Бродя по подземному городу, Михалыч безэмоционально наблюдал за алкоголиком, страдающим ломкой. Тот шёл рядом, не упуская возможности заглянуть в очередной домик или переулок.

— Слушай, Гарольф, — начал Михалыч.

— Да? — Гарольф открыл крышку рядом стоящей бочки.

— У меня столько вопросов... Что ты делаешь?

— Ищу выпивку, — спокойно ответил Гарольф и скрылся за очередным поворотом.

— Нам бы еды найти, кушать хочется, — продолжал Михалыч.

— Да, ты прав. Без провизии нам долго не протянуть. Пока я осматривал здания, я нашёл немного черствого хлеба.

Ситуация душила своим отсутствием дальнейшей перспективы на выживание. Голод, почему-то, чувствовался не так сильно, как обычно, хотя Михалыч не ел уже довольно давно.

— Может, тут водится какая-нибудь живность? Змеи, ящерицы или крысы на крайняк, — рассуждал вслух Михалыч.

— Напрасно расходуешь фантазию, друг мой, — парировал Гарольф. — Местное подземелье отпугивает всю живность, пока в нём есть артефакт.

— То есть, как только кто-то его зачистит, здесь появится то, что мы сможем убить и съесть?

— Или здесь появится то, что убьёт и съест нас, — добавил Гарольф.

— Возможно, нас успеют спасти. Надеюсь, про нас не забыли...

— Про нас-то может и забыли, но не забывай, что тут трое дворфов. Очень ценные кадры, за ними точно спустится поисковая группа.

Пройдя по главной дороге до самого края города, перед ними оставалась только монументальная стена из камня, в которой был высечен проход.

— Довольно тонкая работа, — заметил Михалыч.

— Тут написано... эээ... — прищурившись, читал Гарольф, — что-то на дворфийском... Лестница, этаж два, разветвления, вода...

— Вода? Ты умеешь на дворфийском читать?

— Я умею, но только немного. Знание языка сильно помогает при исследовании старых дворфийских структур.

Спустившись по дорожке, им открылся удивительный вид: огромное озеро пресной воды, в котором небольшими косяками плавала рыба. Озеро было окружено небольшими деревьями и заброшенными полями, в углах росли какие-то мелкие грибы, а в ямке у озера копошилась колония маленьких улиток. И даже среди этого тихого и умиротворяющего места нашлось место для каменных статуй.

— Нам очень повезло, видимо, камушки тоже чем-то питались, — сказал Гарольф. — Ты иди набери грибов и хвороста, а я попробую поймать рыбу.

— Каким собственно говоря образом? У нас нет ни удочки, ни сетей, ни копья.

— Это не проблема, — Гарольф сел рядом с колонией улиточек, достал маленькую палочку с заостренным концом и начал выковыривать улиток из их домиков.

Набрав небольшое количество улиток, он положил бездомных моллюсков в котелок и опустил его в воду.

— Подожди, я думал, это была твоя шляпа, — сказал Михалыч.

— Шляпа… котелок… Какая разница, если оно покрывает голову? — ответил Гарольф.

— В любом случае, мне тебя жаль, — смотря на это, говорил Михалыч. — Наивно полагать, что рыба настолько глупая и сама заплывет тебе в... котелок.

— Прояви терпение, — сказал Гарольф. — Лучше разведи костер, у нас уже есть улов.

В котелок заплыли несколько рыбок, поедая улиток и изучая стены металлической тары.

— Але оп! — плавным движением Гарольф вытащил из воды котелок, в котором суетливо плавало несколько небольших рыбок. — Давай приготовим суп.

Он поставил котелок на костер, который начал медленно нагреваться. Гарольф добавил немного соли и какие-то травы, которые сорвал прямо у костра.

— Остается только ждать, — сказал он, вздыхая.

Вкусно поев, они собрали свои вещи и осмотрелись.

— Тут, помимо входа в это место, есть еще несколько проходов, — заметил Михалыч.

— Ага, вероятнее всего, здесь шла добыча руды, — предположил Гарольф.

— Смотри, у того прохода стоят статуи, — Михалыч указал в сторону прохода с тремя выбегающими из него статуями. — Они от кого-то убегали?

— Или от чего-то, — Гарольф взглянул на табличку у входа. — Тут написано "уровень три".

Из туннеля с лестницей, застывшие от ужаса, выбегали трое дворфов.

