1 Мотыльки

Изначальная Материя – это некая сущность, что равномерно заполняя всё пространство, является началом и концом всего сущего. Изначальная материя есть суть жизнь и смерть, заключает в себе всё осязаемое и неосязаемое, скрепляя видимое и невидимое законами мироздания. Подчинение Изначальной Материи есть суть сила Божеств повелевать всем. Колдуны же, имея лишь отблеск силы Богов, имеют в своей власти лишь склонять чаши весов.

Проснувшись на подрагивающей повозке, Верье увидел перед собой низкие серые облака, устилающие небосвод. Неспешно двигая отекшим от сна на мешках телом, юноша то проваливался в сон, то просыпался, подпрыгивая вместе с телегой на очередной кочке. Наконец, очнувшись, он обнаружил себя, лежащего на промёрзших мешках с фасолью со стучащими от холода зубами. Кое-как завернувшись в застывшую от холода шкуру, Верье стал растирать окоченевшие пальцы. Перед собой он увидел широкую спину Кача. Фермер, одетый в лёгкую серую рубаху и с соломенной шляпой на голове, лениво погонял волов.

– От одного твоего вида становится холодно… – пробормотал юный кузнец. Фермер, обернувшись, широко улыбнулся и ответил:

– А то как же. От твоего вида тоже не шибко тепло, – рассмеявшись, фермер хлёстко ударил вола вожжами по спине, – н-но, не спать, вперёд!

Повернувшись к парню, он продолжил:

— Холодно то оно холодно… Я когда ещё малой был, как ты, примерно, жутко упёртым был. Ха-ха, меня ещё называли все «Ослом» за мою скверную упёртость. Бывает идёшь куда-то, а тебе «Ослина ты эдакая, я ж те говорил, мулов покормить». Ха-ха, да не об этом я. Значит-са что-то мне в голову взбрело и я шесть дней в поле сидел. Без еды, без воды. Пахал я… На седьмой день вьюга… метель… Волосы все промёрзли, на лице льдинки, одежда вся дубовая. А я всё с этим плугом стою. Мул то давно сбежал, я уже на себе его(плуг) тащил. Да что толку.

– Совсем замёрз. Ну, думаю «Помирать пора пришла». А дальше, всё, аки в театре – занавес. Проснулся потом дома, говорят проспал три недели кряду. С тех пор в самый лютый мороз не мёрзну. Ха-ха-ха. Громко рассмеявшись, фермер поправил шляпу и повернулся обратно к дороге.

Узкая горная дорога, петляющая среди голых скал и продувающий ледяной ветер. Верье поёжился, сильнее укутавшись в слегка оттаявшую шкуру.

– Ты б шику попил, согрелся… — предложил, не оборачиваясь, никогда-не-мёрзнущий Кач.

Утерев нос, юноша медленно начал осматривать вещи. Мгновенно замерзающими пальцами он открывал мешки, однако в них был один горох. Чертыхаясь, парень наконец нашёл вьюк с едой. Сначала, развязывая очередной мешок, он увидел в нём промёрзший горох. Уже собираясь вспомнить все имена Отступника и призвать его на голову тому, кто собирал вещи, Верье увидел слегка засыпанный горохом свёрток.

Все продукты оказались в этом самом свёртке, слегка присыпанные горохом.

– Сколько я проспал?

Достав бурдюк с шику, парень приложил его ко рту. Ледяной напиток попав в горло, обжигал своей остротой, оставляя после себя пряное послевкусие. Все мышцы, все поджилки задрожали, как будто в тягуче-сладостном ожидании. В глазах потемнело, все звуки съёжились в точку, и лишь громкий стук сердца был отчётливо слышен. Наваждение прошло так же внезапно, как и началось. Тело вернулось своему хозяину уже согретое и сильное.

– ...пал, да? Ну, это милое дело, в пути спать. Делать-то всё равно нечего. Я вот, когда еду, я то правлю, так чтобы скучно не было, я песню затяну… Ну или, знаешь, задумаюсь, так, о грядущем.

