Утро в Новере начиналось заурядно. Шахтерский городок, расположенный на самом юге трех королевств, не принадлежал ни одному из них.

Здешняя местность была полна горных хребтов, пики которых, уходя за облака, величественно пронзали небосвод.

А в самом низу, сопровождаемые первыми лучами солнца, толпы шахтеров сливались из всех улочек в огромную серую массу. Они проходили мимо причудливых домов и ларьков, полных изделий из разных магических инструментов.

В переулках, задыхаясь от кашля и проводя время в обнимку с бутылкой дешевого спиртного, сидели обездоленные безработные. Некоторые из них были покрыты кристаллическими наростами, излучающими синее свечение. Кто-то в прошлом был обычным рабочим, а кто-то колдуном из геологического отряда, но все они едва ли могли сводить концы с концами.

Их всех объединяло одно — все они когда-то работали в шахте. Со временем, однако, некоторые начали слабеть. Некоторые успели вовремя сбежать, а другие, ослепленные жаждой наживы, остались.

Пухленький мужчина небольшого роста явно выделялся среди массы шахтеров. Он не выглядел странно: у него была такая же одежда, такая же каска и такое же уставшее лицо. Однако люди отступали от него.

Проходя мимо дома, который выделялся среди остальных своими размерами и белокаменным стеами, он заметил дворфа с рыжей бородой, подозрительно выходящего из двери для прислуги. Тот был одет в шахтерскую робу и держал за пазухой медную каску с установленным в центре магическим камнем. Это был дом местного барона, чья дочь была известной прошмандовкой. Такие секретные гости были не редкостью в этом доме.

Повернув голову к толпе, он отвлёкся от наблюдения за дворфом и осмотрелся. Кто-то держался за голову, вспоминая вчерашний вечер в местной харчевне, кто-то пересчитывал монеты в холщовом мешочке, а кто-то, к удивлению, весело беседовал.

– Неужели кто-то действительно рад очередному дню в этом богом забытом месте? – подумал он.

Не успев даже закончить мысль, он почувствовал тяжесть в желудке и комок, подступающий к горлу.

Опять…

В следующую секунду, осознавая последствия, он принял то же решение, что и всегда.

Громкий рыг сотряс воздух, и наступила мертвая тишина.

Люди вокруг не удивились; лишь некоторые бросали недовольные взгляды

– Я же говорил – промолвил кто-то из толпы, и с ухмылкой выхватил медяк у товарища.

Мужичок ничего не мог поделать, лишь глубоко вздохнул, набрав полную грудь воздуха.

Он жил в этом шахтерском городке всю свою памятную жизнь и ему всегда приходилось терпеть насмешки и издевки со стороны окружающих.

С самого детства он был хилым и болезненным, и никто так и не смог определить причину его недуга. В этом городке, где было всего пара лекарей, максимум, на что они были способны – это диагностировать несварение.

Откинув тяжелые мысли о произошедшем, он посмотрел на подножие горы, куда вела единственная вымощенная щебенкой дорога.

Именно туда, к подъему, направлялись все эти люди, ожидая начала очередного дня изнурительного труда.

Когда-то их город был одним из трех главных центров по добыче магических камней и руды. Но со временем, шахта за шахтой истощалась. В итоге, осталась только одна – когда-то затопленная. Работа в ней требовала рисковать жизнью каждый день.

У входа в шахту располагались производственные склады, контора и небольшой медный колокол. Его звон сулил начало рабочей смены. Толпа собралась у колокола, в ожидании чего-то.

– На первый уровень отправятся группы Бромгара, Эльгаруса и Мильтада, – велел грозный голос.

Мужчина в чистой робе стоял на деревянном ящике, возвышаясь над толпой. Он был в очках, которые, казалось, пытались скрыть его кривой и неказистый нос. Он продолжал перечислять группы, пока не дошел до шестого уровня.