— Скорее всего, это оно... — заговорил Гарольф, указывая на свежие следы. Он наклонился, чтобы осмотреть их. На пыльном полу проглядывались отпечатки обуви.

— Судя по всему, это твои приятели решили прогуляться. Ослаф и его компашка, всяко больше моего понимают, что тут написано, — продолжал он.

— Мы пойдем за ними? — спросил Михалыч.

— Да, нельзя допустить, чтобы они открыли ворота.

— Почему?

— Подземелья представляют опасность сами по себе. Ты не представляешь, какие ужасы могут выползти из них, если открыть их двери.

— Хочешь сказать, проклятье — это не самое страшное?

— Проклятье — это лишь следствие того, что здесь стоит подземелье. В его стенах — божественные силы, охраняющие артефакт. Если те бестолочи откроют врата, то можем умереть не только мы, весь город может пострадать от последствий.

Они шли по винтовой лестнице, которая казалась бесконечной. Тусклый свет на каждом круге давал блеклую надежду на конец пути, но каждый раз это оказывался магический светильник с синим кристаллом, каких в этой шахте было полно. Иногда им попадались дварфы, застывшие в странных позах посреди лестницы.

— Я думаю, скоро уже спустимся, — сказал Гарольф, пытаясь подбодрить Михалыча.

— Слушай, Гарольф, — Михалыч прервал его.

— Мм?

— Расскажи, откуда ты столько знаешь про подземелья?

— Ммм, когда-то я был рыцарем в отряде героя, и мы покоряли одно из подобных подземелий, — ответил Гарольф своим спокойным голосом.

— Когда-то? Я сколько себя помню, ты всю жизнь работал в этой шахте.

— По виду и не скажешь, но я гораздо старше, чем кажется.

Беседуя, они подошли к концу лестницы и вошли в мрачную пещеру.

— Вот мы и здесь, судя по всему, мы уже близко, — Гарольф осмотрелся.

— А почему ты приехал в эту дыру и, ну... спился?

— А вот это уже не вашего ума дело, юноша! — возразил Гарольф.

— Юноша? Мне под тридцатник.

— Я бы так не сказал.

— Так стоп, подожди, — Михалыч остановился и инстинктивно начал ощупывать лицо. — Я сейчас вообще ничего не понимаю, мне нужно посмотреть на себя где-нибудь.

— Вооон там лужа есть, иди глянь, — указал он пальцем на лужу у стены.

В пещере росли небольшие кластеры кристаллов, погребённые в слоях породы, что делало её не слишком светлой. Михалыч подошёл к луже и обомлел.

— Ну что, убедился? — спросил Гарольф.

— ...

— Да, я понимаю, для тебя это шок, но жизнь на этом не заканчивается, ищи во всём плюсы. Тебе на вид не больше двадцати пяти, постройнел, физиономия у тебя теперь не такая стрёмная, а кто скажи мне, не мечтает помолодеть? Правда, для этого тебя пришлось размазать молотком.

— ...Посмотри пожалуйста.

— Что? Что посмотреть? Я уже оценил твои изменения, — Гарольф зашагал в сторону Михалыча. — Ну что там?

— Посмотри туда, — указал он в сторону прохода.

— Мм? М!? Это оно, — Он прищурил свои глаза.

— Ты мне лучше скажи, что это?

— Подземелье.

В каменной стене стояли огромные ворота высотой в семь метров, потолок пещеры поддерживали две огромные каменные колонны. За синеватым светом проглядывались руны, выдолбленные в колоннах и дверях. Вход в подземелье завораживал своей красотой и таинственностью, над ним была выдолблена надпись, а у входа стояли каменные статуи.

— Ты знаешь, что там написано? — спросил Михалыч.

— Я похож на того, кто будет изучать давно мертвый язык?

— Ну да, само собой.

Ворота были приоткрыты; здесь явно уже кто-то был.

— Мы не успели, но раз ничего не произошло, то это не тот тип подземелий, из которых вылезают монстры.

Они втиснулись в дверь и пошли вперёд.

За ней красовался просторный холл, покрытый многовековой пылью. Стены украшали древние фрески, а из мебели тут были только каменные статуи, некоторые из которых были практически раскрошены. В конце холла было больше всего таких статуй, и все они стояли у одной сравнительно небольшой двери, всю её окутало синее свечение. Рядом с ними стоял Лука.

— Бедный Лука.. — Остановился перед ним Михалыч.

