Второй день мероприятия по приглашению родителей начался в гораздо более приятной атмосфере, чем первый. Дети, преисполненные гордости благодаря видео, старались показать свои достижения, а родители с радостью наблюдали за ними.

И вот различные демонстрации продолжились как обычно: интенсивная физическая подготовка и практические занятия с использованием различных объектов академии. Также проводились практические занятия с использованием различного ритуального оборудования, изготовленного Нубельмагом. В финале каждая команда объединилась, чтобы одолеть монстров, предоставленных "Отделом изучения монстров".

Тед с удовлетворением наблюдал за всем происходящим.

— Как и ожидалось, превосходно...

Эту фразу повторяли бесчисленное количество раз.

Дети продемонстрировали свои навыки без единой ошибки, и родители с восхищением наблюдали за их отточенными движениями.

— Они как настоящие воины на поле боя.

— Кажется, они намного сильнее обычных рыцарей.

— Боже мой, что случилось с нашими детьми за последний год?

От потока комплиментов лица детей становились всё ярче. Единственным, кто сохранял невозмутимое выражение лица, был Люк.

Мальчик взмахнул булавой с цепью*.

[Пр.п: дальше для удобства вместо "булава с цепью" будет просто "булава".]

Он давно не держал булаву, так как полностью сменил своё основное оружие на двуручный меч.

Почувствовав в ладони непривычную текстуру рукояти, Люк вспомнил совет Теда:

— Твоя задача на этом уроке — отвлечь Рэвиаса.

— Хм… Стоит ли мне сдерживать свою силу во время демонстрации?

— Нет.

Люк вспомнил следующие слова Теда:

— Ты должен буйствовать, как раньше.

Он полностью активировал боевые приёмы, которые давно не использовал. Тело Люка окутала красная аура, а вены вздулись так сильно, что были видны под одеждой. С красными глазами на фоне бледного лица он выглядел еще более безумным.

Булава начала кровожадно крушить монстров перед ним.

Зрители на трибунах восхищались мощью представления.

Родители, сидевшие рядом с Рэвиасом, даже заговорили с ним:

— Это знаменитая боевая техника наёмников Ауреума?

— Она действительно мощная. Я бы хотел обучить ей своих семейных рыцарей, если бы у меня была такая возможность.

— Я слышал, что вы сами создали эту боевую технику. Она действительно выдающаяся!

На лице Рэвиаса тоже не было недовольства. Всё потому, что Люк действовал "по‑своему".

Люк взглянул на Рэвиаса и вспомнил разговор с Тедом:

— Тот ты, которого помнит Рэвиас, и нынешний ты — совершенно разные люди. Ты изучил боевые приёмы Фелсона и моё фехтование. И благодаря этому ты каждый день участвовал в бесчисленных настоящих битвах и дуэлях с гениями.

Это означало, что нужно было обмануть Рэвиаса, сделав вид, что его навыки не изменились. Такое заблуждение в ситуациях, когда речь идёт о жизни и смерти, может привести к фатальным последствиям. Более того, теперь у него было секретное оружие.

'Я смогу это сделать.'

Люк крепко сжал рукоять булавы.

'Жизнь и смерть…'

На самом деле, даже после того, как он решился на Деллум, Люк задавался вопросом, есть ли другой выход. Может, ему стоит попытаться убедить Рэвиаса остаться на Западе и выполнить оставшиеся задания вместо того, чтобы отправляться на Восток? Разве не лучше взять отпуск, чем отказаться от участия? А потом он вернулся бы после окончания Второй Восточной войны. Даже сейчас, когда собралось столько родителей, он представлял, как разоблачит давние издевательства Рэвиаса и попросит о помощи. Но, всё обдумав, Люк смог только сдаться.

'Все эти методы бесполезны...'

Уговоры? Это вообще не сработало бы. Отпуск без смысла — почти то же самое, что уход из школы. Последним вариантом было остаться в академии на какое‑то время, но Рэвиас наверняка отомстил бы. Оставшиеся товарищи по корпусу наёмников или его друзья оказались бы в опасности.

'В конце концов, единственное решение — Деллум.'

Священная дуэль, Деллум. Это было правило за которым следовали наёмники, как за законом.

▼

— Обе стороны должны дать согласие на начало поединка.

— После согласия отказаться от дуэли нельзя.

— Нельзя использовать доверенное лицо.

— Если вы откажетесь после согласия, вас заставят уйти с позором.

— Бой заканчивается только тогда, когда один из участников погибает. В качестве милости победителя вы можете поставить условия, при которых проигравший будет пощажён. (Но поскольку это обычно считается бесчестным, чаще всего выбирают смерть.)

— Должен присутствовать свидетель гильдии.

— До начала боя любое причинение вреда противнику считается дисквалификацией.

▲

Люк ещё раз перечитал правила, и по его спине пробежал холодок.

