Дэвис стоял у окна, устремив свой взгляд на светлое небо. Там не спеша проплывали белые облака, подобные сахарной вате. Они, вверяя свою судьбу ветру, постепенно исчезали вдали.

Во взгляде Дэвиса появилось лёгкое выражение печали. Когда-то, когда он был ещё совсем крошечным, мальчишка мечтал стать похожим на эти облака, хотя бы на мгновение... Чтобы вверить себя в руки ветру и не о чём не заботясь, наслаждаться открывшимся видом, путешествуя над землёй. В последнее время, он всё чаще замирал и отойдя от реальности, о тихо размышлял.

— Мама... — Едва слышно прошептал парень. Он закрыл глаза. Его спокойное дыхание наполняло тишину.

— Мама, мама... — Повторил он несколько раз. На его лице появилась горькая улыбка: — Может я особенный? Может моя профессия просто не связана с первым словом? Может она связана с фразой, а родители просто не дослушали?

Завтра было первое сентября. Парню предстояло пойти в новую школу, в незнакомый класс. На днях ему исполнилось шестнадцать лет, однако взрослым и самостоятельным он себя никак не ощущал.

«Мама... Почему?»

Последнее время его гложило тревожное чувство. Он прекрасно понимал причину, однако списывал всё на обычное волнение. Он уже давно потерял надежду на то, что другое дети легко примут его в свой коллектив. Парень не отличался бесподобной красотой, подаренной свыше... Да и ещё с таким противным первым словом:

«Мама... И как я могу стать "мамой"? — Таким вопросом он задавался с самого детства. По мере взросления, его окружение всё чаще выбирало себе друзей, основываясь на их будущих профессиях. Так можно было сразу обзавестись нужными связями, которые могли пригодится во взрослой жизни. — И кому может понадобиться парень, с профессией "мама"? — Размышлял Дэвис, рукой подпирая подбородок. Мало того, партнёра для брака также искали по совместимости профессий: — Не думаю, что в мире есть девушка, с первым словом "папа".» — Усмехнулся Дэвис, раздражённо хмыкнув.

Услышав голос матери, зовущий его, Дэвис вздрогнул. Отвлечась от своих мыслей, парень иронично усмехнулся.

«За продуктами опять сходить нужно, что ли?» - предположил про себя он, вставая с широкого подоконника.

Едва слышно вздохнув, он медленно спустился со второго этажа. Широкими шагами он прошёл на кухню. Его мама как обычно стояла у плиты и что-то куховарила, пока отец, поправляя свои очки, серьезно читал вслух вчерашние новости.

— Я уже здесь, — сказал родителям Дэвис, напряжённо улыбнувшись. Настала пауза.

— Сынок, — тепло обратилась к нему мама, — сходи, пожалуйста, в ближайшую лавку и купи фрукты. — Продолжила она, поправляя свои короткие волосы. Женщина объяснила: — Завтра к нам приедут гости, чтобы отметить твой переход в десятый класс.

— Деньги на тумбе в гостиной, — оторвавшись от газеты, вставил слово отец.

«Видимо, у меня нет выбора. — Вздохнул Дэвис, — и зачем лишний раз напоминать о школе?» — пожаловался себе под нос он.

Натянув тонкую куртку и засунув руки в карманы, он поплёлся на ближайший рынок.

Парень хотел тихо пройтись, наслаждаясь свежим воздухом. Однако выйдя на улицу, через мгновение он заметил знакомую фигуру. Это был ученик, с которым они раньше общались. Присмотревшись повнимательнее, он заметил ещё кое-что. Удивление промелькнуло в его глазах. Дэвис напрягся:

«Это же моя новая куртка... — Удивился Дэвис. — Я её потерял полгода назад, в прошлой школе. Откуда она у него?» - Спросил себя он, уже зная ответ. Парень просто не хотел верить в свою догадку:

«Не думал, что единственный „настрящий друг", которому я верил, поступит так подло, — подметил он, стараясь не обращать внимания на зародившееся в сердце ноющее чувство, — а ведь он меня поддержал, когда остальные отвернулись... — При подобных мыслях Дэвис стиснул зубы: — И почему у меня такое дурацкое первое слово. Из-за него всё пошло под откос. Чёрт...» — Стиснув кулаки, выругался парень.

Он завернул в переулок, решив не сталкиваться со своим "другом". Однако против его воли, в голове парня всплывали картины из его жизни, точнее, последние прожитые несколько лет.

С четырнадцати он научился сортировать свои воспоминания. Дэвис старался не вспоминать плохие события, происходящие с ним в прошлом. Так получалось не всегда... Однако только с помощью этого умения он, несмотря на трудности, оставался таким жизнерадостным и общительным.

В тринадцать лет, из-за нескончаемых ссор родителей, связанных с его неопределенным будущим, парень закрылся в себе и даже связался с плохой компанией. Это привело не к самым лучшим последствиям.

