Глава 111.

Это из-за полномочия? Но оно не было связано с его возрастом.

– Взгляните, принцесса, – пока та размышляла, почему Берндия не стал младше, тот указал куда-то, спрашивая, почему она не осматривается.

В той стороне посреди площади было установлено магическое табло.

На табло справа налево бежали буквы, словно сообщая о чём-то.

Если присмотреться, то уведомления шли о мероприятиях, происходивших здесь, в формате «игровое событие – имя».

Берндия объяснил:

– Это люди, одержавшие первое место в игре. Если сохранить первое место до конца фестиваля, твоё имя вырежут на диске и оно будет храниться там сто лет, – он указал на башню из дисков, высившуюся рядом с табло. – Если присмотритесь, заметите, что некоторых семей уже не существует.

– В некотором смысле похоже на книгу по истории.

– Да. Так что множество людей стараются изо всех сил в стремлении оставить на диске свои имена.

Конечно, возможность выгравировать своё имя на диске и выставлять его на всеобщее обозрение на протяжении ста лет была привлекательной.

Но конкуренция казалась серьёзной, а Психея не настолько хотела оставить своё имя, чтобы её выдержать, и девушка отказалась от участия в каких-либо играх.

[«Игра в обман – Лилиан Силькисия»].

Пока не увидела на табло имя Лилиан.

*****

[«Игра в обман.

Один на один. Каждому даётся три шанса на атаку.

Выигрывает тот, кто больше услышит «Ложь!» от оппонента.

При личных нападках автоматически засчитывается поражение.

Можно соревноваться только один раз»].

Войдя в шатёр, обозначенный как игровая арена, Психея внимательно изучила выписанные на вывеске правила.

– Итак, герцог Силькисия с готовностью позволил мне взять Вас в жёны.

– Вот как, – на трибуне, где проходила игра, Лилиан тихо рассмеялась лжи мужчины, что возрастом был как её отец.

На вид ей было восемь лет. У девочки имелись белые лисьи ушки и хвост, словно она выпила тот же сок, что и Психея.

– Но что же делать? Я на самом деле мужчина.

– Что? – соперник Лилиан застыл на месте от лжи Лилиан.

При виде недоверия на его лице судья объявил победителем Лилиан.

Так вот как это делается.

Даже если не крикнуть, что это ложь, стоит только показать, что человек опешил, и ему засчитается поражение, – поняла правила Психея. – Идеальная для Лилиан игра.

Её жизнь полна притворства и лжи, так что играть в игру для неё должно быть так же легко, как дышать.

– Следующий претендент. Кто-нибудь ещё хочет попытаться? – судья искал нового участника.

Никто не был готов бросить вызов Лилиан с её бесконечными победами.

Психея подняла руку, желая бросить вызов.

После чего встретилась взглядом с мальчиком на трибуне, смотревшим куда-то вдаль.

Мальчик с щенячьими ушками вежливо поклонился.

Судя по ультрамариновым волосам и ярко-жёлтым глазам это был Эрик. Должно быть, сопровождает Лилиан.

Психея поприветствовала его подмигиванием.

Он снова придал лицу бесстрастное выражение, но девушка ясно увидела. Это было выражение смертельной скуки.

Я догадывалась, но, видимо, он нарочно всюду её сопровождает, – убедившейся в этом Психее почему-то стало его жаль.

– Принцесса, собираетесь поучаствовать? – Берндия попытался было шагнуть вперёд, сказав, что, если не желает играть словами она, сделает он.

Психея замотала головой:

– Я сама.

– Тогда ладно, – оставил попытки герцог, сказав, что будет поддерживать снизу.

Психея снова взглянула на судью и подняла руку.

– Вызов брошен!

Увидев её с трибуны, Лилиан исказилась в лице, но в мгновение ока исправила его выражение.

Она закричала от радости, будто встретила наипрекраснейшего человека:

– Психея!

Люди, потерявшие было интерес к сольному выступлению Лилиан и собравшиеся покинуть шатёр, разом остановились.

У них, словно у гиен, загорелись глаза от предвкушения противостояния двух Силькисия, оставивших весьма противоречивые впечатления.

Психея ступила на лестницу и поднялась на трибуну. Белый кошачий хвост мягко покачивался в такт её движениям.

Пока судья наставлял их, стоявших лицом друг к другу, Лилиан с видом невинной юной леди сложила руки на груди и издала жалкий, едва не плачущий голос:

– Я и не знала, что ты тоже здесь. Если бы знала, что пойдёшь, пошла бы с тобой. Но когда я спрашивала, мне сказали, что ты занята…

– Лилиан, – Психея безжалостно её прервала.

После чего чётко выговорила каждое слово, дабы каждый смог услышать.

– Не лги. Ты никогда меня не приглашала.

Смущённая настолько неожиданной реакцией, Лилиан на мгновение застыла.

