Мир ужасно жесток. Эту истину повторяли все снова и снова.

Флора, первокурсница факультета поддержки Розенстарка, специализирующаяся на целительной магии, слышала это столько раз, что у неё уже практически образовались мозоли на ушах. Однако мир, в котором жила Флора, был не так уж плох. Она была родом из столицы, из богатой семьи, с любящими родителями. У неё был природный талант к целительной магии. Вдобавок ко всему — довольно привлекательная внешность. Люди были добры к ней, и она никогда в жизни не сталкивалась с монстрами или демонами, так называемыми врагами человечества. Наверное, поэтому, столкнувшись с зияющей пастью нежити, похожей на маленький ад, она не могла сделать ни шагу.

'Ах, нужно было просто убежать.'

Флора крепко зажмурилась.

— Флора!

В этот момент она услышала пронзительный крик своей знакомой.

Огромное тупое оружие в одно мгновение размозжило голову нежити. Когда "оборотень" снова превратился в меч, Флора смогла только моргнуть.

— Ты можешь идти?

— Да…

Лесиэль, внучка Мастера Меча. Она была настолько знаменита, что даже Флора, с другого факультета, знала о ней. Как и другие, она втайне восхищалась несомненно гламурной жизнью Лесиэль, но теперь девушка, стоявшая перед Флорой, выглядела слишком несчастной, чтобы вызывать чьё‑то восхищение.

Флора с трудом выдавила из себя:

— С‑спасибо...

Но искажённое от боли лицо, покрытое кровью и пылью, не повернулось к Флоре.

Лесиэль лишь смотрела на приближающуюся орду нежити.

Не оглядываясь, она толкнула Флору в спину:

— Беги в ту сторону, откуда я пришла.

Флора сделала так, как сказала Лесиэль.

Несколько раз живучие мертвецы пытались схватить Флору, но после ещё нескольких взмахов меча Лесиэль они разлетались на куски и переставали двигаться.

Лесиэль снова побежала вперёд.

'Сколько времени прошло с начала вторжения?'

'10 минут? 30 минут? Час?'

Всё это время Лесиэль неустанно сражалась. Сначала она хотела сразиться с Йолом, но бабушка безжалостно прогнала её:

— Лесиэль, иди туда, где ты нужнее всего.

Это означало, что она не сможет помочь в битве с Йолом. Лесиэль была рассержена, но не настолько безрассудна, чтобы настаивать на том, чтобы остаться. Её бабушка не смогла бы сосредоточиться на битве, если бы она была рядом. Так что отойти в сторону было мудрым решением. Но она всё равно ужасно волновалась, поэтому переодически оглядывалась, спускаясь с холма.

'Там, где я нужна больше всего…'

Не успела она об этом подумать, как ужас, развернувшийся перед ней, лишил её дара речи.

Трупы, пожираемые нежитью.

Люди, бегающие вокруг и кричащие.

Горящие здания и едкий дым.

Земля, покрытая пылью и запекшейся кровью.

Она убила всю нежить, которую видела. Многие могущественные мертвецы пали от руки Лесиэль. Многие студенты, сотрудники и даже преподаватели выразили свою благодарность за спасение, но выражение лица Лесиэль стало ещё мрачнее.

'Это моя вина...'

Девушка с отвращением смотрела на Розенстарк, превращающийся в руины:

'Если бы я только была чуть более проницательной...'

С тех пор как Данте приехал в Розенстарк, она, несомненно, проводила с ним больше всего времени. Если бы она хоть немного подозревала, если бы она заметила хоть малейшую странность. Изменило бы это трагедию, разыгравшуюся у неё на глазах?

Лесиэль сильно прикусила губу:

'Почему я была такой дурой…'

Она была полностью одурачена его сладкими речами и притворной добротой. Лесиэль вспомнила Данте, который улыбался и рисовал картины в ночном небе. Как она могла не заметить такое зло? Если бы это были сообразительные Кукулли или Карен, они бы точно что‑то заподозрили.

— Ах…

Лесиэль замерла на месте.

Она увидела на земле знакомый труп. Шатенку. Она не могла вспомнить её имя. Но так совпало, что у них было несколько общих предметов, поэтому она знала её в лицо. В начале семестра, когда Лесиэль была очень застенчивой, девочка неловко почесала затылок после того, как попросила у неё автограф и получила отказ.

В её голове снова прозвучали слова бабушки:

— Лесиэль, иди туда, где ты нужнее всего.

Лесиэль стояла в оцепенении.

Куда ей было идти? Где она была нужнее всего? Казалось, что люди зовут её со всех концов Розенстарка. Крики, вопли, лязг металла, стоны нежити. Всё это оглушительно звучало в её ушах, сливаясь воедино.

Но был один голос, который постепенно становился всё отчётливее:

— Лесиэль...

