, где девушке, строго говоря, было не место.

Эти места были наиболее удалены от престола и использовались с целью воспитания юных членов императорской семьи или высокопоставленных дворян.

Лучшее место, чтобы не выделяться, ведь у сидевших здесь не было права принимать решения, но был голос.

– Т-ты что тут забыла? – сидевший впереди Леннокс перепугался.

Неужели думал, что я последую за Берндией направо?

– Какие-то проблемы с этим? – Берндия взглянул на него широко распахнутыми глазами.

С таким выражением, что если бы кто незнающий увидел, то решил, что вопрос был задан из чистого любопытства.

– Н-нет, – поспешно сказал Леннокс. Словно увидев перед собой чудовище, юноша быстро отвёл взгляд и занервничал.

А когда Берндия ушёл, пересел как можно дальше от Психеи.

Но даже так Психея лишь провожала взглядом спину Берндии, ушедшего вправо.

Любой аристократ прекрасно осведомлён о том, что Берндия возглавляет фракцию наследного принца.

Негоже такому человеку находиться в гостевой зоне…

Мы решили пока что сесть порознь, ведь иначе могло возникнуть недопонимание, что если я даже здесь расположусь рядом с герцогом Лестир, то уже заведомо определилась со стороной.

Долго ждать не пришлось: вскоре все пустые места заполнили люди.

Император, севший самым последним, объявил об открытии Великой Конференции.

– Причина, по которой я созвал вас сегодня, заключается в следующем, – тёплый серый взгляд упал на Психею.

Взгляды дворян также обратились к ней.

– Решить, как необходимо поступить с грешницей Глориэль.

Сам факт того, что Великая Конференция была проведена ради одного человека, не мог произойти только потому, что тот был преступником.

Император сказал так, словно желая предупредить события:

– Герцог Лестир.

– Да, – Берндия, к которому обратились, посмотрел на императора.

Его пурпурные глаза были ледяными.

– Ваши грехи будут определены в соответствии с положением Глориэль.

Две пары холодных глаз словно пытались друг друга убить.

– Вне зависимости от исхода, за грех привлечения преступницы к радостному мероприятию с Вас будет спрошено.

– Понимаю.

– Что ж… – император, странно растягивая слова, вновь перевёл взгляд. Он приоткрыл свои алые губы, вглядываясь в собравшихся.

– Позвольте мне сказать, – начало положил Берндия.

Неторопливо закинув ногу на ногу, он сцепил пальцы в замок и сложил их на колено.

– Я бы хотел избавить Глориэль от клейма преступницы и вернуть ей родовую фамилию…

– Помиловать убийцу императорской семьи? Что за чушь! – поспешно вмешался аристократ слева.

Но, встретившись с глазами Берндии, он тут же опустил голову.

Герцог продолжил как ни в чём не бывало.

– …вернуть родовую фамилию Силькисия.

– Звучит абсурдно.

Все, кто прежде отсиживался в страхе снискать на себя гнев Бешеного Пса, ныне выступили в страхе за своё поставленное на карту положение.

Берндия смерил маркиза Эсланда загадочным взглядом.

– Неужели Ваша Светлость в самом деле забыл об инциденте двадцатилетней давности? Её Величество императрица едва не погибла. Одно то, что её не наказали здесь и сейчас, высшая милость небес…

– Вы помните о том, что делали в три года?

– …

– И Вы считаете разумным быть наказанным за то, что не только не помните, но и не делали сами?

– Герцог, Ваши слова слишком опираются на эмоции, – сидевший рядом с Логаном барон Хиллейс открыл рот. – Тот, кто несёт фамилию семьи, обязан взять на себя её ответственность. Глориэль не выполнила свой долг…

– Какой долг у трёхлетнего ребёнка?! – вскричал мужчина с сиденья справа, входивший во фракцию наследного принца.

Он был известен за свою вспыльчивость и тем, как легко у него на шее вздувались вены.

– Хорошо Вам говорить о справедливости, закрыв глаза на свой долг. Кажется, некто говорил, что своего наследника воспитывал отнюдь не с юных лет?

– Разве Вы, граф, не сами без наследника?

– Я не бесплоден, как кое-кто!

– Дворянин остаётся дворянином. Что в год, что в три.

Спор, что вот-вот должен был перейти в личные дрязги, оборвал кто-то слева.

После чего свою лепту внесли обе стороны.

– Если человек до какого-то возраста не дворянин, то и после нет. Потому говорить, что…

– Когда это я сказал, что трёхлетний ребёнок не дворянин?

– Раз дворянин, то выполняй свой долг!

– Чей долг? Накажет ли граф трёхлетнего ребёнка за нанесённое оскорбление, даже если это был лёгкий удар во время игры?

– Разве это одно и то же?

– С возрастом человек думает иначе. В возрасте, когда ребёнок не понимает, что делает…

– Вы постоянно давите на возраст. Так простите ли Вы, маркиз, трёхлетнего ребёнка, оправдывая его юностью, если тот подожжёт дом?

– Это не одно и то же! Разве именно Глориэль была виновницей в том инциденте?

– Как Вы не поймёте, что грехи родителей – грехи и их детей тоже?