Фальшивая принцесса Психея прежде никогда не опровергала её слов.

Так что она подумала, что её не проигнорируют и в этот раз.

Она спешно взяла себя в руки и вскричала: «К-как ты можешь так говорить?!», но люди уже зашептались.

В глубине души Психея рассмеялась.

В прошлом все бы поверили Лилиан, а меня бы на месте заклеймили лгуньей.

Такая смена репутации меня вполне радует.

Не говоря уже о том, что забавно было видеть, как лицо Лилиан перекосило ещё больше из-за реакции зрителей.

– Начнём? – напомнила она судье, попеременно растерянно смотревшему то на неё, то на Лилиан.

– Д-да! Кто будет первым?

– Я перва…

– Уступлю Лилиан, – одновременно с этим раздался голос.

Глаза Лилиан на мгновение расширились от удивления, но вскоре стали прежними.

– Спасибо! – Лилиан ярко улыбнулась, поблагодарив за уступок.

Но, вопреки посветлевшему лицу, лисьи уши и хвост встали торчком, отражая насторожённость хозяйки.

– Психея, надеюсь, ты не слишком меня возненавидишь, даже если скажу что-нибудь плохое. Это ведь игра.

– Верно, – Психея качнула головой. – Это игра.

– Можете начинать, – судья объявил начало игры.

Лилиан быстро моргнула.

Подумав над тем, что сказать, она решительно раскрыла рот:

– Проходя мимо, я случайно слышала, как герцог Берндия говорил о том, что ты ему надоела.

– Почему это она надоела мне? – в ярости Берндия попытался было заскочить на трибуну.

Если бы Эрик спешно не остановил его перед тем, игра была бы окончена.

– Вот как, – пусть Психея и знала, что это ложь, её сердце обожгло.

Стоило лишь представить, как герцог говорит «надоела», и ей стало грустно и обидно.

Но это просто игра. И проигрыш определяет то, кто первым оскалит зубы, так что принцесса равнодушно согласилась.

Так закончилась первая атака.

– Его Величество император пообещал подарить мне Силькисия.

– Что? – шатёр сотрясло сопрано.

Настолько высокое и громкое, что всеобщие взгляды устремились в одну точку.

Судья был ошеломлён этим визгом и, получив кивок от Психеи, объявил о поражении Лилиан.

– Победитель первого противостояния – принцесса Глориэль.

Но даже так Лилиан не смогла отойти от шока.

Округлившиеся глаза так и не стали прежними, так что Психея спокойно заметила:

– Лилиан, твоя очередь. Это просто игра.

– О, мгм, да… Игра, – Лилиан, запоздало опомнившаяся, неловко улыбнулась.

Её губы дёрнулись от чрезмерно широкой улыбки.

Затем принцесса как следует прочистила горло и тихо прошептала, будто влюблённая леди, застенчиво положив руку на грудь:

– На самом деле герцог Берндия сделал мне предложение. Он меня любит.

– Пусти меня.

– Это просто игра, герцог!

– Успокойтесь!

– П-пламя!

В этот раз не только Эрик, но и прочие зрители повисли на Берндии.

Психея выдохнула, пытаясь успокоиться.

Герцог злился из-за неё, потому она отчаянно терпела. Но Психея нанесла второй удар.

– Мою мать подставила нынешняя Силькисия.

– Что?

И вновь воздух вспорол пронзительный звонкий голос.

Даже те, кто пытался остановить Берндию, были искренне поражены и в шоке уставились на Лилиан.

Не то чтобы я не могла догадаться о делах отца.

Но не думала, что она станет в открытую говорить в таком людном месте, – Лилиан, позабыв о том, что участвует в игре, уставилась на Психею, как на бессердечную личность.

– … – судья, точно так же удивлённый громким «взрывом», вытаращил глаза.

Он пребывал в смятении из-за сказанного, задаваясь вопросом, взаправду ли это игра, как понял, что прошло уже две партии из трёх, и спешно объявил конец:

– П-принцесса Глориэль одержала победу в первых двух раундах…

– Недействительно! – громко вскричала Лилиан, опомнившись.

В гордыне, что не давала уступить Психее хоть в чём-то, принцесса отбросила всё притворство.

– Это личные нападки на Силькисия!

– Если это так, то разве с тобой не то же самое? – Психея склонила голову вбок. – Ты совершила личное нападение на герцога.

– Как ты можешь…

– Звучало так отвратительно, что я испытал унижение, – Берндия, которого окружила толпа мешавших пройти зрителей, зарычал.

Он умерил свой гнев и мрачно предупредил:

– Могу ли я считать это объявлением войны Лестиру?

Лилиан застыла, едва нескрываемая злоба впилась ей в кожу.

Девушка задрожала, как осинка, пока её побелевшие губы не дрогнули.