Это был голос, который мягко направлял её, не ругая, когда она теряла терпение:

— Остановись на мгновение, сделай глубокий вдох и соберись с мыслями. Ты та, кто владеет мечом сердца. Ты никогда не должна терять бдительность, в какой бы ситуации ни оказалась.

'Если бы здесь вместо меня стоял бы профессор Тед, что бы он сделал?'

Он был дотошным и спокойным человеком. Тот, кто мог бы наблюдать и анализировать ситуацию, какими бы бурными ни были эмоции. Конечно, он бы восстановил ход событий с самого начала и разгадал план Данте. Лесиэль больше, чем кто‑либо другой, хотела быть похожей на Теда.

Когда она подумала о том, что бы сделал он, её взволнованное сердце, как ни странно, успокоилось, и она начала смутно догадываться о том, чего ей не хватало:

'Неужели план Данте действительно сводится только к призыву? Может быть, есть что‑то ещё?'

Если бы существовал какой‑то дополнительный план, она, которая провела с Данте больше всего времени, обязательно бы его заметила.

Задумавшись, Лесиэль остановилась.

Когда она показывала Данте разные места в Розенстарке, было одно место, к которому он проявлял необычайно высокий интерес. Место, где он проводил больше времени, чем где‑либо ещё, погрузившись в свои рисунки. Это место не было диспетчерской вышкой, которую теперь охраняли все имеющиеся силы, и не было внешней стеной, за которую эвакуировали мирных жителей, и не было холмом, куда вызвали Йола.

'Сейчас его никто не охраняет.'

Прежде чем она успела что‑то сообразить, её тело само собой пришло в движение.

Лесиэль быстро ускорилась в противоположную сторону от центра академии, но её взгляд невольно вернулся к фигуре шатенки, удалявшейся с каждой секундой.

'Прости...'

Вместо того чтобы крепко зажмуриться, Лесиэль крепко сжала рукоять своего меча.

* * *

— О… это нехорошо.

Голос Карен слегка дрожал, когда они приближались к диспетчерской вышке.

Джеральд тоже остановился, побледнев.

Все взгляды были прикованы к толпе нежити.

— Какого чёрта, почему их так много?

Несмотря на то, что они без отдыха пересекли весь Розенстарк, их цель — диспетчерская вышка — уже была окружена.

Дети были в полном замешательстве:

— Чёрт, неужели мы потратили слишком много времени, пока пробивались сюда?

Путь сюда был непростым. Йол направил значительные силы на захват диспетчерской вышки, и в результате за последние несколько минут они постоянно вступали в мелкие стычки. Таким образом, их прибытие было отложено, и тем временем нежить, наступавшая с других направлений, первой добралась до диспетчерской вышки.

— Аргх!

— Они идут!

Звуки битвы эхом разносились по округе. К счастью, осада была не слишком плотной, вероятно, потому, что большая часть нежити ещё не прибыла, но ситуация всё равно была далека от благоприятной.

Дети с серьёзными лицами оглядывались по сторонам и перешёптывались:

— Что нам делать?

— Может, попробуем прорваться или обойдём их?

И тут сзади послышалась едва уловимая вибрация. Неровные шаги и стоны, разносимые ветром.

Выражения лиц детей стали ещё мрачнее:

— Нас что, окружают?

Впереди было плотное кольцо. Сзади медленно приближалось подкрепление нежити. Среди них были даже командиры нежити. От них исходила пугающе зловещая аура. Дети, естественно, посмотрели на Люка.

Люк обдумывал три варианта.

Первый — прямой прорыв. Броситься вперёд клином и прорвать осаду. В случае успеха это был бы лучший вариант. Они могли бы быстро объединиться с теми, кто защищал диспетчерскую вышку, и закрепиться в безопасном месте.

'Нет, риск слишком велик...'

Но, скорее всего, они оказались бы в окружении как спереди, так и сзади. Будет хорошо, если бы им удалось легко прорваться, но если их атака хотя бы на мгновение задержалась из‑за нежити уровня командира…

'Мы можем оказаться в ловушке. В таком случае по крайней мере половина из нас погибнет'

С другой стороны, второй вариант был безопаснее: немедленно развернуться и атаковать подкрепление нежити, идущее с тыла. Но это было скорее "меньшее из зол", чем "второй лучший" вариант. Пока его товарищи были бы в безопасности, вышка оставалась бы изолированной. Пока они разбирались бы с подкреплением и маневрировали, осада спереди только усиливалась. Шансы прорваться становились бы всё более призрачными.

Итак, последний вариант.

Когда Люк подумал о последнем варианте, его лицо помрачнело:

'Третий вариант…'

Это была самая эффективная тактика. Вероятность успеха была высока, и она должна была принести наилучшие результаты при наименьших жертвах.

Люк медленно оглядел своих друзей.

В его ушах эхом отдавалась оценка, которую он получил от Теда во время симуляционного упражнения в начале семестра.