– На шестой уровень отправятся группы Агапона, Натаниэля и... – мужчина скорчил лицо. – Михалыч, ты тоже пойдешь на шестой. Только не смей опять что-то выкинуть. Помни, твоя задача – расширить и укрепить уровень, а не разрушать его.

Некоторые с ухмылкой косились на Михалыча. На нижние уровни шахты отправляли тех, кого не жалели: стариков, пьяниц, и тех, кого недолюбливали. Все из-за проклятья, вызывающего синий геоморфоз. Проклятье проявлялось постепенно: сначала – легкая слабость, затем – кашель, синяки по всему телу, нарывы, и в конце – кристаллические наросты, светящиеся синим светом.

Михалыч, освещенный мрачным светом магических светильников, которые уже давно изжили свой срок, шел по длинным, скошенным коридорам к своему участку работы. Проходя очередной поворот он увидел шахтера, облокотившегося спиной к стене и практически сидящего на холодном каменном полу.

– Мужик, тебе нормально? – поинтересовался он.

Мужчина лишь тихо хрипел, не подавая признаков заинтересованности. Его глаза были открыты, но взгляд устремлен в пустоту. Такие сцены были не редкостью для этой шахты, особенно на нижних уровнях.

Безымянный мужчина был одет в шахтерскую робу; на пыльном полу виднелись следы рабочей обуви. Почти все его тело окаменело. Лицо напоминало одушевленную каменную статую, изуродованную опухолями. Каменные опухоли и нарывы, излучающие бледно-голубой свет, покрывали его тело. Он едва осознавал происходящее, но что-то привело его сюда – как и многих других, пришедших сюда умирать.

– Михалыч! – кто-то окликнул его со спины.

Он повернулся и увидел знакомого дворфа с рыжей бородой средних лет. Или не средних, ведь определить возраст долгоживущих рас сложно, не спросив об этом напрямую.

– Привет, Ослаф. – поприветствовал его Михалыч.

– Прекращай пялиться. Он уже труп, – бросил Ослаф, не оборачиваясь.

– Но он еще дышит. – возразил Михалыч.

– Ты бы не занимался херней. Лучше укрепи там все как следует. А то я не хочу потом оказаться под завалом. – сказал Ослаф, положив руку на плечо Михалыча.

– Можешь взять меня в свою группу после укрепления? Хотелось бы хоть раз заработать приличную сумму, – попросил Михалыч.

– Тебя-то? Ха-ха! – Ослаф громко рассмеялся. – Твое предназначение – обезопасить мне добычу руды на нижних уровнях. А потом можешь помереть, как этот доходяга. – сказал он, взглянув на бедного шахтера.

– Но хотя бы на один раз... Мне бы оплатить проживание, да на еду. – пробормотал Михалыч.

– Ты что, глухой? Иди и работай на благо таких, как я. И не лезь со своими идиотскими просьбами. – рявкнул Ослаф, насупив брови.

Дворф молча схватился за кирку и, освещая путь своей каской, направился к тусклому свету в конце коридора. Михалычу ничего не оставалось, кроме как спуститься на участок ниже, где опасности подстерегали на каждом шагу.

Он бросил взгляд на умирающего шахтера и поплёлся дальше. Нижние этажи представляли собой полости, размытые подземными водами, слои горной породы, которые только-только предстояло укрепить для шахтерских работ. Говорят, шахта была настолько глубокой, что доходила до самой преисподней. Опасность обвалов здесь быланичуть не меньше, чем боль в желудке, грызущий его изнутри, но Михалыч вынужден был игнорировать и то, и другое.

– Если бы мы стали частью королевства, было бы лучше? Смог ли бы я жить нормальной жизнью или хотя бы не рисковать ею каждый день? – размышлял он вслух.

– Хе-хе, ну ты и придумал, уродец. Может, и молочка тебе принести, сосунок? – насмешливо бросил какой-то пьянчуга, подбирая с каменного пола кирку.

