Теплый, солнечный день озарил крыши храма одного из божеств Света. Свет настолько ярким, что казалось, человеческий глаз не может понять всю его красоту. Он словно давал благодать, очищая души от грехов и скверны, поражающих человека.

Город был необычно красив и счастлив в этот день. Люди словно мотыльки стекались волнами к храму, стоявшему на небольшом холме, словно намекая на его власть в городе.

И лишь один житель не разделял общей радости в этот день. Он шел нехотя, медленно, сгорбившись от тяжести знаний и грехов, что давили словно небосвод давящий на плечи Титана.

Все в нем говорило его мудрости: его потрепанная временем накидка, которую носят большинство странствующих магов, длинные седые волосы падающие на плечи, борода, такая же длинная как и волосы, словно он боялся, что его узнают "старые, грубые, маразматические" ублюдки, которые отобрали у него его счастье, его чудную, прекрасную Эстер.

Его тускнеющие болотные глаза, что потеряли свою искру жажды знаний и превратились из прекрасных лазурных сапфиров в подобие шкуры старых болотных чудищ, живущих жаждой крови, тех кто виноват в их участи.

Его ровный нос, напоминавший о его былой красоте, что могла привлекать взгляды многих дам. Было видно что грудь вздымалась, но ноздри не двигались. Нос был будто искусственен и не участвовал в дыхании.

Он шел погруженный в свои раздумья и мысли о его достижения и ошибках, погибших и исчезнувших, родных по крови и близких по духу, которых он бросил и оставил на пир параноикам что бояться перемен и пытаются сохранить свою былую власть.

Он даже не заметил, как его окликнули:

— Зефирион. Зефериоооон! Эй, Зефир! ЗЕФИРИОООООООН! Ты меня слышишь, старый хрыч!

Он угрюмо поднял голову и почти агрессивно ответил:

— Чего тебе, торгаш?

— Зефир, дорогой мой, чего ты так груб сегодня! На улице праздник, а ты идешь как отвергнутая Смерть!—наигранно ответил он, смотря своими маленькими, хитрыми глазками, готовый продать втридорога новый товар старому знакомому.

— Посмотри какие ингредиенты, а ты ведь вроде алхимией увлекался, небось на старости лет и мужская сила подводит, неужели молодое женское тело не можешь заставить тебя вспомнить молодость~. — игриво произнес он.

— Не доводи до греха старый пошляк, что не может доставить жене удовольствие. Ну покажи что у тебя есть, небось опять всякая низкопробная травка—Ехидно ответил Зефирион.

— Не говори ерунды! У меня лучший товар в городе! Ну.... не считая торговой гильдии.

— Я с первого взгляда на твой гнилой, скрипучий прилавок могу сказать что у тебя нету ничего стоящего. Лучше уж купить втридорога у торговой гильдии!

— Ну так тебе как обычно Зифирчик?

— Да. – тихо, но агрессивно ответил.

Он у уже собирался уходить как его взгляд упал на клетки за соседним прилавком, где находились рабы разных рас. Среди них он заметил и детей, и беременных, и крепких рабов, что разлетаются как горячие пирожки. И тут он заметил одного полудемона, чья смуглая кожа была с уродливой рабской меткой прямо на лице. Заметил и пару животных рас, чьи особые части тела выдавали их. Он заметил как девушка с кошачьими приметами тянулась к своему возлюбленному в соседней клетке, время от времени поглаживая выпуклый живот.

Расплатившись с торговцем и проигнорировав подобную естественную часть жизни, он побрел дальше не обращая внимания на торговца, который что то кричал ему вслед.

Пройдя ещё квартал ,он добрался до главной площади где увидел тысячи людей, что словно муравьи копошились и бегали туда сюда. Площадь была именно тем местом, которое специально освобождалась перед праздником Святого Явления Лунесса. Устанавливали сцену и украшали вход перед храмом, что бы по нему могли пройти благочестивые рыцари и священники высоких рангов.

Помимо сцены площадь была украшена лентами что были переброшены между крышами домов, а в центре площади находился величественный фонтан, который сейчас не было видно из-за наплыва народа.

Зифирион прошел мимо столпившихся людей, словно вода проходящая в любые щели, и оказался почти пред самой сценой, где вот вот должно было начаться выступление главы отделения местной церкви света - Авара Хозеуса.

В этот самы момент как Зифирион подошёл к сцене ,с правого боку прямо на выходе из храма показалась длинная вереница людей, что были одеты в белые платья и балахоны, а по бокам от них шли рыцари в латных доспехах. От каждого из рыцарей веяло опасностью и одновременно святостью, а заточенные мечи у них на поясах показывали их воинственный дух.

Мало кто знал но эти рыцари были не обычными войнами, что защищают своих господ и зажравшихся дворян, это была почти вся военная основа церкви света, представляющих её статус и мощь - святые рыцари, которых в простонародье кличут паладинами. Далеко не каждый человек что вступил на путь рыцаря может стать телохранителем не абы кого, а целого главы церкви, хоть и местного отделения. Ведь и не простых людей назначают на подобную должность.

Яркий тому пример - Авар Хозеус, от которого, по ощущениям Зифириона, так и веяло пространной силой, за которую в каком-нибудь королевстве могли счесть церковника генералом.