– О грядущем… – юноша вздохнул и опустил глаза, всё ещё приходя в себя.

— Да, да?

— Я в последнее время о нём только и думаю. Ты может слышал, я собираюсь перебраться в Копыто.

– Слыхал, слыхал… Говорили об этом, недели… три? Чуть больше, 24 дня… говорили об этом 24 дня назад, мол, собрался подмастерье от нас сбежать. Да это и понятно было, чему тебя этот стеклянный научит… Найди себе работку какую на первое время, там, мешки носить, конюшню убирать, ещё что… или в церковь, знаешь, в церкви работа может быть. Там и жить можно первое время… Потом, как у кого станешь подмастерьем, там уже и спать и есть де будет. Ну, милое это дело, милое. Пока молодой… только так… Я вот, тоже, казалось бы, не старый, но было бы мне, как тебе сейчас, то шёл бы я к ремесленникам, или… Во! Ещё лучше – к торговцам, учился бы там, все дела. Эх, нахрена я тут остался…

Слушая монолог фермера, молодой ученик кузнеца опустил взгляд вниз. Наблюдая за тем, как слегка подрагивая, под ним проносится промёрзшая земля, Верье кивал словам попутчика, особо не вслушиваясь и не пытаясь запомнить что тот ему говорил.

Долгое время парень обучался кузнечному мастерству у Магнуса. Он получил от него знания о ковке, выплавке стали и железа, подачи воздуха в горн, растопке огня. Однако, безумный кузнец не смог передать ученику все свои знания о металле. А самое главное – он не смог научить Верье начальной энергии. Он не смог научить юношу из куска железа делать оружие, что будет петь, разрезая жилы изначальной энергии. За всеми этими знаниями молодой кузнец решил отправиться в Копыто, на обучение к местному мастеру. К тому же его отец иногда бывает в Копыте, хоть в нём и нет гильдии авантюристов.

Верье откинулся на мешки с горохом и, уняв дрожь, закрыл глаза. Повозка мерно покачивалась, скрипя колёсами и с грохотом раскидывала в разные стороны дорожный щебень. Волы, громко сопя, тянули повозку. Кач, болтающий ногами сидя на крае повозки, что-то напевал про себя.

– Долго ещё до привала? – Спросил юноша, не открывая глаза.

– Часов шесть, наверна, и придём. Похоже, до темноты так и не прибудем. Э-эх, нужно будет ещё волов на пастбище отвести. Завтра ночью уже спустимся со снега. Вот, хорошо что решили остановиться в доме охотников, там хоть поспать можно и отогреться. А завтра уже…

Спустя какое-то время, юноша уснул, убаюканный завыванием ветра и протяжными песнями немолодого фермера.

...

Тягуче-вязкое ощущение покрыло тело Верье. Весь покрытый липкой тиной, солёными водорослями, он шёл ко дну. Рот мальчика исказился в крике а его лёгкие заполнила ледяная вода, принёсшая с собой жгучую боль. Голова запульсировала, тошнота волнами накатывала на тело. Странные, искажённые образы то-ли женских рук, то-ли витиеватых механизмов цеплялись за одежду…

Спустя какое-то время, возможно всего пару кратких мгновений, а может, спустя несколько часов, парень осознал себя, обессиленно держащегося за скрюченную корягу. Он дрейфовал в холодном солёном море, быстро теряя силы. Над головой, на беззвёздном небе ярко горела луна. Столь далёкая и красивая, она как будто сочувственно улыбалась маленькому путнику, оказавшемуся посреди чёрных волн. Луна, одновременно холодная и тёплая, смотрела на своего искажённого близнеца, что отражался на чёрных маслянистых волнах.

Словно покрытые дёгтем или чёрной, вязкой смолой из бездонно-холодной воды к парню стремились скрученные руки множества людей. Они все взывали к бесконечной боли и переполненные ненавистью, желали утащить на дно мальчика, что оказался один в море бесконечной печали.

