Облачённая в белое платье Финниер Роузвуд едва ли не утопала во льющихся со всех сторон комплиментах.

— Боже мой! Вы так прекрасны, леди Финн!

— Вы похожи на пламя, окружённое изящными белоснежными лепестками.

— После свадьбы к вам должно обращаться не иначе, как “Ваше высочество Финниер”.

— Вы самая красивая из всех знатных особ, которым мне довелось прислуживать. Я знала, что этот строгий, но от того не менее элегантный наряд, будет прелестно смотреться на вас.

Финн опустила голову и внезапно вмешалась в разговор горничных.

— Строгий?

— Просто... белый цвет подвенечного платья символизирует чистоту и невинность. Поэтому для банкета мы приготовили одежды такого же оттенка. О, верно. — Прислужница внезапно отложила облегающее белое платье в сторону. — Леди Финн, у вас случайно не менструация? Можем ли мы подобрать другое платье, если цвет этого вас так беспокоит?

Расправив до неприличия длинные рукава, леди безразлично помотала головой. Она колебалась между белым и красным нарядом, но у красного платья был слишком глубокий вырез, а его чересчур блестящее кружево напоминало чешую змеи.

Надень Финн это платье на банкет – укрепила бы зародившуюся в народе ассоциацию с соблазнительницей императора. В таком случае, белое одеяние намного лучше, даже если выглядит простовато.

— Если подумать, у меня задержка в пару месяцев.

Горничные закивали. Прошло действительно несколько месяцев с тех пор, как Финниер Роузвуд вошла во дворец, и с тех пор ни одна из служанок не помогала ей справляться с циклом.

Девушки обменялись многозначительными взглядами. Ещё бы, Финн ведь почти каждую ночь проводила с императором.

— Только не говорите мне...

Игнорируя возникшее у прислужниц любопытство, Финниер запустила пальцы в свои длинные волосы.

𓂃 ࣪˖ ָ𐀔

Свадьба Эдмунда Лес Сетона Мендеса и Финниер Роузвуд безусловно оказалась зрелищной.

Лепестки роз, с трепетом и лаской выращенных в оранжерее, почти полностью покрывали огромный ковёр. Алтарь оказался украшен золотом и драгоценными камнями, что величественно поблёскивали на солнце. Усыпанное жемчужной пудрой платье Финн, расшитое серебряными нитями, переливался. Благодаря нижним юбкам, сияющий подол поднимался и опускался плавно, точно крылья фей.

Люди не смолкали, обсуждая невесту, одетую в несколько раз экстравагантнее, чем императрица на собственной свадьбе. Однако, они не смели выразить возмущение открыто, ведь знали, что праздник организован не кем иным, как его величеством.

— Но разве не слишком вульгарно.

— Верно. Говорят, начавшийся на юге неурожай, непосредственно повлиял на столичное продовольствие, нагнетая обстановку.

— И только? На севере тоже ужас творится. Я имею в виду герцогство Уэльц. Даже в таком месте...

Недовольства и обсуждения бед страны стали ещё оживлённее, когда Эдмунд протянул Финн букет цветов, увенчанный драгоценными камнями.

На таком большом и важном событии, естественно, собрались не только аристократы, но и владельцы больших торговых групп на ряду с журналистами, не имеющими в жилах ни капли голубой крови. Стоило гостям вспомнить, в каком наряде свадьбу провела императрица Сотис, как всё их существо стало выражать неодобрение.

— Пока буханка хлеба – большая редкость, и люди умирают от голода....

— Ага. Ходят слухи, что в трущобах и вовсе началась эпидемия.

— Она ходит уже давно. Погибших уже негде хоронить, не говоря уже об организации самих похорон.

Сообразительная Финн прислушивалась к каждому разговору. С этого дня она станет императорским консортом, но разве на этом всё? Внебрачной дочери маркиза Роузвуда пришлось проявить терпение, однако время играет ей на руку, Эдмунд может передать Финн место императрицы, несмотря на то, что оно всё ещё занято Сотис. Её величество императрица не смогла покорить сердце Эдмунда, а вот Финн им завладела.

Проблема лишь в том, что Сотис Маригольд Мендес достаточно умна. Такой человек, как она, подходит на роль правительницы империи. Сотис достаточно вежлива, а главное – мудра.

Вспомнить только, как она без колебаний спасла Финн и не проявляла к ней враждебности. Людей достигли её нежность, сочувствие и доброта. Она решала большие и маленькие проблемы империи; Мендес и прислушивалась к жалобам простых людей, на которые её супруг не обращал внимания.

Народ верил, что Сотис – воплощение истинной матери империи, помогающей больным и нуждающимся. Аристократы смотрели на неё свысока, утверждая, что девушка получила титул только благодаря браку по расчёту, и все де не могли не признать её достижений.

Стать императорским консортом легко, а вот превзойти человека с такой репутацией куда сложнее.

— Финн, почему ты одна? Даже не собираешься ни с кем говорить?

Талию невесты, что наблюдала за гостями со стороны, в знакомом жесте обвила мужская рука. Кажется, Эдмунд был в хорошем настроении. С лёгкой улыбкой он поцеловал Финн в лоб.

— Хочешь я подам немного еды?

— Да, Ваше величество. Я съем всё, что вы выберете.

Мужчина положил на маленькую тарелку, излюбленную Финниер, рыбу.

— Ты побледнела, Финн. Можешь уйти пораньше, если устала.

— Всё хорошо. Этот день больше не повториться, и я хочу насладиться им сполна.