Тогда же у него появился друг, который, несмотря на все предрассудки, во всём его поддерживал. Однако, по только что увиденному, Дэвис понял, что всё было не так идеально, как он себе представлял.

Теперь ему шестнадцать, впереди десятый класс, полный различных тревог, приключений, открытий и... рынков.

Дэвис осмотрел оставшиеся открытые лавки с продуктами. Уже вечерело, поэтому едва можно было заметить какой-либо открытый прилавок. Но всё же ему посчастливилось найти ещё не закрытую витрину. Он незамедлительно двинулся в её сторону.

***

Прогуливаясь по покрытому лучами заходящего солнца Вештону, юноша вспоминал последние слова ушедшей матери.

«"Я"... Твоё первое слово — двойное "я", — тихо повторяла она маленькому Давиму, упаковывая свой багаж. — Запомни его хорошенько, но никогда, слышишь, никогда, — настойчиво бормотала женщина, — не говори своё слово отцу.»

Когда мальчику было всего семь, она бросила его, отца и братьев. Поначалу её уход приносил много боли, а затем, боль постепенно переросла в неприятие, а далее — в ненависть. Не только к ней, но и к отцу. Ведь именно он не смог её удержать. Да и вопрос: хотел ли?

Сказать, что отец горевал? Нет. Казалось, его совсем не волновали ни чувства его бывшей жены, ни чувства сыновей. Всё, что отец делал, так это требовал от Давима тех результатов, на которые были не способны его старшие братья.

К счастью, сегодня был последний день лета, а это значило, что отец больше не сможет его упрекать за безделье и нежелание подчиняться.

Давим дошел до рынка. Последний раз он был здесь в далёком детстве, когда мать была ещё с ними. Когда же она ушла, всё в их семье перевернулось. Отец с головой ушёл в работу, постоянно повторяя: «Состоятельному человеку негоже ходить по всяким рынкам, вместе с ничего не достигнувшими людьми».

В такие моменты Давим мечтал стать таким «ничего не достигнувшим» человеком. Парень устало вздохнул, рассеянно идя вдоль дороги. Он пнул спокойно лежащий у обочины камень. Тот, отлетев на приличное расстояние, громко врезался в железные балки одного из ларьков. Владелец витрины от громкого шума вздрогнул. Он с подозрением посмотрел на проходящего мима Дави́ма. Однако тот спокойно продолжил свой путь, легко усмехаясь от своей мимолётной шалости.

Суетящееся люди всегда забавляли его своим комичным поведением. Он смотрел на них, как на интересную пьесу, спектакль, длиною в жизнь.

Парень обратил свой взор на горизонт, где уже почти село солнце. Продавцы начали прятать продукты, понимая, что больше никто не придет. Проходя мимо лавок, каждый хотел заполучить себе последнего покупателя. Вдалеке Давим заметил секцию с фруктами.

Неожиданно, в его сердце поселилось волнение. Давим нахмурился. Хотя он уже давно перестал обращать внимание на такие мелочи, сейчас парень не мог понять это странное чувство.

Вздохнув, он двинулся к последней открытой лавке с фруктами.

***

Витас, выглядывая через небольшое окошко на чердаке, наблюдал за первой звездой, появившейся на ночном небосклоне. Он всегда, сколько себя помнил, ассоциировал первую звезду со своими погибшими родителями. В пять лет его подобрали, как брошенного щенка, семья его дяди.

По рассказам двоюродных братьев, его взяли, потому что по линии матери кроме них, у него никого не было. А о его таинственном отце, родственники ничего не знали. Для них он был человеком без прошлого, словно призрак.

Из-за незнания своего первого слова, его приемная семья с самого начала не воспринимала мальчишку, как личность. Витасу приходилось уже более десяти лет выполнять прихоти братьев-близнецов.

Снизу как раз донёсся голос одного из них.

— Вит, давай спускайся! Дело есть! — Прокричал тот звонким голосом. Парень тяжело вздохнул. Медленно поднявшись с матраса, он нехотя вышел из своего укромного уголка.

Внизу с довольными лицами стояли парни, похожие, как две капли воды. Цвет глаз — единственное их отличие. У Доминика серо-голубые. Как он сам говорил, «большинство девушек из-за моего прекрасного взгляда готовы пойти на всё, чтобы я обратил на них свое внимание; таких девушек я считаю пустышками».

У Кристиана же они были изумрудного цвета, идеально сочетающиеся с его русыми волосами. Однако парень отличался своим холодным взглядом, из-за которого окружающие порой старались его избегать.

Несмотря на кардинальные различия в характерах, это не мешало близнецам продолжать доставать Витаса каждый день. Те, переглянувшись, в унисон заговорили:

- Мы голодны, купи нам что-нибудь.

- К примеру... - Доминик на мгновение задумался, - сходи за апельсинами, можешь даже только за одним. - Сказал он, однако Кристиан сразу же его исправил:

- Ещё лучше - за двумя.