— Идём, ему уже не помочь, — серьёзно заявил Гарольф.

— Ты уверен, что вообще безопасно открывать её?

— Возможно. Но сейчас там находятся люди. Надеюсь, ещё живые.

— Хорошо, — Михалыч последовал за ним.

Гарольф приоткрыл дверь. Свечение стало потихоньку угасать, пока полностью не потухло. Дверь была открыта. А за ней — лишь на удивление чистый коридор.

— А вот это уже неожиданность… Такого я не помню, — удивился Гарольф.

— Мы точно идём?

— Идём.

Михалыч сделал шаг вперёд, проходя в коридор.

— ооОО? АААа ахахахахха, дааааа!

Он услышал крик у себя за спиной и моментально развернулся.

Дверь закрывалась, а Гарольф с криком протискивался в узкую щель в проходе.

— Ты что делаешь?!?!

— У этого камушка фляга на поясе!!! Фляга!! Нетронутая!!!

Дверь все закрывалась и закрывалась. Гарольф уже полностью протиснулся за неё. И вот, дверь захлопнулась, оставив Михалычу лишь замшелый сапог. Он вновь остался наедине с собой.

Коридор стал заливаться ослепительно синим светом, казалось, что он повсюду, словно его можно потрогать.

— Будь осторожен, — в голове Михалыча возникла странная мысль, голос, который предостерегал его.

Вдруг тьма коридора залилась ярким светом, казалось, его можно было потрогать. Его ослепило, а когда зрение его адаптировалось, он встал как вкопанный.

— Это… Где я? — он окинул взором просторы.

Перед ним раскинулись пшеничные поля, реки, небольшие леса. Вдалеке виднелась деревушка, из труб маленьких деревянных домиков шёл дым — там явно кто-то жил. И среди всего этого вида, гордо возвышался замок.

— Всё выглядит таким реальным. Трава под ногами, небо над головой. Ветерок такой прохладный и приятный.

Михалыч обернулся, но двери за ним не было. Лишь небольшой холм.

Он всё ещё пытался осмыслить все происходящее, но ничего не поддавалось логике.

— Ладно, узнать, в чём дело, — Михалыч зашагал по вытоптанной тропинке среди полей. Пшеница, играя золотом на свету, переливалась и колыхалась по ветру. Деревья шелестели своими зелёными листочками, а птицы пели серенады.

Шаг за шагом он приближался к небольшой деревушке.

Чем ближе он был к ней, тем отчётливей слышал голоса и шум, исходящий из неё.

— Надеюсь, меня не прогонят вилами, как чужака, — подумал он.

Михалыч пересек небольшой деревянный заборчик, который окружал деревушку, и прошёл мимо первого дома.

Вдали виднелись люди, он бодро зашагал в их сторону.

— Привет, парень! — Вдруг услышал он со стороны.

Обернувшись, он увидел небольшую кузницу, а за наковальней стоял мужичок лет сорока и активно работал молотом по раскаленному железу.

— Здравствуйте, — замешкавшись, ответил он.

— Тебя я тоже раньше не видел. Ты прибыл с теми дворфами?

— Нет, но я из тех же мест, что и они.

— Понятно, мне эти трое не сильно понравились. А как тебя звать?

— Михалыч.

— А меня Рузвельт, приятно познакомиться. Если устал, зайди вон в тот домик, моя жена тебя накормит и выделит кровать, чтобы ты смог отдохнуть.

— Спасибо большое.

— Не за что, по глазам вижу, что ты добрый человек. Делай добро и оно вернётся, да?

— Да, вы правы.

— Ну хорошо, Миша, иди и отдохни после долгой дороги, — он отложил кусок железа, который теперь больше напоминал подкову, чем прежде.

— Да, спасибо большое, — Михалыч направился к домику, на который указал ему Рузвельт.

Вокруг было не так много людей, но каждый был чем-то занят. Кто-то перегонял скот, кто-то развешивал бельё.

Михалыч отворил двери дома, предварительно постучавшись.

— Здравствуйте! — сказал он, заглядывая внутрь.

— Ох, добрый день, мы вроде не ждали гостей, но заходите-заходите.

Михалыч зашёл внутрь. Внутри было очень уютно. Приятно пахло травами, что сушились близ печи, и свежеиспеченным хлебом.

— Ваш муж наказал мне зайти и отдохнуть после дороги. Надеюсь, я не сильно вам мешаю.