Михалыч бросил на него взгляд, но быстро отвёл его обратно. Работая киркой, топором и молотом, устанавливая опоры, он продолжал думать, но уже про себя. Даже рыгать ему не позволялось, хотя это и было единственное, что приносило ему хоть какое-то облегчение.

Так и прошёл весь рабочий день – в раздумьях. Тихий звон колокола означал конец рабочей смены. Звон кирок утих, и все начали собираться по домам, оставляя свои рабочие инструменты на каменном полу. Но Михалыч ещё не собирался уходить.

Довольно часто Михалыч задерживался в шахте после окончания смены, хотя ему и не полагалась за это дополнительная плата. Но зато он мог спокойно дойти до конторы, и по пути никто не сверлил его насмешливым взглядом или не хихикал за его спиной. Проработав час сверх нормы, он направился к выходу, чтобы получить свою подённую плату.

Михалыч приоткрыл тяжелую дубовую дверь и быстро осмотрелся по сторонам.

– Никого, слава богу, – прошептал он с облегчением.

В этот момент что-то грохнулось за стойкой, и звон разнесся по пустому помещению.

– Как это никого, обрыган? И прекращай упоминать бога в своих речах. Они давно оставили этот мир, – раздался мерзкий и хриплый голос.

Из-за стойки высунулся лишь горбатый нос, но это был Рудольф – старый гоблин, отвечающий за выплаты шахтерам.

Он резво вскочил на маленькую табуретку.

– Забирай и проваливай, – прохрипел он, кинув на стол горсть монет и нырнул обратно под стойку.

Михалыч молча взял горсть монет, кивнул и поспешил к выходу. Он не знал, почему старый гоблин его невзлюбил. Хотя... да, вместо насмешек Рудольф предпочитал использовать оскорбления.

Выйдя на улицу и вдохнув пыльный воздух шахты, Михалыч направился в город.

– Ладно, еще немного, – произнес он, стискивая зубы от ужасной боли в желудке.

– НАЛИВАЙ!!

Михалыч был неузнаваем: он больше не был тем, кем был весь день. Его больше не волновало, кто он и как на него смотрят.

– Прошу.

Кружка пенного напитка проскользнула по воздуху прямо в его угол.

– Это что? Тебе настолько противно, что даже используешь магию?

– Ты сам знаешь ответ, пьянчуга, – парировала исхудалая официантка.

От пива, только что достанного из погреба, веяло прохладой. Плотная пенка уверенно держалась за края деревянной кружки, чуть ли не переваливаясь через край. Но Михалыч не стал смаковать её: он просто залпом опустошил кружку до дна.

– Еще одн...

Не успел он договорить, как вдруг замер и уставился в одну точку. Все присутствующие, затаив дыхание, уставились на него.

Михалыч вдохнул полную грудь воздуха и, не дожидаясь ни секунды, издал протяжный рыг, больше похожий на гром во время грозы. Посуда на кухне затряслась, люди схватили свои кружки, боясь за содержимое, а гвозди, которыми был прибит пол, начали потихоньку покидать свои места. Михалыч наконец-то изверг то, что мучало его весь день.

Все молчали, но после тишины моментально разразился хохотом местных пьянчуг.

– Ха-Ха-Ха, ЕЩЁ!!!!

Михалыч окинул весь паб взглядом. Это было единственное место, где к нему, хоть и не относились хорошо, но хотя бы не презирали в открытую.

Хозяин этой затхлой харчевни, расположенной на самой северо-западной окраине Новера, недалеко от морской пристани, впускал Михалыча лишь потому, что тот регулярно пропивал здесь всю свою зарплату. Запах водорослей и тухлой рыбы витал в воздухе, а ветер снаружи был настолько мерзким, что казалось, он проникает до костей. Тем не менее, народ со всего города продолжал сюда стекаться, чтобы стать свидетелями очередного зрелища, которое устроит им Михалыч.

Внезапно взгляд Михалыча остановился на одном из столиков. Там сидел Ослаф.

– Эй, привет! – яро замахал он руками.

