Глава 2. Несчастье.

Иногда, если вслушаться в тишину, можно услышать отголоски разговора фей, что принёс с собой ветер.

Неттаиурин, Сафира.

Солнце стояло высоко, освещая поля, в траве которых прятались маленькие жители страны. Сафира являлась прекрасным местом для всего народа фейри.

Поднявшись на холм, Элин открылся прекрасный вид на город. Красные крыши домов сверкали на солнце, будто чешуя дракона, а большое шествие людей походило на что-то невероятное и живое. Лёгкий ветерок подул на встречу главной героини, принеся с собой необычное нечто. Это была птичка из бумаги, края её были слегка помяты и неаккуратны, однако можно было почувствовать как старался тот, кто её делал.

— Ну надо же, ты только посмотри, Альра! Кто бы не сделал сие чудо, он явно нас ждёт.

— Хм, эта надпись на крыле... Я узнаю этот почерк.

— Верно. Ну, пойдём. Надеюсь мы не наткнёмся на отпрыска семьи Паттерсон...

Улицы Сафиры были наполнены жизнью. Всюду слышались радостные голоса людей и весёлая заводная музыка уличных музыкантов под которую плясали дети. Нет лучшей благодарности чем сияющие лица улыбающихся людей.

— Я тоже хочу, я тоже хочу! — волнующе воскрикнула Альра, уже успевшая перевоплотиться в ребёнка. Ступая босыми ножками по пыльной земле, она кружилась вместе с остальными детьми, то и дело неуклюже путаясь в ногах и падая. Но даже такая неуклюжесть не могла снять с её личика столь искреннюю улыбку.

Сафира с давних пор славилась тем, что люди и фейри здесь живут в мире и согласии. Никто из них не вмешивается в дела друг друга и не объявляет войн. Лишь равноценный обмен. Люди дают им пристанище, а фейри даруют свои знания. Всё в мире и согласии, так, как и должно быть. Но даже в таком чудесном месте без бед не обойти.

Радостная музыка в одночасье сменилась на беспокойный шум толпы. Спрятав Альру в корзинку, я пробивалась сквозь людей, продвигаясь к месту происшествия. Люди беспокойно шептались.

— Только не снова...

— Ну что на этот раз...

— Когда уже эта семейка угомонится...

— Эти Паттерсоны...

«Только не это...»

Среди всего этого шума были отчётливо слышны цоканье лошадиных копыт и тяжёлый топот буйволов, тянущих за собой большую повозку. Печальный плач доносился из накрытой тканью телеги, которая то и дело покачивалась в разные стороны. И вот когда по воле случая ткань свалилась на землю, все увидели это несчастное существо. Это был грифон, обмотанный золотыми цепями. Крича и вырываясь, он молил о помощи небеса, что были так далеки. Руки мои невольно затряслись, пальцы с силой впивались в кожу. Было просто невыносимо. Ужасное чувство охватило всё моё тело, вырываясь наружу. И имя этому чувству было «гнев».

Выйдя из толпы, я посмотрела прямо в глаза тому, кто шёл впереди шествия. В глаза этого чёртова Эрика Паттерсона.

— О, кого я вижу! Моя милая Элин, что привело тебя сюда? Неужто пришла посмотреть на мою новую добычу?

— Совсем нет, о мой милый друг. Я пришла сюда, дабы выдрать все твои сияющие патлы, что так прекрасно сияют на солнце, выдрать твои глаза, что сравны сродни изумрудам, отрезать твои уши, столь причудливой формы, сделать разрез на твоей мягкой фарфоровой коже и выпустить все кишки, что стали бы прекрасной гирляндой на ёлке.

— Угх... О, Элин, твоё проявление любви ко мне как всегда весьма причудлива, но я не в обиде. Я даже рад, что ты так много знаешь о красоте моего прекрасного тела.

— Кроме внешней красоты больше у тебя нет достоинств.

— Почему же? У меня есть прекрасный особняк, много золота и бриллиантов, даже магические существа в подчинении есть! Ах, правда большую часть ты выпустила на свободу, однако что же мне мешает поймать новых?

— Сафира была создана чтобы два народа могли жить в мире и согласии. Это неизменный закон.

— Всякий закон можно изменить. Вот увидишь, моя дорогая, придёт время и тебе не останется ничего, кроме как принять меня в роли своего будущего мужа. — усмехнувшись напоследок, он поскакал прочь, чувствуя, что в этом разговоре одержал верх.

Наши глаза с грифоном встретились и я почувствовала всю боль, заполнявшую глубины моих чувств.

«Подожди ещё немного, я неприменно приду за тобой.»

Толпа начала расходиться, радостная музыка вновь заполнила улицы, заменяя напряжённую тишину весельем.