'Отец точно попытается меня убить.'

Но на смену страху и напряжению пришли неожиданные эмоции. Присутствие бьющегося сердца ощущалось сильнее, чем когда‑либо. В его голове пронеслись воспоминания о последних десяти годах.

Люди, кричащие в агонии. Жестокое наказание, которому подвергали его за палатками в дни его молодости. Ужасное безумие и импульсы, пробуждаемые боевыми техниками, и так далее. Благодаря такому опыту Люк отказался от многих вещей. Он думал, что до конца своих дней будет привязан к поводьям Рэвиаса. Однако жизнь в Розенстарке показала ему, что есть и другой путь. Как мираж, перед ним замаячила возможность обрести такую значимую жизнь. Его друзья, которые сражались с испытаниями, не сдаваясь, показали ему.

Люк решительно взмахнул своей булавой.

Когда голова последнего монстра лопнула, как арбуз, урок наблюдения подошёл к концу. В тренировочном зале раздались аплодисменты и одобрительные возгласы. Родители, сидевшие на трибунах, подошли, чтобы поприветствовать своих детей. Рэвиас тоже был там.

— Ху...

Люк глубоко вздохнул и взглянул в дальний конец тренировочного зала.

Там сотрудник гильдии, которого Тед тайно нанял, неловко моргал и смотрел на Люка. Он выглядел очень встревоженным, вероятно, потому что знал, что Люк вызовет Рэвиаса на Деллум. Казалось, он спрашивал, действительно ли Люк собирается это сделать.

Люк проигнорировав этот взгляд, встал перед Рэвиасом и заговорил:

— Отец, мне нужно кое‑что сказать...

Рэвиас насмешливо ухмыльнулся.

Затем, прежде чем Люк успел что‑то сказать, он заговорил первым:

— Ты собираешься сказать, что не покинешь Розенстарк, верно?

— Так и есть. И…

В этот момент Рэвиас внезапно схватил Люка за шею.

Удивлённый Люк оказался в объятиях Рэвиаса. Со стороны это могло выглядеть как объятие, но рука, сжимавшая шею Люка, была такой сильной, что могла бы разорвать металл.

— Кхук!

Пока Люк пытался отдышаться, Рэвиас прошептал ему на ухо:

— Я знал, что это произойдёт. Я знал, что эта чёртова академия придаст тебе уверенности.

— Отец...

— Но всё в порядке. Хочешь ты того или нет, ты покинешь Розенстарк и поедешь со мной. Я это гарантирую.

'Что, чёрт возьми, он говорит?'

В тот момент, когда Люк поднял глаза на Рэвиаса, чувствуя боль, глаза Рэвиаса вспыхнули красным.

Зрачки Люка сильно расширились.

На губах Рэвиаса появилась высокомерная и жестокая улыбка:

— Как удачно, что я могу прикоснуться к Солинтейлу.

В тот момент, когда эти слова прозвучали, Люк забыл обо всех планах, которые строил последние несколько дней. Изначально, после того как мероприятие по приглашению закончится, он планировал отвести Рэвиаса в сторону и вызвать его на Деллум, предложив ему некоторые условия в обмен на пощаду. Хотя Тед и возражал, именно Рэвиас спас Люку жизнь, ведь он воспитывал его больше десяти лет. Были даже моменты, когда он проявлял отцовские чувства, пусть и фальшивые, но Люк обо всём этом забыл.

— Почему я так усердно учусь?

— Если я буду работать чуть усерднее, будущим жителям Солинтейла будет безопаснее, верно?

— Даже сейчас за замком Солинтейл роют новую могилу. Я хочу защитить их.

— Приходи в Солинтейл позже, Люк. Я хочу показать тебе одно место.

Громкий голос Эвергрин вскоре затих.

Его пустой взгляд наполнился чем‑то ярко‑красным. В это же время Рэвиас, чувствуя себя неловко, в замешательстве посмотрел на Люка.

Люк отступил назад, а в следующий момент ударил Рэвиаса ногой. Серия движений прошла плавнее и быстрее, чем он думал.

Рэвиас блокировал удар ногой скрещёнными руками. Однако его тело уже летело по воздуху. Рэвиас с трудом удержался на ногах и приземлился рядом с изумлёнными родителями. Его лицо было пунцовым. На его лице, залитом румянцем, быстро сменились растерянность и гнев. Для Рэвиаса это было самое сбивающее с толку чувство за последние десятилетия.

Но, к сожалению, его потрясение на этом не закончилось:

— Рэвиас Селсуд!!!

Крик, наполненный гневом, эхом разнёсся по тренировочному залу. В помещении быстро воцарилась тишина, но вскоре снова поднялся шум. Дети и родители смотрели на Люка и Рэвиаса с недоверием в глазах. Дело было в том, что ситуация была слишком напряжённой, чтобы её можно было назвать ссорой между родителями и детьми.