Дворф, который ещё недавно смеялся вместе со своими друзьями, резко помрачнел.

Он бросил на Михалыча презрительный взгляд и проигнорировал приветствие.

– А чего это ты со мной не разговариваешь? Думаешь, один раз присунул дочке барона – и сразу стал крутым? О! А давай-ка я присуну тебе? Тогда возьмешь в свою бригаду, а?

Ослаф вновь повернулся в его сторону, но его взгляд сменился с презрительного на суровый и серьезный.

– Еще раз что-то вякнешь в мою сторону – пожалеешь, – его гримаса исказилась от гнева.

– А чего это ты такой злой? Прячешься за спинами этих придурков, а тут вдруг что-то не так? Гордость не позволяет признать, что ты всего лишь трус, который только и может, что пользоваться своим положением?

Только Михалыч договорил, как дворф с грохотом поднялся со стула, опрокинув пиво со стола. Посетители замолкли в ожидании, предвкушая зрелищную потасовку.

Михалыч встал, но хлесткий удар по уху опрокинул его обратно. Второй удар. Третий. Лицо Михалыча стало багроветь, но не от выпивки, а от ушибов. Ослаф замахнулся, чтобы ударить в четвертый раз, но тут же получил в ответ. Михалыч поднялся, воспользовавшись моментом замешательства и сократил дистанцию с дворфом. Оба стояли на ногах. Михалыч замахнулся, удар, но что-то остановило его руку. Дружок Ослафа подошел сзади. Михалычу ничего не оставалось, как схватить второго и с ужасным грохотом перебросить на стол. Хлипкий стол, который уже множество раз разваливался подобным образом, не выдержал и в этот раз. Кружки полетели вместе с едой на пол, отпугивая рядом сидящих выпивал.

После столь зрелищного броска, Михалыч стал искать взглядом Ослафа, но кулак того уже летел ему прямо в грудь. Дворф ударил прямо под дых, задев желудок. В тот же миг, сильнейший порыв, словно ветер, вырвался изо рта Михалыча, откинув их в разные стороны. Дружки Ослафа в стороне не оставались и, пока сам Ослаф лежал у стены напротив, подступили к Михалычу со всех сторон. Он резво поднялся на ноги, защищаясь от наступающих на него ударов. Они хлынули со всех сторон. Его руки, казалось, сейчас разорвуться от боли, но всяко лучше, чем получать по лицу. Отступать было некуда, позади стена. Краем глаза он заметил висящую на стене дубину, которая украшала стену этой харчевни сколько он себя помнит. В обычное время он и не обращал на нее внимания. Но сейчас это был единственный его шанс. Сделав вид, что собирается рыгнуть, он заставил дворфов замешкаться – те испугались принять лицом отрыжку Михалыча, как их приятель. Михалыч схватил дубину и одним ударом снес всех троих, но дубина оказалась для него слишком тяжелой. Его тело по инерции последовало за ней. И в этот момент Ослаф, который оправился от удара в стену, молниеносно вломил Михалычу по глазу. Тот упал, а дворф, не останавливаясь, продолжал бить и бить. Удар. Еще удар. Кровь хлынула во все стороны, окропляя стену. Кулак Ослафа напоминал больше кусок свежеживленной оленины, чем нечто человеческое.

– Хватит! – строго крикнул мужик за стойкой, держа в руке небольшой посох. – Или сейчас всех порешаю. Не хватало еще убийства под моей крышей.

Это был владелец, который, к тому же, разливал здесь напитки.

Ослаф, казалось, прислушался к нему, но его тело желало продолжения. Он всем видом показывал, что не собирается останавливаться. Тут подошли его дружки, которые посмотрели на него взглядом, явно говорящим – с него хватит.

– Пошли из этой дыры прочь.

Ослаф поднялся, отпустив избитого в мясо Михалыча, который распластался на деревянном полу.

– Я надеюсь, ты понял свою ошибку, – сказал Ослаф, сплюнул кровь и отправился прочь.