Уйдя в свои мысли, я не заметила, как сзади кто-то подошёл и схватил меня за руку.

— Элин, ты как?

— Касантра... Рада тебя видеть.

Передо мной стояла загорелая девушка с тёмными кудрявыми волосами, одетая в восточную одежду. Её тёмные глаза были как отражение самой ночи, такие притягивающие и загадочные.

— Пойдём со мной. — не опуская мою руку, она нежно потянула меня вперёд, ведя за собой сквозь толпу. Только от одного вида подруги мне стало так спокойно на душе.

Приведя меня в свой дом, она усадила меня на мягкий диван, ткань которого была привезена с восточных стран, прямо как и сама девушка. Касантра Ривер родилась и выросла в Тихиру, в Мерекарбиде, в стране у океана, где водится полно водных духов, а сюда она приехала только на некоторое время по делам. Она торговец диковинных вещиц и много где путешествует.

— Вот, угощайся. — сказала девушка, передав в руки фарфоровую чашку горячего чая. — Хоть мы и одного возраста, но ты так храбро можешь постоять за себя и за всех живых существ.

— Это всё Молли, она вырастила меня такой. Эта фейри всегда мечтала о том, чтобы люди и магические существа жили в мире и согласии. Ты тоже удивительна, Касантра. Тебе только шестнадцать, а уже путешествуешь по миру, пусть и по работе.

— Ну-ну, Элин! Я хоть и могу наслаждаться новыми пейзажами и обретать новые знакомства, но ещё так неопытна. Я совсем не разбираюсь в людях и не знаю кому можно довериться, а кому нет. Однако стоило мне тебя увидеть, как я тут же подумала: «она та, кому я могу верить».

— Хи-хи, я очень благодарна небесам за такую чудесную подругу, как ты.

Обменявшись любезностями и смешками, девушка спросила:

— Так что ты намереваешься делать?

— Для начала, верну кое-кому эту птичку. — достав из корзинки помятую бумажную пташку, я показала её Касантре. — Знаешь, что это может быть? Особенно вот это: «КАКАЯ ЖЕ ТЫ ДУРА, КАСАНТРА»?

— О боги... - тяжело вздохнув, девушка рухнула на диван, терябя в руках пташку.

— Вы снова поссорились?

— Ах, Элин, если бы ты только знала, как мне с этим шелки приходится несладко! Он постоянно ноет о том, как хочет домой, в Тихиру, но при этом никак не хочет отходить от меня... Кстати, как там поживает Альра?

— У неё всё хорошо. Недавно, правда, она поругалась с феями и разрушила все их домики.

— Эти малявки говорили о ней какие-то гадости?! Кстати, а собственно, где она?

— Может, убежала поиграть?

И как только я это сказала, мы услышали их голоса.

— Чудак ты, Флоро!

— Сама чудачка!

Голоса доносились с крыши дома. Посмотрев в потолок, я невольно выдала смешок.

— А они там вовсю веселятся.

— Флоро! Альра! Идите сюда!

Сорванцы не заставили себя долго ждать.

— Элин, Элин! Этот глупый шелки меня обижает!

— Касантра, она первая начала!

— А ну угомонились оба. И кстати, Флоро, что это ещё такое? — помахав перед носом бумажной птичкой, девушка так зло смотрела на маленького шелки, что тот испуганно вжал голову в плечи. — Пишешь тут какие-то странные письма, грубишь, а потом ещё и уходишь. Хочешь, чтобы я отправила тебя обратно в Тихиру?

— Нет, не хочу! Хочу, чтобы мы вместе туда вернулись! — воскликнул мальчик, немного осмелев.

— Я повторю и буду повторять столько раз, сколько потребуется: мы пока не можем вернуться домой, не сейчас.

— Ты так говоришь только потому, что до сих пор обижена на Клавдия! Глупая Касантра!

— Вот именно, что обижена! Так что оставим этот разговор.

Как бы Касантра не была строга к нему, я знала какую любовь она питает к этому маленькому шелки и как больно для неё видеть его слёзы.

— Ну-ну, ребята. Не пора ли уже помириться? Флоро, ты же знаешь, у Касантры такая работа. Просто посмотри на всё с другой стороны. Разве твой дом не там, где Касантра?

Посмотрев на меня заплаканными глазами, шелки уставился себе под ноги, молча рассуждая. Потом резко вскинул голову в сторону Касантры и с плачем ринулся к ней на шею.

— Прости, прости, прости, прости меня Касантрааааа!!!

— И ты тоже меня прости, что постоянно на тебя кричу. О, мой милый, маленький шелки...

Расположившись на какое-то время у Касантры, все мои мысли раз за разом возвращались к тому несчастному грифону. День переменялся ночью, отчаяние росло всё больше.