— А, нет-нет, всё хорошо. Присаживайся, Михалыч. Я же правильно произнесла? — женщина с доброй улыбкой на лице смотрела на него.

— Да, всё правильно, — в недоумении ответил он.

— Тогда хорошо, садись сюда, сейчас я накрою на стол. А там к нам и мой муж присоединится.

— Да, спасибо.

Он сел и принялся ждать.

Что же здесь происходит? — думал он. — Ко мне тут так добры, может, до поры до времени.

Он сидел за столом, пока жена Рузвельта ходила туда-сюда, накрывая на стол. За окном были слышны крики детей — они весело резвились на улице.

– Почти все готово, – сказала она, поставив на стол котелок с похлебкой.

– Пахнет вкусно, – отметил Михалыч.

– Спасибо-спасибо, сейчас позову мужа, а ты можешь расставить тарелки на нас троих. Они вон там, – она показала на стопку тарелок с ложками, которые лежали на печи.

– Да, хорошо.

– Давай-давай, сейчас придем и все вместе пообедаем, – она скрылась за дверью.

Михалыч принялся расставлять тарелки.

– Так непривычно, навевает воспоминания...

– Ох, дорогая, как вкусно пахнет! Ты у меня готовишь лучше всех, так ведь?

– Хи-хи, да, дорогой.

Рузвельт со своей женой зашел в дом.

– Прошу к столу, – радостно сказала его жена. – Спасибо, что расставили тарелки, Михалыч.

– Не за что, это меньшее, чем я могу вас отблагодарить.

– Ха-ха-ха, я знал, что ты хороший парень, – рассмеялся Рузвельт, хватаясь за ложку.

– Да, дорогой, я тоже сразу поняла, что это так, – ответила ему жена.

– Приятного аппетита! – проговорили они синхронно.

Михалыч взял ложку и уставился на котелок. Он все еще был сбит с толку.

– Что-то не так? – поинтересовалась миловидная женщина.

– Нет, все хорошо, – Михалыч принялся черпать похлебку из котелка, переливая в тарелку.

Он зачерпнул немного ложкой и попробовал. – Ммм, это так вкусно! – воскликнул он.

– Я же говорил! Ха-ха, моя жена готовит лучше всех!

– Да, вы правы, – он принялся есть дальше.

Ложка за ложкой, он съел все почти залпом.

Вдруг сознание его поплыло, а живот заболел.

– Ох, простите, простите, я не могу, – заговорил Михалыч.

Семейная пара уставилась на него с удивлением.

– Простите, простите, вы так... Буэээээ, – он громко рыгнул.

Они продолжали на него смотреть.

– Я не могу сдерживать это, а вы так добры ко мне, я все испортил, – сказал Михалыч, когда они смотрели на него.

– Ха-ха-ха, – наконец рассмеялся Рузвельт. – Ты так хорошенько рыгнул, парень. Лучше нет похвалы для готовки моей женушки, ха-ха-ха.

– Ох, ты так мил, Михалыч, спасибо, – ответила она.

Они рассмеялись и продолжили есть.

– Что? И вам не противно? Вы не будете ругаться и выгонять меня?

– С чего бы, парень, ты не сделал ничего плохого, а даже наоборот, ха-ха, – успокоил его Рузвельт.

Михалыч был в ступоре; он не понимал, что здесь происходит. Чувство облегчения и инстинктивный стыд за свои действия все еще конфликтовали между собой.

Он постарался откинуть эти мысли и наконец задать вопрос.

– Расскажите, пожалуйста, где я нахожусь?

– М? Ты в деревне, недалеко от столицы королевства Игдрам, парнишка, – ответил Рузвельт.

– Игдрам? Звучит очень знакомо.

– Так-то других королевств и нет, ха-ха-ха.

– Да, точно, хе.

– Что-то еще?

– Да, я хотел бы узнать, куда направились дворфы.

– А, эти грубияны? Да, они направились в столицу, в замок короля. Ты сможешь дойти до туда прямо по главной дороге, никуда не сворачивая.

– Король?

– Да, он управляет этими землями, принося в них покой и достаток, – сказала жена.

– Думаю, мне тоже туда нужно.

– Вполне-вполне, – ответила жена. – Король очень добр, он примет всех, кто того захочет.

На этой ноте они закончили трапезу и приступили убирать стол.

