Вампир, напавший на Розали, сплюнул на пол.

— Идти на запах крови было моей ошибкой. Гнусный палач. И человек, подставивший меня.

Розали щёлкнула пальцами. Газовые фонари вокруг загорелись ярче.

В свете газовых фонарей стало видно вампира с чёрными волосами, бледной кожей и серыми глазами.

Хейзел сделала шаг назад и наткнулась на Розали. Та положила руку на её плечо.

— Судя по всему, ты Маккей Бистмонд, верно? Вампир, сбежавший от семьи Грэм около трёх месяцев назад.

Вместо ответа вампир по имени Маккей Бистмонд расхаживал влево-вправо, не отводя взгляд от палача.

Он слизнул кровь Розали с кончиков пальцев. Его глаза неотрывно следили за дорогой, которая отделяла его от Розали.

— Зачем ты спрашиваешь, если и так всё знаешь? С каких пор тебя волнует наше мнение?

— Так положено. Нельзя ошибаться с пойманным вампиром, — и без того сощуренные глаза Маккея стали ещё уже. — Не так давно ты убил человека на Риверсайд-стрит, верно?

— Я ел, но не убивал.

— После того, как его доставили в больницу, он умер от потери крови. Согласно Лондонскому договору, этого достаточно, чтобы заслужить наказание. Кто освободил тебя от клятвы Кровавого Лорда?

Маккей наклонил голову, но ничего не ответил.

— Почему ты пил кровь простых людей, не имеющих отношения к Лондонскому договору, а не кровь тех, с кем связан контрактом?

— Я ел, потому что был голоден.

На этот раз ответ прозвучал достаточно быстро.

— Ты мог бы попросить кровь или найти человека, с кем можно заключить новый контракт.

— Я не скот.

— Ты просто бесстыдник, — перебил его Гил.

Тогда Маккей отреагировал взрывом гнева:

— Заткнись, грязный нахлебник. Из-за таких, как ты, мы и потерпели поражение на Кровавой Бойне!

— Я поражён. Ты даже не знаешь, что в твоих венах течёт такая же грязная кровь.

Гил усмехнулся и не сказал больше ни слова. Потому что Бистмонд тоже был одним из кланов, подписавших Лондонский договор после Кровавой Бойни.

Глаза Маккея вспыхнули гневом, когда он встретился взглядом с Гилом. Из его рта вырвались грубые слова:

— Кто не знает стыда? У кого нет вампирской гордости? Кто из нас стал цепным псом людишек? Точно не я! И никто не сможет отнять у меня свободу. Даже палач.

Лицо Хейзел побледнело. Розали слушала неподвижно, но взгляд Маккея теперь был прикован к ней.

— Этот проклятый договор был заключён ещё до моего рождения. Люди наслаждаются лучшими деликатесами, так почему я, несчастный, не могу есть столько, сколько захочу? Ах, да. Умерла человеческая женщина, так? Мне противно, что вы, ублюдки, преследуете меня только потому, что один из них умер. Это отвратительно.

— Значит, ты убил человека и хотел, чтобы мы приветствовали тебя аплодисментами?

— Гил, перестань, — Розали остановила его и продолжила: — Ты никогда не задумывался о лечении? И что насчёт извинения перед ребёнком, лишившимся единственного родного человека?

Голос Розали, когда она задавала вопросы, был грустным. Совсем не как у палача, заявившего, что ненавидит вампиров.

Казалось, голодный вампир начинал терять терпение. Маккей, который долгое время рассматривал Розали с ног до головы, неприятно рассмеялся.

— Думаю, я должен поблагодарить её. Благодаря ей я смог наесться досыта, — после этого он вдруг начал кричать: — Кстати! Вы знаете об этом? Ходят слухи, что если съесть палача, это даст силы, сравнимые с эффектом от кровавого вина. Я никогда не пробовал палачей. Говорят, они вкуснее, чем выглядят…

На этом разговор закончился. Маккей без предупреждения бросился на Хейзел, а затем сразу же переключился на Розали, вставшую у него на пути. Гил закрыл собой Хейхзел.