Михалыч просто смотрел в потолок, не в силах ни ответить, ни подняться.

– А ты, кажется, сам уйти не сможешь, – подошел к нему владелец.

Он взял тот самый посох в руки и начал что-то нашептывать. Вокруг посоха появился какой-то круг, потом он стал наполняться символами, а затем тело Михалыча взмыло в воздух.

Владелец переместил тело ко входу, дверь услужливо открыла официантка, а затем Михалыч отправился прямиком в полет до ближайшей лужи.

– И пока не заплатишь за ремонт, не возвращайся, – произнес он, и дверь захлопнулась.

Это была не первая драка Михалыча в этом месте, но обычно хозяин харчевни не медлил.

Тяжелое тело Михалыча продолжало лежать неподвижно, не поддаваясь движению.

– Эй, смотри, это же он, – послышался голос.

– Ха-ха, смотри как его отделали, – послышался другой голос.

К лежащему в луже избитому пьянице подбежали двое парнишек.

– Посмотри, может он не все пропил, – проговорил один.

– Вы что делаете? – бессвязно сказал Михалыч.

– Он не в отрубе, может пойдем отсюда?

– Да забей, ща все будет, – показалась мерзкая улыбка.

Мальчишки пошарили по карманам и нашли мешочек с монетами.

– Да тут всего-то три медяка.

– Полно тебе, пойдем отсюда.

– Если не нравится, я все заберу себе.

– Ладно-ладно.

Они убежали.

Его обносили не так редко, но сегодня это было очень не вовремя.

– Мне же еще за квартиру заплатить этой старухе надо... – Михалыч взялся за голову. – Я и так ей много задолжал, – продолжал он.

Отлежавшись еще пару минут, он не без труда поднялся на ноги.

Голова трещала, а все тело начинало ломить.

Он собрал все силы и начал свой долгий путь.

Жил он к югу от таверны, на стыке двух, разделенных мостом, кварталов – бедных и состоятельных, поэтому путь предстоял не близкий. Он проходил мимо каменных домов, переходя с улицы на улицу через знакомые, узенькие проулки. Этой дорогой он ходил чуть ли не каждый вечер уже на протяжении месяца. Каменные двухэтажные дома и облагороженные улицы сменились сначала на одноэтажные здания с ямами на дорогах.

Пройдя очередной поворот, он увидел зажиточного купца, который свернул в переулок. Михалыч пошёл дальше, и, проходя мимо переулка, он заглянул за угол и обнаружил его лежащим на земле.

– Может, ему стало плохо? – подумал про себя Михалыч.

Подойдя к нему, он ужаснулся: купец лежал с перерезанным горлом и выпотрошенными внутренностями. Из кровавых потрохов проглядывался округлый камушек с тускло-красным свечением, казалось, что он вот-вот потухнет.

– Я ещё никогда не видел магических ядер вживую, – Михалыч обомлел, об их существовании он знал только понаслышке. Может, их и показывали бы на выставках, если бы только перед этим не приходилось их вытаскивать из живых людей.

В переулке было очень тихо. Обычно здесь ночевали бездомные, но сегодня их там не было. Как будто все они, бросив свои скромные пожитки, резко разбежались. За углом послышались звуки, но проверить, что там, Михалычу не хватило смелости. Он тут же рванул с места.

– пиздец, пиздец, – не громко кричал он.

Пробежав несколько десятков метров, он выдохся и сбавил темп. Ужас был уже позади, но останавливаться он не собирался. От

волнения разболелся живот, и, пройдя приличное расстояние от места преступления, он наконец остановился под навесом одной из торговых лавок.

Это была лавка какого-то торговца, в этом городке их было не столь много. А всё из-за того, что он находился на отшибе, и добраться до него можно было либо на корабле, либо через горы. На горных пиках росли разные целебные и магические травы, используемые травниками и целителями для своих целей, а также там обитали волки, питающиеся не знающими об опасности перехода путниками или дикой травоядной живностью. Но по какой-то причине они не спускались с гор, если не уходить дальше шахт, то можно было и вовсе никого не встретить.