– Вам помочь? – поинтересовался Михалыч.

– Нет, не стоит, но спасибо, – ответила женщина. – А ты не хочешь остаться?

– Спасибо вам большое за гостеприимство, но мне очень надо идти, – с поклоном ответил Михалыч.

– Ха-ха, это тебе спасибо, парень. Надеюсь, мы еще встретимся.

– Да, прощайте.

Он вышел из дома и посмотрел в сторону замка.

– И что же мне делать? – думал он. – Ничего не остается, только идти вперед.

Михалыч направился в сторону замка.

Он брел к окраине деревушки; люди улыбались и здоровались с ним. Кто-то даже предлагал припасы на дорожку, но Михалыч вежливо отказывался.

Вновь окинув взглядом поля и речку, что простиралась от самого замка, он оценил предстоящий путь и выдвинулся в путь.

Идя по большаку, он любовался местными красотами. Этот мир радовал его своими людьми и видами. Дорога была извилиста и долга, но это его не смущало. Ему было просто приятно здесь находиться, идти и чувствовать ветерок в волосах.

Казалось, он шел уже вечность, а замок все не приближался.

Михалыч в этот момент уже подходил к небольшому лесу; дорога шла прямо через него.

Он вступил в лес и, уже ступая более тихо, продолжил свой путь.

Вокруг окружал его легкий и успокаивающий запах еловой свежести.

Но все это прервал чей-то крик.

– Помогите!!! Кто-нибудь!! – срывая голос, звала на помощь какая-то женщина.

Михалыч рванул на голос. Источник криков был где-то вглубь чащи. Распахивая перед собой ветви, он бежал и бежал, пока не вышел на опушку. Там он увидел девушку лет двадцати, которая держала на руках молодого парня. Михалыч тут же подскочил к ним.

– Что с ним случилось?

– Я... я не знаю, – разрыдалась девушка. – Он просто упал, а сейчас только и шепчет и шепчет.

Она разрыдалась, сжимая его все крепче.

Михалыч, не теряя времени, наклонил голову к его рту.

– Ох, мне так больно, – хрипел он. – Больно, но, но наконец я чувствую себя живым.

Михалыч ничего не мог поделать, просто продолжал слушать.

– Ты... не верь, – не успел он договорить, как замолчал и испустил последний вздох.

Девушка все еще держала его на руках, тихо заливаясь слезами.

Вдруг тело парня на ее руках стало полупрозрачным. Руки девушки проглядывались прямо сквозь него. Он начал потихоньку исчезать, пока вовсе не растворился в воздухе. Девушка сидела и смотрела на свои руки. Чуть погодя она перевела взгляд на Михалыча.

– О, здравствуй, мы еще не виделись с тобой. Ты заблудился?

– А? Нет, ты звала на помощь, вот я и прибежал.

– Разве? Хи-хи, если хотел познакомиться со мной, то мог бы придумать что-то поинтереснее. Хи-хи, ладно, это тоже было неплохо.

– Разве твой парень не умирал только что у тебя на руках?

– Парень? Хи-хи, у меня его нет, знаешь ли. А так ты решил узнать, свободна ли я? Ну ты и придумщик, мне нравится.

– Понятно... – Михалыч уже ничего не понимал. – Так что же ты тут делала тогда?

– Я? Собирала грибы, – улыбнулась она.

– А две корзинки тебе зачем?

– Две? Хм, не знаю. Наверное, чтобы собрать вдвое больше грибов, хи-хи.

– Ладно...

– Ох, я их опрокинула. Помоги собрать, пожалуйста.

– Хорошо...

Он поднял одну корзинку и стал возвращать в неё грибы.

– Ты такой смешной. Так со мной ещё никто не знакомился.

– Да, наверное.

– Но что-то ты притих, всё хорошо?

– Да, да, всё хорошо.

– Ну и славно, – она закончила собирать вторую корзинку. – Блин, две полных корзинки я точно не донесу, поможешь мне?

– Хорошо, а где ты живёшь?

– Да тут недалеко. В моей деревушке живут в основном дворфы, их у нас в королевстве вообще много, хи-хи.

– Пойдём тогда, уже начинает темнеть.

Он встал, подняв корзинку полную грибов с земли.

Девушка взяла его за руку и повела по маленькой тропинке среди деревьев.

– Милая девушка по доброй воле берёт меня за руку, это сон? – спросил Михалыч.

– Нет, дурашка, это не сон.