- Ты пожалей его, он же такой хилый, что даже один еле донесёт, - с усмешкой проговорил Крис, беря мелочь со стола и бросая её в сторону Витаса.

- У меня же нет выбора, да? - с горькой улыбкой спросил парень, заранее зная ответ.

- Нет.

- Исключено, - поддержал брата Доминик.

Витас поспешно выскочил из дома. Ближайшие лавки с продуктами находились только через квартал. Из-за того, что уже вечер, юноша был не уверен, что кто-то из продавцов все ещё за прилавком. Также он очень сомневался, хватит ли ему этой мелочи, отданной братьями, для покупки хотя бы половины фрукта.

- Без апельсина мне домой не вернуться, - шепотом произнес Витас, выходя на улицу. Поспешным шагом он направился на рынок.

Небо постепенно покрывалось мириадами звезд, сверкающих словно жемчужины. Яркие светлячки только дополняли эту особенную атмосферу внутреннего спокойствия.

Одинокие прохожие презрительно осматривали парня с ног до головы, будто бы спрашивая: «Откуда ты такой?».

Витас привык к подобному взгляду. Он преследовал его порой даже во снах. Каждый раз когда наступала ночь, парень с ужасом ложился спать, понимая, что кошмар неизбежен. Он часто видел во снах своих родителей. Мальчик знал их лишь по описанию своих родственников.

После таких снов он ощущал боль, тоску о тех, кого даже не помнил. Горечь утраты заставляла его просыпаться в слезах и весь оставшийся день вспоминать о том, что произошло тогда...

Иногда во снах он слышал отдаленный голос, зовущий его по имени. От этого у него замирало сердце, а по коже пробегал табун мурашек. Он подсознательно понимал, что автор этого голоса вызволил его из плена пылающего огня, спас его от смерти девять лет назад.

Но иногда были дни, когда он видел непонятные образы и очертания людей, которых никогда не встречал. Однако для него они были очень... родными? Это чувство его пугало. Он не ощущал себя счастливым.

Встряхнув головой со стороны сторону, Витас прогнал плохие воспоминания. Грустить за территорией комнаты - табу. Он ускорил шаг, стараясь как можно быстрее дойти до рынка, а там и до секций с фруктами, и покончить с этим «заданием» раз и навсегда. По крайней мере до завтра уж точно.

Черты закрытых прилавков постепенно стали проясняться. Чем ближе он подходил, тем суровее для него казалась реальность: все прилавки были закрыты. Это значило, что домой он вернется только утром. А там и в школу.

- Ну классно, - разочарованно хмыкнул он, - и что я надеялся здесь найти?.. Это же вполне логично, - пробормотал Витас, собираясь уже повернуть обратно.

Неожиданно в поле зрения попались двигающиеся тени.

«Была не была», - подумал он, подходя ближе.

Это оказался единственный открытый прилавок с одним единственным товаром - апельсином. В подобных строениях с яркой крышей часто выкладывали залежавшийся товар, который отдавался бесплатно любому прохожему. Однако именно этот фрукт выглядел довольно свежим и даже вкусным.

Прилавок находился на перекрестке, но не посередине, а на одной из четырех сторон. С оставшихся двух, подходили ещё двое человек: один полненький, совсем отстающий от термина «красота», второй же обыкновенного телосложения, чуть выше Витаса.

Сердце парня забилось пуще прежнего.

- Ребят, это мой апельсин, я за него драться буду до последнего, - проговорил Витас, когда парни остановились.

- Как самоотверженно, - ответил высокий безразличным голосом. В его скучающих глазах промелькнул небольшой интерес.

- Если вы тронете этот апельсин, я прыгну на вас и повалю с но...

- И придавишь жиром? - съёрничал первый.

- Не смешно, - Витас посмотрел на то, что находилось в руках у полного паренька. - У тебя же пакет полон еды, зачем тебе еще и апельсин?

- Мне только его для коллекции и не хватает, - добродушно улыбнулся тот, уже глазами «раздевая» фрукт.

Не теряя времени, длинный рванул к прилавку. Однако, у Витаса была хорошая реакция, поэтому он тут же побежал за ним. Парень успел повалить того на землю, когда у высокого был уже такой нужный ему плод.

То, что произошло дальше, и дракой назвать нельзя - обыкновенное махание рук со стороны в сторону.

Со всей этой суматохой парни не заметили, как из их рук выкатился «приз», который тихонько подхватил карапуз с пакетами.

Первый сдался длинный и поднял руки вверх, пытаясь отдышаться. Пока тот восстанавливал дыхание, Витас искал апельсин, который был утерян при потасовке. Но вместо этого он заметил, что пропал второй с пакетами. Оглянувшись, Витас заметил оранжевую кожуру, а это значило лишь одно...

- Спер всё-таки, - озвучил догадку длинный, - ребята посмотрели друг на друга и одновременно саркастически улыбнулись.