Среди тел и призрачных силуэтов, стоял гигантский демон с ярко-жёлтыми глазами. Он громко хлопал крыльями, стремясь в небо, будто пытаясь вырваться из крепких объятий волны. Но он, покрытый трупными оспинами и с потемневшей, разложившейся кожей, уже давно стал частью этого бесконечного моря. И лишь его яркие глаза и серебристые рога, что переплетаясь, создавали подобие короны, отделяли его от мира вечного забвения.

Демон, обессиленно упав в воду, увидел мальчика. Протянув к нему свою когтистую руку…

. . . . . я л . . .

. . . . . . . . . . . . . . . у н а . . .

...

Телега качнулась в последний раз и остановилась. Верье, потирая сонные глаза сел в повозке. Кач, уже стоявший на земле, снимал с волов упряжь. Успокаивающее гладя их по мощной шее, он медленно расстёгивал пряжки. Одно из животных подошло к фермеру сзади и ласково, словно котёнок, потёрлось горловой о его спину.

Юный кузнец улыбнулся и спустился с повозки, хрустнув щебнем. Поправив шкуру, в которую он так и был закутан, юноша медленно осмотрелся.

Нить, которая связывала его с окружающим миром как будто истёрлась. Звуки потускнели и потерялись, все цвета затихли. Весь мир слегка покачивался, напоминая странную, ошибочную копию себя пару часов назад. Потерев свою переносицу и похлопав своими руками по своим щекам, парень попытался прийти в себя и из всех сил напряг свои глаза, чтобы наконец осознать весь окружающий мир во всём своём разнообразии.

Повозка стояла на дне узкого ущелья. Вокруг была тишина, лишь время от времени доносился звук падающих камней, что срывались с отвесных стен расщелины. Единственным источником света был факел, который был одним концом воткнут в землю.

Буквально в двух шагах от повозки стояла небольшая хижина без окон и с одной маленькой дверью.

— Ты шуруй тогда огонь разводить, — сказал Кач. Откатив повозку ближе к охотничьей хижине, он расседлал всех волов и неспешно погоняя их, исчез во тьме.

Юноша вздохнул, вырвал из земли факел и направился к строению.

Подойдя к двери, он на мгновение замер.

«Никогда бы не подумал, что я покину деревню так скоро. Впереди меня ждёт много тяжёлой работы и… Хм?! Что это я, нужно унять эти трясущиеся руки и жуткую пустоту в животе. В конце концов я всегда смогу вернуться, не так ли?»

Набравшись решимости, он толкнул дверь.

Открывшийся проём встретил его тягучим сумраком. Шагнув вперёд, ученик кузнеца разорвал тёмную неизвестность светом факела.

Он оказался в маленькой комнатке из которой, собственно, и состояла вся охотничья хижина. Одну из стен полностью закрывали наколотые дрова, противоположную же стену занимала большая серая печь. Посреди комнаты стоял длинный стол с лавками, на столе стояло несколько горшочков и пустой сосуд для масвета.

«Огонь… Развести огонь…»

Взяв несколько небольших поленьев, Верье подошёл к печи. Отодвинув задвижку, он сложил деревяшки домиком и поджёг их с помощью факела. Закинув несколько крупных поленьев в уже разгоревшееся пламя, юноша закрыл печь. Сев напротив неё, парень приложил к теплеющим глиняным стенкам печи ладони. Улыбаясь, он наслаждался долгожданным теплом.

Дверь сухо скрипнула и открылась, впуская уставшего фермера. Кач, с неизменной улыбкой на лице опустил на пол мешок, что он нёс в руке и сел на лавку, опустив голову на стол.

— Э-э-э-ы-ы-ы-а-а-а, — протяжно зевнув и потянувшись, фермер дёрнулся в сторону мешка. Достав из него несколько свёртков и горшков, он выложил это всё на стол.