– Глориэль тогда было три года. Лишь потому, что её семья совершила преступление в то время, когда она ещё ничего не понимала…

– Таков закон империи.

– По закону Глориэль уже давно должна быть мертва.

– Потому она и должна быть благодарна за то, что прожила до сих пор. Как можно требовать помиловать… – уверенно говоривший аристократ бросил взгляд на Берндию.

Ведь раз он был первым, кто заговорил об амнистии, то должен был бояться навлечь на себя огонь.

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u0410\u043c\u043d\u0438\u0301\u0441\u0442\u0438\u044f (\u0433\u0440\u0435\u0447. \u03b1\u03bc\u03bd\u03b7\u03c3\u03c4\u03b9\u03b1 \u2014 \u0437\u0430\u0431\u0432\u0435\u043d\u0438\u0435, \u043f\u0440\u043e\u0449\u0435\u043d\u0438\u0435) \u2014 \u043c\u0435\u0440\u0430, \u043f\u0440\u0438\u043c\u0435\u043d\u044f\u0435\u043c\u0430\u044f \u043f\u043e \u0440\u0435\u0448\u0435\u043d\u0438\u044e \u043e\u0440\u0433\u0430\u043d\u0430 \u0433\u043e\u0441\u0443\u0434\u0430\u0440\u0441\u0442\u0432\u0435\u043d\u043d\u043e\u0439 \u0432\u043b\u0430\u0441\u0442\u0438 \u043a \u043b\u0438\u0446\u0430\u043c, \u0441\u043e\u0432\u0435\u0440\u0448\u0438\u0432\u0448\u0438\u043c \u043f\u0440\u0435\u0441\u0442\u0443\u043f\u043b\u0435\u043d\u0438\u044f, \u0441\u0443\u0449\u043d\u043e\u0441\u0442\u044c \u043a\u043e\u0442\u043e\u0440\u043e\u0439 \u0437\u0430\u043a\u043b\u044e\u0447\u0430\u0435\u0442\u0441\u044f \u0432 \u043f\u043e\u043b\u043d\u043e\u043c \u0438\u043b\u0438 \u0447\u0430\u0441\u0442\u0438\u0447\u043d\u043e\u043c \u043e\u0441\u0432\u043e\u0431\u043e\u0436\u0434\u0435\u043d\u0438\u0438 \u043e\u0442 \u043d\u0430\u043a\u0430\u0437\u0430\u043d\u0438\u044f, \u0437\u0430\u043c\u0435\u043d\u0435 \u043d\u0430\u043a\u0430\u0437\u0430\u043d\u0438\u044f \u043d\u0430 \u0431\u043e\u043b\u0435\u0435 \u043c\u044f\u0433\u043a\u043e\u0435 \u0438\u043b\u0438 \u0432 \u043f\u0440\u0435\u043a\u0440\u0430\u0449\u0435\u043d\u0438\u0438 \u0443\u0433\u043e\u043b\u043e\u0432\u043d\u043e\u0433\u043e \u043f\u0440\u0435\u0441\u043b\u0435\u0434\u043e\u0432\u0430\u043d\u0438\u044f."
}
]
}
]
}
]
}

Скрестив руки на груди, Берндия бесстрастно качнул ногой.

Беря в учёт его вспыльчивый характер, он был бы рад спалить дотла всех и каждого, кто смел сквернословить о принцессе. Но сейчас было не время давать волю своей натуре.

Нужно отсеять тех, кто в будущем будет создавать проблемы, – он мысленно отметил аристократов, настаивавших на крайних мерах со словами: «Амнистия недопустима. Глориэль нужно немедленно казнить».

Лишь потому вместо того, чтобы сразу перейти к сути дела, герцог сыграл на их эмоциях.

Чтобы отсеять людей, неспособных читать между строк и привыкших безумствовать.

И когда споры достигли апогея, он коротко вздохнул:

– Хм.

Громко переговаривавшиеся дворяне мигом захлопнули рты.

Берндия лениво откинулся на спинку своего сиденья. И кратко изложил выводы, сделанные до сих пор:

– За преступления, совершённые её родителями, когда ей было всего три года, Глориэль должна умереть. Таков закон и порядок империи.

– …

– Закон и порядок, – он рассмеялся. – Хорошие слова. Если Вы гражданин империи, то, конечно, обязаны их блюсти. Неподчинение должно быть наказано. Да, предложение естественно.

Он приподнял уголок рта.

– Тогда естественно ли быть наказанным за соблюдение закона?

– …?

– …!

Кто-то понял, кто-то – нет.

Один из последних пробормотал:

– Нет… наверное.

– Вот как, – многозначительно завершил свою речь Берндия.

В зале заседаний повисла тишина.

Те, кто догадался, что крылось за этими словами, молчали в ожидании, что кто-то спросит первым, а не знавшие были преисполнены решимости вызнать его намерения.

Тем временем член рода Хана, сидевший рядом с принцем, открыл рот.

Он был тем вспыльчивым графом, что лично порицал Хиллейса за его бесплодие.

– Неужто Вы хотите сказать, что Глориэль не то что не нужно наказывать, а она невиновна и вовсе?

– Именно.

– …!