Они прошли лес по запутанным тропам и вышли к каменной изгороди.

– Давай сюда, – она протиснулась в небольшую расщелину между камнями.

Михалыч последовал за ней.

– Вот мы и дома, – обернулась и сказала с улыбкой она.

Михалыч оказался в знакомой деревушке. Все дома были здесь из камня с плоскими крышами. Шум и веселые крики наполняли это место, спрятанное среди леса.

– Идём, я покажу, где мой дом, – продолжила она.

– Стой, а как тебя зовут?

– Изольда, а тебя?

– Михалыч.

– Интересное имя, ещё ни разу такого не слышала. Ну что, пойдём уже?

– Да.

Они вышли на главную улицу, повсюду были одни дворфы. Многие распивали пиво прямо на ходу, некоторые сидели на бочках у неказистых домов и весело болтали. Это место было очень оживлённо.

– Не потеряйся, – Изольда схватила его за руку и потянула за собой.

Они прошли пару домов и завернули за угол. Там, чуть поодаль, стоял дом.

– Вот мы и пришли, – радостно подскочила она к дверям, приглашая в дом.

– Мне можно войти? – удивлённо спросил он.

– Конечно, ты же мне помог всё-таки, заходи.

Михалыч вошёл в тьму, которая окутывала пространство за дверью. Было уже поздно. Изольда прошла вглубь и скрылась в темноте. Зажжённая свеча осветила дом тусклым светом.

– Не стой в дверях, проходи. Сейчас я разожгу камин, – сказала она.

– Эм, хорошо, – он прошёл внутрь и присел на стул, который стоял ближе к камину.

– Сейчас огонь разгорится.

– Слушай, о том парне…

– О каком?

- Там, в лесу, он был с тобой, а потом…

– А, хи-хи, ты о твоём способе познакомиться со мной, да? – Прошептала она, потревожив разгорающиеся бревна кочергой. – Это было необычно.

У Михалыча не оставалось слов, он видел, что дальнейшие расспросы ничем не помогут.

– Хи-хи, ты меня очень удивил там. Слушай, я ведь понимаю, чего ты хотел, – она взяла его руку. – Ты мне тоже сразу приглянулся.

– Ты хочешь сказать, что я тебе понравился?

– Ну, не говори так прямо, – она опустила глаза и понизила голос. – Это смущает, знаешь ли.

– Это не шутка?

– Нет, ты что, не понимаешь, дурашка? – она схватилась за его руки.

– Нет, не понимаю.

– Хи-хи, ладно, давай тогда просто проведём этот вечер вместе, а потом ты всё сам поймёшь, – она вновь улыбнулась и направилась вглубь помещения. – Сейчас я всё устрою.

Изольда наклонилась, нащупывая что-то в темноте. Это был люк. Она открыла его и обернулась к Михалычу.

– Для начала по пиву? – она задала риторический вопрос и спустилась в погреб.

Михалыч всё это время не мог найти себе место.

– Светлое или темное?

– А? Темное, пожалуйста.

Изольда поднялась из погребка, в руках у неё был небольшой бочонок. Она поставила его на стол и достала с верхней полки два стеклянных бокала.

– За знакомство!

– Ага...

– До дна!

Распивая за столом пиво, в окне виднелась полная луна. Изольда, освещённая лунным светом, казалась будто бы пришла из сна. Её волосы были черные как смоль, а во мраке избы её бледная кожа сверкала.

– Изольда?

– Да? – сказала она с улыбкой.

– Слушай, а мимо вашей деревни не проходили трое дворфов?

– Хм, я слышала о них, они выпивали в таверне. Зачем ты интересуешься ими? Сейчас здесь с тобой я, – Изольда медленно начала приближаться. – Ты ведь хочешь?

– Хочу... чего? – растерялся Михалыч.

– Вот этого... – она взяла его кисть, раскрыла её и приложила к своей груди.

– Чт... что ты делаешь?

– Я хочу твоего внимания, дурашка, – её руки медленно стягивали лямки её платья.

Изольда опустила своё платье.

– Тебе же нравится смотреть на меня?

– Остановись, – Михалыч встал из-за стола. – Я не желаю продолжать весь этот цирк. – Просто ответь на гребанный вопрос. Где дворфы?

Изольда смотрела на него, потеряв дар речи.

– Где дворфы?! – крикнул уже Михалыч.