И вот, Авар вышел на сцену под крики и аплодисменты тысяч жителей, чтобы спеть свое слово:

— Кхем..кхем... Дорогие прихожане, хочу сказать что очень рад всех вас видеть на этой площади и не только я но и весь Свет, что льется на нас с небес, благодарствует вам! – сказал Авар Хозеус, наигранно посмотрев в небо и пустив фальшивую слезу.

Но люди, заметив его действия, начали как безумные фанатики выкрикивать имена Света, и молиться чтобы на них свалилась удача и здоровье. И только Зифирион стоял и ухмылялся от их жалких стараний, ведь он как и любой учёный не верит о помощи свыше.

Речь Авара Хозеуса становилась все громче и яростнее, а люди все не унимались и продолжали кричать и шуметь, прерываясь только когда свое слово им говорил Авар.

Вдруг Зифирион услышал звук, который зазвучал в его голове, звук что подразумевал жизнь, но напоминал Зифириону только о смерти...

ТУК......................................................ТУК.............................ТУК......................ТУК...............ТУК.........ТУК......ТУК.....ТУК....ТУК...ТУК..

Обратив свой взор на восток, Зифирион словно метеор помчался прочь с площади, расталкивая всех на пути. Он бежал с самого центра города и не обращал внимания ни на одного человека.

— ХЭЙ! Зифирион, куда ты так мчишься? – крикнул ему вслед торговец, у которого он купил ингридиенты для алхимии.

— Бежит не медленнее доброго коня, хотя если учитывать что он осмелился поселиться в Блестящем лесу, где водятся ТАКИЕ твари, что при встрече поджилки трясутся, да ног не чувствуешь и ждёшь когда мучительно ожидание закончиться и начнется ещё более мучительная смерть. Зифирион явно не простой человек. – проговорил паладин низкого ранга, что стоял у лавки торгаша. Тут же нему подошла маленькая девочка с корзинкой лечебных трав и отвлекла его.

Пока торговец пытался кому-то сунуть фекалии в золотой обёртке, Зифирион уже прошел через ворота города и помчался в лесную чащу. Как только он оказался вдали от любопытных глаз и отдалился от города, то тут же ускорился ещё быстрее и словно вспышка преодолел огромное расстояние за считанные минуты, оказавшись пред на первый взгляд дряхлом, доме в лесу. Хотя дом и выглядел старо и потрёпанно , но если взглянуть повнимательнее на бревна из которых состояли стены домика, то можно было узнать одни из самых крепких пород клёна.

Оказавшись внутри домика Зифирион сразу попал в одну общую комнату, в которой находились кровать, рабочий стол, что был усеян разными растениями и камнями, которые поблёскивали разными цветами, также в комнате находилось что-то на подобие шкафа, что был усеян разными полками с дверцами, которые скрывали его содержимое. В комнате также находился небольшой камин с огромным креслом перед ним и одним стулом со спинкой что давно не использовался.

Зифирион обычно питался дарами природы или по обмену что то получал в городе чтобы перекусить, поэтому у него и был большой дубовый, кухонный стол, что был украшен резьбой, и который обычно не использовался по назначению всегда пустовал, но сегодня это было не так.

На дубовом столе, прямо на голом дереве лежало маленькое нечто свёрнутое в белую оборванную ткань, а рядом с этим лежал конверт. Зифирион аккуратно развернул белую, запачканную ткань и увидел маленького новорожденного ребенка, которому не было и двух часов отроду. Ребёнок мирно спал, хотя должен был орать во все горло из-за обжигающего воздуха что проникал в его легкие. Старик аккуратно положил ребенка в корзинку для сбора трав, которую он достал из шкафа и начал разрывать ногтями конверт. Из конверта выпало два листа бумаги, один из листов он узнал сразу так как, тот он сам когда-то передал своей ученице, а второй лист бумаги был письмом, написанное её почерком и заляпанное кровью.

Зифирион, держа письмо дрожащими пальцами, начал читать его содержимое.

"Дорогому дедушке Зифиру!

Прости, что пишу тебе грубо и быстро. У меня нет времени объяснять много и тратить время впустую. Мы нашли его. Мы нашли город. Большой, красивый! Прямо как ты и рассказывал! И мы нашли то, что ты хотел найти. Я случайно прикоснулась к нему и всë поняла. Да, я знаю всë. И я знаю, почему ты сделал то, что сделал. Я не виню тебя. Ты дал мне воспитание, дал мне мотивацию, дал мне силу. Я благодарна тебе! Но сейчас я знаю, что мой путь окончен. Мы с Гором не сможем вернуться. Похоже, что мы запустили неизбежность. Поэтому, дорогой Зефирион, я прошу тебя позаботиться о нашем с Гором сыне! Я уверена, что у тебя получится воспитать его хорошим, достойным человеком! Так же с этим письмом, я передам тебе карту. Когда он вырастет, обязательно приведи его сюда! И передай, что мама и папа его любят! И прощай, дорогой учитель.

Твоя любимая ученица, Мэри"

Прочитав письмо, Зифирион сразу кинул письмо в яркое пламя, горевшее в камине. На его лице выступили скорбные следы разочарования.

Досмотрев, как яркие язычки пламени медленно, но уверенно пожирают красную, окровавленную бумагу, он взял свёрток, выпавший из письма и тут же, в порыве грубой и неконтролируемой ярости,выбросил его в след за письмом,наблюдая как пламя забирает и его.

Посмотрев на младенца, Зифирион все с той же яростью в голосе сказал:

— Надеюсь что хоть ты меня не подведёшь.