— Твои команды демонстрируют отточенную безжалостность.

Боевая симуляция с использованием кукол.

В тот раз Люк безжалостно использовал своих друзей как фигуры на шахматной доске:

— Держись, ещё немного.

— Если Кукулли погибнет, Найхилл пойдёт в атаку. Если Найхилл погибнет, в бой вступит Беорн.

— Приманка с тыла — это Эвергрин и Лесиэль. Они вдвоём будут рассеивать и привлекать внимание…

Стратегия, в которой учитывались только разум, анализ и цель.

Третий вариант был именно такой стратегией: некоторые из них остались бы позади в качестве щита, чтобы блокировать подкрепление, в то время как остальные прорывались бы через фронт. Если бы они сделали это сейчас, то, вероятно, смогли бы спасти большинство солдат и объединить усилия с диспетчерской вышкой.

Равиас часто использовал такую стратегию, при которой часть войск брала на себя весь риск. Страх перед Равиасом заставлял членов организации идти на жертвы, и они всегда добивались оптимальных результатов.

'Нет...'

Но Люк тут же покачал головой.

В данной ситуации такая стратегия была невозможна. Его друзья не были солдатами. Согласились бы они выполнить приказ, требующий жертв? И, что самое важное, он больше не хотел прибегать к таким методам.

Люк принял решение:

'Лучше всего использовать второй вариант: уйдём по‑тихому.'

Люк уже собирался заговорить, как кто‑то похлопал его по спине.

Джеральд, склонив голову набок, смотрел на него:

— Эй, подумай об этом. Почему ты ведёшь себя не так, как обычно?

— Что?

— Если диспетчерская вышка рухнет, мы все погибнем. Это лишь вопрос времени.

Единственная причина, по которой силы Розенстарк, несмотря на значительное численное превосходство противника, едва держались, заключалась в барьерах, осадных артефактах, стражах и так далее. Что было бы, если нежить захватила диспетчерскую вышку? Большая часть этих средств защиты была бы выведена из строя.

— Вышка должна продержаться хотя бы до прибытия профессоров. Иначе погибнет много людей.

Джеральд пристально посмотрел на Люка:

— Ты ведь и раньше использовал такие стратегии, не так ли? Почему сейчас сомневаешься?

— Потому что вы не мои подчинённые.

— Верно подмечено. Мы не твои подчинённые. Так что избавься от этого бремени.

Озорной блеск в глазах Джеральда исчез.

Джеральд протянул руку и крепко сжал плечо Люка:

— Слушай внимательно, Люк. Защищать вышку будет чрезвычайно сложно. Армия нежити будет наступать бесконечно, и вы будете сражаться, пока кризис не закончится.

Джеральд взглянул на приближающуюся сзади нежить. Время поджимало.

— Итак, ты должен сделать это. Ни Эвергрин, ни Карен, ни я. Ты единственный, кто может защитить вышку в такой ужасной битве.

Джеральд поднял копьё — это было копьё с подписью Теда.

— У каждого своя роль. Мы не можем оставить тебя здесь в качестве приманки, верно?

— Ты…

— Я останусь и задержу подкрепление нежити.

Джеральд говорил искренне. Однажды мальчик, который гордился своим выдающимся талантом, понял, что далеко не самый талантливый, проведя время с друзьями, но это не привело его к отчаянию. В этом и была особенность Джеральда.

— У каждого своя роль.

Джеральд посмотрел на Люка:

— Итак, прошу тебя, поведи себя как хладнокровный командир.

Люк стиснул зубы:

— Идиот, ты же только что сказал, что вы не мои подчинённые...

Несколько ребят, стоявших рядом, подошли к Джеральду.

Люк медленно повернулся и посмотрел на Вышку.

В этот момент раздался громкий взрыв, и часть строя подкрепления нежити рухнула.

— Что?

Дети на мгновение забыли о своей решимости и, широко раскрыв глаза, уставились на место разрушения. Свет меча, достаточно яркий, чтобы его было видно издалека, пронёсся сквозь ряды нежити. Дети увидели гигантский двуручный меч и знакомое им искусство фехтования. Сначала они подумали, что профессор Тед наконец‑то вернулся, но это был не он.

Карен моргнула:

— Профессор Лабин?

Пожилой профессор в одиночку пробирался сквозь толпу нежити. Каждый раз, когда он взмахивал своим двуручным мечом, напоминающим Чёрную Надежду, во все стороны разлеталась костяная пыль.

— Он всегда был таким сильным?

Он производил странное впечатление. Даже когда зубы и когти нежити впивались в его тело, он оставался непоколебим.

Затем оглушительный рёв Лабина поглотил все окружающие звуки и ударил детей по ушам:

— Что вы делаете?!

Дети вернулись в реальность. К ним повернулось решительное лицо пожилого профессора, его глаза сияли ясной решимостью.

— Вперёд!