– Они... они в таверне. Она прямо на главной улице... – она начала натягивать платье, отходя от него всё дальше и дальше.

– Хорошо, – сухо ответил Михалыч. – Спасибо за пиво. И прости, не думаю, что ты вообще понимаешь, что происходит. Да и я сам не понимаю, но так не может продолжаться.

Михалыч поднял кружку, отхлебнул пару глотков уже тёплого пива и направился к выходу.

– Постой... – Громко хлопнувшая дверь не дала ей договорить.

Он шёл прямо в таверну, не обращая внимания на проходящих мимо дворфов-выпивох.

– Здесь значит, – Михалыч остановился у дверей, из которых доносился радостный шум.

– Ослаф! – он отворил дверь и крикнул.

Все притихли, кто-то уронил выпивку на пол с громким звуком.

Михалыч повернулся к шуму и увидел опешившего Ослафа, сидящего с раскрытым ртом и выпученными глазами.

– Пошли выйдем, есть разговор, – бросил он в его сторону и захлопнул дверь.

Михалыч ждал его за таверной, но Ослаф всё медлил.

– Михалыч? Это ты? – наконец показался он из-за угла.

– Он самый, надо поговорить.

– С... слушаю, – дрожал дворф.

– Что здесь происходит?

– А что? Что должно происходить?

– Ты меня, сука, не понимаешь что ли? Что здесь происходит? Тут не жизнь, а какая-то приторная гадость.

– Мы живём тут уже месяц. Пиво, девочки, веселье. Тебе не нравится?

– Мне? Нет, мне не нравится. И что? Месяц?

– Да.

– Интересно... Ладно, где Агапон?

– Он сбежал ещё у озера, – робко ответил Ослаф.

– Надо будет поговорить с ним, как выберусь.

– Стой. Ты хочешь выбраться? Почему? Тут же даже такому, как ты, есть место.

– Даже мне? Ха-ха, да, здесь мне явно есть место. Но, в отличие от тебя, имбицил, я прекрасно понимаю, что это не жизнь. У тебя в нашем мире было всё, ты ощущал себя на коне, правильно? И всё равно ты предпочёл это место.

– Но если ты выйдешь отсюда, всё это место может исчезнуть.

– Тем лучше. Я всегда чувствовал себя изгоем и надеялся на лучшее каждый новый день. А ты и твои друзья смеялись надо мной. И я всё равно вернусь. Знаешь почему? Потому что я не боюсь оскорблений, презрения или ударов. Реальный мир жесток, но он лучше этой сладкой лжи.

– Прошу тебя, не делай этого, – умоляя, Ослаф упал на колени.

– Тебе тут так понравилось?

– Я ведь тоже был изгоем, – Ослаф ударил лбом об пол.

– Что?

– Мне нет места среди настоящих дворфов. Я переехал в Новер, чтобы начать всё сначала. Я много работал, чтобы заслужить уважение и работать на пятом уровне.

– Уважение?

– Я вёл себя так только потому, что боялся потерять авторитет, который наконец обрёл. Я воровал по ночам кристаллы с проклятых, я избил тебя в баре, убил тебя... только потому, что хотел... – Ослаф замолчал.

– Что ты хотел?

– А что бы все подумали, если бы я простил тебе такое? – Ослаф поднял голову.

– …Ясно, – ответил Михалыч спустя несколько секунд.

– Прошу, прости меня... – Ослаф заплакал.

– Нет.

– Почему, почему, почему ты просто не умер... – Ослаф бился лбом об пол. – Проклятое подземелье... ненавижу, ненавижу, ненавижу.

Он поднял свою голову, глаза его были залиты кровью, а лоб расшиблен.

– Мне тебя жаль, – Михалыч кинул на него презрительный взгляд и пошёл прочь от этого места.

Он всё думал и думал об этой ситуации.

Михалыч направился прямо в замок.

– Не всё так однозначно, значит, – думал он. – И вправду, у всех свои тараканы в голове, но у этого тараканы довели до такого...

Он пнул камень у дороги.

– Ничего, я познакомлю всех с суровой реальностью.

Стало светать, он прошёл уже достаточное расстояние, но всё ещё не вышел из леса. Замок стал проглядывать сквозь кроны деревьев. Михалыч ускорил шаг, перешёл на бег и выбежал в поле. Ослеплённый утренней зарёй, он видел большой замок. Замок, в котором он мог наконец найти ответы.