Финн забрала тарелку из рук жениха. Рыбка, политая соусом из лимонного сока, выглядела весьма аппетитно. Именно она когда-то стала первым блюдом леди Финниер на её первом ужине во дворце. Привыкшая есть чёрствый хлеб с сыром, девушка даже мечтать не могла о такой неописуемо роскошной трапезе.

Отрезав маленький кусочек, Эдмунд положил его в рот невесты. Казалось, в этот день он был должен ухаживать за Финн как ей только угодно.

Такая нежность безусловно вызвала у леди улыбку. Однако вскоре девушка слегка нагнулась.

— ...Угх.

И все взгляды обратились на Финниер.

— Финн?

Обычно, она бы без сомнений съела абсолютно всё, однако, судя по всему, в тот момент рыба ей пришлась не по нраву. Финн отвернулась, буквально чувствуя на себе пронзительный взгляд Эдмунда.

— Приношу свои извинения, Ваше величество. Я нехорошо себя чувствую...

Император подозвал ближайшую прислугу, чтобы отдать ей несчастную рыбу, а сам обхватил Финн за плечи.

— Сейчас же вызову доктора, а пока иди и отдохни. Ты могла заболеть. Банкет я завершу, хорошо?

— Всё нормально, я продержусь ещё не много, а если действительно начну валиться с ног... — Не успела девушка договорить, как её сразил очередной рвотный позыв.

Болтливые гости, собравшиеся в компании по два-три человека, чтобы обсудить дела насущные, замолчали. Они, предчувствуя что-то, опасались говорить о произошедшем.

Эмдунд, судя по всему, разделял их позицию. Он несколько мгновений не отрывал глаз от Финниер, а затем подозвал одну из её горничных.

— ...У Финн была менструация в последние несколько месяцев?

— П-при всём уважении, Ваше величество... Не было ни разу, с момента, как леди вошла в императорский двор.

Слова девушки сначала ошеломили императора, но несколько мгновений спустя он с нежностью взял невесту за руки, не скрывая радости.

— Финн. Финниер, может ты беременна?

Рыжеволосая леди подняла на его величество слегка изумлённый взгляд.

— Не может быть...

— Всё возможно. Ты почти не покидала моих покоев с тех пор, как поселилась во дворце, к тому же, разве мы оба недостаточно зрелые, чтобы зачать ребёнка? Мы узнаем подробности только после приёма у доктора, я с нетерпением жду его вердикта.

Лицо Эдмунда озарила улыбка. Он приказ подать запечённого цыплёнка, фаршированного малиной или ветчину по-домашнему с перцем, слегка поджаренную рыбу, политый джемом и ферментированный соком пирог с мягким и сладким вкусом. То были привычные для Финн блюда. Внебрачная дочь маркиза попробовала почти каждое, но её желудок отвергал любую еду, что хоть как-то напоминала рыбу.

𓂃 ࣪˖ ָ𐀔

В отличие от бледной девушки, император чуть ли не сиял от счастья.

— Кажется, императорский консорт скоро принесёт нам хорошие новости.

Сообразительные аристократы стали подходить к молодожёнам, доброжелательно улыбаясь.

— Правда? Что может быть радостнее подобной вести? Давненько в императорском дворце не звучало новостей о детях. Должны быть, вы очень счастливы, Ваше величество.

Эдмунд отмахивался от них, говоря, что предположения ещё не подтвердились, однако не мог скрыть своих эмоций. Он так долго ждал, когда Финн наконец забеременеет.

После рождения любимой рыжеволосого сына, император сможет окончательно избавиться сначала от Сотис. Ведь на свет появится принц – его наследник. А затем и от герцога Маригольда, который слишком уж сильно полагается на известные ему секреты.

Эдмунд мечтал встречать счастливые моменты жизни в объятиях Финн, делить с ней свою радость. По его мнению, единственное, что Сотис сделала правильно – без колебаний спасла эту женщину, после чего привела её к нему.

Если бы на них не было дорогих свадебных нарядов, любопытных гостей, он бы уже подхватил Финн на руки и закружил в воздухе.

Однако, девушка не разделяла счастья Эдмунда. Нет, словно она мыслила совсем иначе. Финниер меланхолично опустила голову. Опущенные зелёные глаза могла вот-вот застелить пелена слёз.

— Разве это хорошие новости?

— Ваше высочество, что это значит? Вы, вероятно беременны, так почему несчастны?

— Что не так, Финн?

— Даже если у меня будет ребёнок... — Добавила она дрожащим голосом. — Его станут считать отпрыском жалкой любовницы, ведь он рождён не императрицей. Это клеймо останется с ним на всю жизнь. Я готова терпеть упрёки в свою сторону, но никогда не смогу найти покоя, если невинное дитя будет страдать по моей вине.

Финн на некоторое время замолчала, пытаясь унять волнение. Банкетный зал охватила гнетущая тишина. Оценивающие и осуждающие взгляды неминуемо напомнили девушке о том самом дне, когда её едва не продали. Это воспоминание естественно заставило тело Финн вздрогнуть. На глазах рефлекторно выступили слёзы.

— В-вы знаете, душа правительницы империи отделилась от тела, и она не проснётся...

Ошеломляющее заявление Финниер вызвало очередную волну холодной, удушающей тишины.

— О чём ты, Финн?

Внебрачная дочь маркиза выцепила из толпы двух особенно взволнованных людей. То были Леман Перивинкл и Марианна Роузвуд, союзники Сотис, что не позволяли ей сорваться с края пропасти.

Финн продолжила, не сводя с них глаз:

— Её величество Сотис не просыпается, потому что её душа отделена от тела.