Так что море оставалось единственным торговым путём, на который можно было надеяться.

Отдышавшись у лавки, владелец которой, судя по ассортименту, торговал магическими инструментами из манастали, Михалыч поднапряг мышцы живота и затаил дыхание. Протяжный, но не громкий рыг послышался из его рта.

– Фух, отпустило...

Бам. У него на мгновение просветлело в глазах, а голова заболела.

Взявшись за голову и посмотрев на пол, он увидел разбитый горшок.

– Да чтоб тебя черти побрали! – послышалась чья-то брань.

– Извините, я не намеренно...

– Ещё раз я услышу, как ты под моими окнами это делаешь, я в тебя метну чугунную гирю, – пригрозил человек со второго этажа и закрыл с треском створы окон.

– Да пошёл ты, – послал его Михалыч. – Нахрена было кидаться горшком, – бухтя про себя, зашагал он.

Внезапно, Михалыч почувствовал, что кто-то наблюдает за ним. Он огляделся, но никого не заметил. Тень промелькнула в углу его глаза, и он инстинктивно понял, что должен уйти отсюда как можно скорее.

Он поднялся и пошел быстрым шагом, стараясь не привлекать внимания. Путь домой был долгим, и каждый шорох заставлял его оглядываться. Но никто не следовал за ним – по крайней мере, так казалось.

Когда каменные стены начали сменяться деревянными, дороги превратились в протоптанные тропы, а улицы больше не освещались тусклым светом редких фонарей, это говорило о приближении к его дому.

Михалыч снимал комнатку в некогда большом доме какого-то крупного купца, но после тот бесследно пропал, и его дом переделали под съёмные квартирки, в которые вмещалась только одноместная кровать и прикроватная тумба.

Было поздно, но дверь еще была открыта. Войдя в помещение, он прошел мимо стойки администратора и направился к своей комнате.

– Эй, – послышалось из-за спины.

– Да?

– Что у тебя с лицом?

– Ничего.

– Ты мне не ври, а? Тебя опять отлупили в той харчевне? – ворчала сонная старуха. – Кстати, когда занесешь деньги за ремонт штукатурки у своей комнаты? – продолжала она.

– У меня сейчас нет денег...

– Эх, ладно, – вздохнула она. – Подойди на минутку.

Он покорно последовал ее указаниям. Та протянула руку, показывая, чтобы тот наклонился к ней.

– Вечно ты вот так, – прошептала она. – Твой глаз совсем плох.

От ее руки начал исходить зеленый свет, который дал получше разглядеть лицо старухи.

Она была небольшого роста, лицо покрыто морщинами, а один глаз был совсем тусклый, потеряв свой цвет. И несмотря на все это, ее лицо излучало доброту и спокойствие.

Михалыч сразу ощутил легкость, синяки стали потихоньку пропадать, а боль и ощущение отечности уходили.

– Это все, на что я способна, – сказала она.

– Спасибо, – прошептал он в ответ. – Я обязательно тебе за все заплачу.

Михалыч развернулся и пошел прочь к своей комнате.

– Кстати, – сказала старуха.

– Мм? Что?

– На тебя соседи жалуются, говорят, по ночам ты мол рыгаешь и стены трясутся.

– Понял... Этого больше не повторится...

Открыв хлипкую дверь и зайдя внутрь, Михалыч закрыл ее на замок и приготовился ко сну.

Спать оставалось всего несколько часов, скоро взойдет солнце, и он начнет новый день по старому.

– Неужели я так и помру, работая на этих уродов, в этой проклятой шахте... – думал про себя Михалыч. – Зарасту камнями и найду свой покой в ее недрах.

Комнату освещал тусклый лунный свет, окно было приоткрыто, и легкий ветерок гулял по комнате, со свистом гудя сквозь дырявую дверь, гоня сон прочь.