В тусклом свете факела, прикреплённого к стене, фермер пододвинул к себе сосуд для масвета. Достав из мешка бурдюк, Кач вылил его содержимое в сосуд. После чего он взял в руку один из горшков, которые он достал прежде. Открыв его, Кач достал из него масвет — плотный масляно-жирный шар размером с кулак. Опустив его в сосуд, Кач вытер руки о штаны.

Масвет, плюхнувшись в жидкость, что наполняла сосуд, сначала было начал идти ко дну, как вдруг выплыл на поверхность. Верье, снявший со стены факел, поднёс его к чаше с масляным шаром. Спустя пару секунд комнату залил яркий свет. Юноша накрыл факел тряпкой, чтобы потушить его, после чего он убрал его в угол комнаты. Масвет, горя нестерпимо ярким огнём, заполнял всю комнату ярким светом.

— Э-э-э-х… Ну, думаю, стоит разогреть какой еды. Печь то уже давно протопилась… — Внезапно Кач замолчал, подняв вверх указательный палец, его лицо выразило тревогу и сосредоточенность. Просидев так несколько секунд, он громко выдохнул. На вопросительный взгляд парня он лишь ответил:

— Показалось.

Такой ответ показался Верье странным, однако тот решил не задавать лишних вопросов.

Спустя некоторое время, Кач и Верье, уже поужинавшие  похлёбкой из бобов с блаженными улыбками на лице улеглись на скамьях. На некоторое время в комнате поселилась тишина, так что Верье, укрывшийся шкурой вола и постоянно отгоняющий от себя навязчивые мысли, мешающие уснуть уже начал потихоньку засыпать.

— Ты слышал про Бартерляй? — внезапно нарушив тишину, спросил Кач.

— Эхм… — Ответил Верье. Он не очень хотел сейчас слушать очередную историю фермера, однако, стоит признать юноша всегда выслушивал россказни своего спутника, хоть и увязал в море мелких подробностей и отступлений.

Посчитав это положительным ответом, фермер продолжил:

— Ты знаешь, что в низинах жизнь природы течёт по годовому циклу. Природа буйствует красками летом, увядает осенью и погибает зимой, но лишь затем, чтобы переродиться весной. С приходом весны появляются травы и деревья, из нор выползают змеи. А ещё появляются жуки…

— Представь себе маленьких животных, размером со снежинку. Они будут клацать своими жвалами и двигать короткими блестящими лапами, взбираясь по твоей одежде, хе-хе-хе…

— И их несчётное количество, как снежинок в сугробе. Стоит упасть на колени и посмотреть на землю как ты увидишь, как они копошатся среди камней и травинок…

— Они не поднимаются в горы, потому что гибнут от холода. И так каждый год, как приходит в низинах зима, жуки помирают.

— Но…

— Н-но?

— Но далеко, за горизонтом, откуда приходит солнце, есть места, где природа не подчиняясь годовому циклу, отказывается умирать. В местах, где не бывает холода маленькие безобидные жучки превращаются в бартерляев, огромных тварей, ЧТО ВОРУЮТ У ЖИТЕЛЕЙ КОРОВ И УНОСЯТ С СОБОЙ ПОВОЗКИ! Когда подобные твари приходят в город, лишь немногие из авантюристов могут совладать с ними…

На секунду Верье задумался,о том, смог бы его отец победить этих жуков.

— … обычно они живут стаями, опустошая города и деревни.

— Однако, бывали случаи, когда отдельные особи отбивались от стаи и залетали сюда, в серединные горы… Эти гигантские монстры с длинными белоснежными крыльями и плотным серым мехом издалека замечая яркий свет, близятся к нему, дабы найти там живительный источник человеческой крови…

Кач замолчал.

Комнату заполнил лишь треск дров в печи.

Фермер, поднявшийся с лавки погасил свет, опустив масвет в миску с водой. После, в абсолютном молчании, он лёг на лавку и накрылся шкурой.

Верье ещё долгое время не мог уснуть, думая о загадочных восточных странах…

~~~~~~~~~~

Хочу поблагодарить человека с ником "pirojokwithblueberryjam".