Почти каждый ребенок мечтает о путешествиях, пешком или на корабле, или и того фантастичнее — птицей по небу, но мало кто из этих мечтателей догадывается о трудностях, с которыми им предстоит столкнуться.

В детстве Сирша считала себя исследователем и каждый раз, когда в семейном поместье никого не оставалось, кроме слуг, стремилась сбежать в ближайшую рощу, но ее ловили. Сейчас воспоминания об этих событиях вызывали легкую улыбку и теплоту в сердце, а тогда попасться было трагедией, из-за которой обида на родных не унималась много дней.

Только наконец отправившись в настоящее путешествие, она обнаружила, что весь ее азарт куда-то запропастился, словно намекнул — вот, смотри, ты этого хотела, теперь справляйся сама.

Ситуацию усугубляли редкие, но мощные штормы, во время которых хотелось закрыть уши и представить, что все это лишь сон, что шум на палубе — лишь обычный переполох перед поднятием парусов, а раскаты грома и удары волн о борт корабля лишь чей-то розыгрыш.

После штормов обычно наступала прекрасная погода. Пассажиры выбирались на палубу вдохнуть свежего морского воздуха, устраивали общие обеды или ужины под звездным небом. Подобные мероприятия возвращали Сиршу в ее прошлое, когда они всей семьей собирались за трапезой и каждый рассказывал о чем-то своем, о своих впечатлениях за день или о целях и желаниях.

В один из таких ужинов на корабле ей довелось поближе познакомиться с двумя интересными людьми.

Первым был алхимик по прозвищу Кикки. Прозвище дали ему во время плавания, оно и привязалось. Полное же имя звучало так — Кристиан Айхан, благородно и необычно. Будучи любителем сдержанной, но своеобразной традиционной для Канто-Бучи одежды, сам по себе он был персоной яркой, вызывающей — и это противоречие находило отражение в его нарядах. Он выбирал глубокие сапфировые халаты с золотой вышивкой по вороту и манжетам. Его пояс из тиснёной кожи с серебряными накладками был затянут безупречно. Особую изюминку образу придавали его очки приглушавшие голубой цвет глаз — произведение ювелирного искусства. Тонкая оправа из серебра была украшена вязью у висков. Даже мельчайших детях — от перстня печатки до аккуратной застежки на сапогах — верность традициям и дерзкое желание выделиться. Единственный белокурый человек на корабле быстро привлекал внимание дам. Разумеется, находились и те, кому он был не по душе, и это его очень задевало.

Он ввязался в диалог между Сиршей и Найджелом, когда они обсуждали способы перемещения на огромные расстояния без погрешностей:

— Вот вы тут свои магические штуки обсуждаете, а ведь все это противоестественно, не натурально и полностью противоречит самим законам природы! Вы, маги, изверги, которые потешаются над самим богом!

Возник спор, аналогичный вечным рассуждениям на тему, что же все же было первым: курица или яйцо? Алхимики спорили с магами: кто же из них отрыл способности вмешиваться в обыденный уклад мира раньше? Алхимики, которые так успешно манипулировали ресурсами природы и создавали причудливые символы, или маги, влияющие на мир используя лишь свою фантазию? Ведь алхимиками становились, а магами рождались.

На самом деле никто не знал, что было первым — магия или алхимия, но каждый считал, что его специальность возникла раньше. Что именно его мастерство более правильное и чистое, не нарушающее законы мироздания. Особенно трепетно к этой теме относились алхимики, которые при каждой возможности готовы были начать жаркий спор о том, кто лучше.

— Не обращай внимания, — закатила глаза Сирша. — На чем мы остановились?

— На возможности более точно представить область, в которую нужно переместиться, с помощью фотографии.

— Да! Как считаешь, это может увеличить дальность?

— Вполне вероятно.

— Эй-эй-эй! Я вообще-то с вами разговариваю! Невежливо игнорировать людей, даже если они вам не нравятся.

— А еще невежливо вклиниваться в разговор. Будь добр, уйди.

— Ты какая-то раздраженная. — Кикки снял очки. — А я ведь только хотел узнать твое мнение.