Люк шагнул вперёд, пронзая взглядом этих озадаченных людей.

Гнев, страх, несправедливость, ненависть, сожаление. По лицу мальчика пробежала череда эмоций, а затем они постепенно сошли на нет. Люди молча наблюдали за происходящим, не смея даже вздохнуть.

Люк открыл рот только после того, как к нему вернулось невозмутимое выражение лица:

— Сын безымянного наёмника Люк просит Деллума у наёмника Рэвиаса Селсуда.

В воздухе эхом разнеслись вздохи и короткие возгласы. Даже те, кто не был наёмником, знали, что такое Деллум. Это была дуэль не на жизнь, а на смерть, и, если она была объявлена, её нельзя было избежать — это была священная дуэль. В тот момент, когда мальчик произнёс эти слова, одна из их жизней была практически кончена. Именно тогда, в дальнем конце класса, дрожащий сотрудник гильдии вышел вперёд, словно подталкиваемый взглядом Теда.

Он в ужасе открыл рот:

— Эй, наёмник Люк! Зачем тебе Деллум!

Люк быстро ответил:

— Чтобы больше не доверять свою жизнь, своё будущее и ценные вещи этим грязным рукам.

Сотрудник гильдии удивлённо моргнул. Несмотря на то, что он давно работал в гильдии, он лишь несколько раз управлял Деллумом, и далеко не близким к уровню Деллума между Королём Наёмников и его преемником.

Дрожа, он повернулся к Рэвиасу:

— Эй, наёмник Рэвиас! Ты согласен?

Рэвиас медленно рассмеялся. Яростный и жестокий смех медленно расползался по его лицу, словно паук по паутине.

— Ха-ха-ха-ха-ха!

Он, который считал его своей долгосрочной пешкой, получил пинок от сына и упал. На глазах у множества влиятельных персон и Героя. Это было худшим унижением для Рэвиаса. В этот момент глубоко скрытое чувство неполноценности вырвалось наружу.

— Ха-ха-ха!

Его мощная мана смешалась с его смехом. Все, кроме Теда и Зион, поморщились и заткнули уши. В тот момент с Рэвиаса полностью слетела маска общительного человека. Все расчёты, которые крутились у него в голове, исчезли, а на их месте появилась ужасающая решимость.

Рэвиас энергично кивнул:

— Я принимаю.

Как только он закончил говорить, в его руках закружилась красная мана и быстро приняла форму огромной булавы.

— Раз так, давай начнём прямо сейчас.

Люк перевёл взгляд своих тёмных глаз на Эвергрин, которая стояла с плотно сжатыми губами, а затем повернулся к Рэвиасу.

— Ладно, ублюдок.

От Люка и Рэвиаса исходила яростная энергия. Приближаясь с огромными булавами в руках, они были похожи друг на друга, как отражение в зеркале. Ситуация была критической. Именно тогда между ними встали Фелсон и Зион.

Прежде чем Рэвиас успел что‑то сказать, Зион заговорила:

— Мы не имеем права вмешиваться в ваши дела, но это происходит на глазах у детей. Вы планируете устроить кровавую бойню у них на глазах?

Фелсон тоже вмешался:

— Было бы лучше назначить другое время и место.

Колебания Рэвиаса были недолгими. На самом деле, устраивать бойню на глазах у такого количества людей для него было скорее невыгодно, чем выгодно. Хотя он только что собирался драться, сейчас было бы лучше поступить так, как они сказали. Его свирепое лицо постепенно расслабилось.

Рэвиас кивнул:

— Как скажете.

Затем его суровый взгляд обратился к Люку.

— Ты в порядке, сынок?

— . . .

Люк тоже молча кивнул.

Обменявшись взглядами, Рэвиас и Люк вышли из тренировочного зала. Только тогда удушающее напряжение спало. Недоумённые взгляды присутствующих наконец устремились на Теда. Им было любопытно, какое выражение лица будет у того, кого можно назвать ответственным.

Но он лишь с непроницаемым выражением лица смотрел вслед уходящим отцу и сыну.

.

.

.

Один день назад.

Тед смотрел на озадаченное выражение лица Зион.

— Изначально я не планировал этого делать, но мне нужна твоя помощь, Зион.

— Я выслушаю любое разумное предложение.

Немного поколебавшись, Тед ответил:

— Ты знаешь одно из благословений Зеро — "Разрыв"?

— Ты шутишь? Конечно, знаю. Я часто обращалась к нему, потому что оно похоже на "Меч Сердца" и его принципы.

— Тогда ты, наверное, знаешь, как наиболее эффективно использовать "Разрыв".

— Они оба похожи, так что, полагаю, да. Даже если я давно не тренировалась, "Меч Сердца" — это то, что я оттачивала десятилетиями.

Глаза Теда блеснули:

— Мне нужно, чтобы ты научила одного ребёнка.