Когда дети ушли, Розали задумалась. Конечно, не стоило бездумно верить словам детей, но они наводили на определённые мысли.

История о предыдущем монахе, пропавшем без вести, зацепила её за живое. Кроме того, нельзя было забывать о жене трактирщика, которую, как говорят, укусил вампир, и о пропавшем ребёнке.

Розали прекрасно понимала, что преступные деяния легко могут быть похоронены и позабыты в таком небольшом изолированном городке. Но здесь произошло слишком много необъяснимых смертей и пропаж людей, чтобы закрывать на это глаза.

Если сестра Михаила была убита вампиром, в этом легко можно убедиться, просто проверив записи Кардиффа. Тогда почему Михаил сам не рассказал об этом? Может, сироты что-то перепутали?

Чего обычно боятся жители деревень, кроме вампиров?

— Может, здесь замешан серийный убийца?

Неужели в этом, казалось бы, мирном городке скрывался серийный убийца?

— Серийный убийца… Тогда, может, лучше предоставить это полиции? — задумчиво пробормотала Розали, подперев подбородок сцепленными в замок руками.

— Убийство в любом случае следует рассматривать с точки зрения уголовного кодекса. Это не входит в твою компетенцию… — сказал Гил, а потом добавил: — Если только серийный убийца не вампир.

— Но это не вампир, не так ли?

— Я не уверен.

— Ты говорил, что почувствовал запах крови.

— Это была человеческая кровь. Не вампирская.

— Тогда… Всё же это серийный убийца? — Розали сглотнула.

— Но перерывы между происшествиями слишком большие, — сказал Гил. — Память о том, что случилось тринадцать лет назад, уже должна была померкнуть.

И тут им в голову кое-что пришло. Розали и Гил переглянулись.

* * *

Томас, должно быть, выслушал объяснения Михаила, но остался таким же прямолинейным, хотя больше не позволял себе такой грубости, как вчера.

Однако сразу приступать к расспросам было некультурно, поэтому Розали просто зашла внутрь и заняла свободный стол.

Она подоспела как раз к обеду и заказала лазанью и картофель фри. Михаил был прав, Томас оказался отменным поваром.

Когда Розали на миг закрыла глаза, наслаждаясь фантастическим сочетанием томатного соуса, сыра и говяжьего фарша, Томас неожиданно окликнул её.

— Понимаю, что тебе негде переночевать, но спать в гостевой комнате этого ублюдка? Вижу, ты совсем бесстрашная.

Розали подняла голову.

— О ком ты говоришь?

— Об этом лживом монахе, конечно, — ответил он, вытирая руки. — Если не хочешь нарваться на неприятности, уходи-ка ты отсюда. Этот город проклят. Призрак вампира продолжает бродить по округе, а все славят палача, который умер, так и не закончив свою работу…

— Некоторые люди ненавидят Рика Ханта, но здесь ему, кажется, поклоняются.

— Этот собор — пустышка. Как он может защитить от вампиров?

— Тогда ты должен был предоставить нам, бедным путникам, комнату.

— В моей гостинице не место вампирам.

— Я не вампир.

— Это и так понятно, — немедленно ответил Томас. — Ты меня за кого держишь? Дураку понятно, что вампир — паренёк, что пришёл с тобой.

Томас подошёл к соседнему столику и принялся мыть пол шваброй, повернувшись к Розали спиной.

Через некоторое время Розали спросила:

— Как ты узнал?

— Из вас двоих ешь еду только ты. Он же не выпил и чашки чая.

— …Тогда дай комнату только мне, — Розали заметила нечто странное. — И как ты узнал об этом в первый день?

Томас перестал прибираться и посмотрел на Розали. Какое-то время он ничего не говорил, а затем сузил глаза. Он пристально смотрел на Гила, сидящего напротив Розали. А затем принялся с двойным усердием тереть пол шваброй.

— У вампиров светятся глаза ночью. Я это заметил. В любом случае, уходи сразу после того, как поешь. Это лучшее, что я могу тебе посоветовать. Не все вампиры одинаковые. Они звери, вынужденные подавлять свой голод. Говоришь, они подчиняются законам? Не смеши меня, я в это не верю…

Томас продолжал бурчать, не отвлекаясь от мытья пола. Розали поднялась и оставила на столе чаевые.

— Могу я задать ещё один вопрос? Ты родился в этих краях, значит, должен помнить дело о смерти младшей сестры монаха Михаила.

— Я мало об этом помню. Это случилось в тот же год, когда погибла моя жена. Лучше спроси об этом у него самого. Этот парень знает всё на свете. А я не желаю это обсуждать.

— Тогда ещё один вопрос. Помнишь монаха, который работал в Троицком соборе до прихода преподобного Михаила? Он пропал…

— Пропал? — Томас разразился смехом. — Кто тебе такое сказал?

— Разве нет?

— Он был убит в том же году.

— Значит, всё это случилось… в один год?

Мужчина отвернулся и не сказал больше ни слова.

* * *

В городке Тринити в разгар дня было тихо и тоскливо. Казалось, даже тёплый солнечный свет не мог разогнать мрачную атмосферу.

Задумавшись, Розали остановилась перед статуей Троицкого собора.

Это была грубо сделанная скульптура с вампиром, поверженным Риком Хантом с копьём в руке. Выражение лица палача на скульптуре было торжествующим, а лицо вампира — искажено от ужаса. Внизу на надгробии виднелась надпись:

«О блуждающий во тьме,

Отбрось свои страхи.

Человеческая жизнь заключена в крови,

А жажда жизни есть проклятие.

И, покуда долгая ночь не подойдёт к концу,

Беги, беги, беги без оглядки.

До тех пор, пока под солнцем

Мы не встретимся лицом к лицу».

Тихо прочитав эти слова, Розали отвела взгляд от надгробия и взглянула на небо. Ярко светило солнце. Рядом с ней стоял Гил в очках и с капюшоном на голове, он тоже читал слова на надгробной плите.

— Самый надёжный способ — найти Михаила и спросить обо всём у него.

— Ты же сам говорил, что серийные убийства, совершённые людьми, не имеют отношения к Агентству казни.

— Спросим просто из любопытства. Может, это действительно всего лишь совпадение.