— Что-то незаметно.

— Но так и есть! Вот, к примеру, у нас на Канто-Бучи больше всего алхимиков, а значит, все пошло от нее.

— Это лишь означает, что у вас в прошлом это искусство получило большее развитие, чем магия, — заметил Найджел.

— А еще говорят, что алхимики сыграли огромную роль в войне между когда-то разделенными Канто и Бучи. — Кикки подсел к Найджелу и положил очки она стол. — В многочисленных записях тех лет упоминается, что алхимики имели некую связь с харами, но никто точно не знает какую. Судя по всему, многие записи были стерты, либо засекречены, а связанные с этим алхимики убиты.

Найджел, который до этого хоть и был немного раздражен разглагольствованиями Кикки, все равно оставался улыбчивым, но при этих словах вздрогнул и очень сухо и холодно произнес:

— Не могли же абсолютно всех убить? — Он застучал вилкой по тарелке, еда в которой была не тронута. — Наверняка же там были незаменимые.

— Наверняка, но пока никто не объявился и не приоткрыл занавесу, а ведь больше пятидесяти лет прошло. Но будьте уверены, я — Кристиан Айхан разгадаю тайну происхождения хар!

— И зачем тебе это? — поинтересовалась Сирша.

— Я точно смогу получить с этого неплохую прибыль. Думаю, ты понимаешь меня, ведь, я уверен, что ты тоже здесь ради денег. А вот насчет него не уверен, — указал он на Найджела. — Зачем он тут?

— Я тут не из-за денег, — возмутилась Сирша.

— Вас это не касается, — равнодушно ответил Найджел.

Произнесли они фразы почти хором, и Кикки немало удивился.

— Ха! А вы интересные!

Второй была Мария Дауэрер — та самая, которая отправила письмо Сирше. Высокая женщина скорее подходила для физической работы, нежели для сидения за научными трактатами в поисках ответа на очередной важный вопрос. Она любила, несмотря на свою природную леность, наводить порядок во всем, отчасти в этом и заключалась вся ее работа. В этот раз она подошла к спорящим, чтобы в очередной раз оттащить Кикки от людей.

— Снова достаешь всех?

— Не достаю, а общаюсь.

— Агростия! Ты хуже моих детей. Как ты не поймешь, что людям это явно в тягость?

— Если бы им это было в тягость, то они бы меня уже прогнали, верно ведь? — обратился он к Найджелу и Сирше, взывая к их жалости.

— Не то чтобы в тягость, — выдохнула Сирша.

— Вот видите, мисс Дауэрер!

— Тем не менее завязывай встревать в диалоги, добром это не кончится, — послышался мужской голос позади.

— Вот кого-кого, а ботаников слушать точно не собираюсь, Акил.

— Я фармацевт, а не ботаник, это разное.

— Что те, что другие в земле роются, разницы никакой.

— Значит, по-твоему, и я в земле роюсь? – возмутилась только что подошедшая девушка, хоть и не самой яркой внешности, но определенно умеющая себя подать.

— Элоди, я не это хотел сказать! — Кикки явно был удивлен ее словам.

— Но сказал же.

— Прости меня, дурака, — взмолился Кикки.

Сирша наблюдала за сценой с интересом и легким удивлением. Ей сложно было представить, что она будет перед кем-то лебезить и пресмыкаться. Она считала всех равными, так уж ее воспитала матушка. Человек, относящийся ровно ко всем, заслуживает уважения, напоминала она себе время от времени.

И даже сейчас несмотря на то, что этот светловолосый наглец взбудоражил ее ум, напомнив о словах отца, ей искреннее не хотелось наблюдать за его унижением.

— Он прав, они роются в земле, — Сирша проронила это в полголоса, — но также изготавливают лекарства и помогают людям. Этим и отличаются от ботаников, верно ведь говорю, Мария?

— Верно. — Мария уже расположилась рядом с Сиршей и с удовольствием уплетала обед.

— Приятного аппетита, — добродушно пожелал Найджел, который явно не горел желанием встревать в диалог.

— Благодарю.

Кто-то из матросов достал из закромов причудливый музыкальный инструмент со смычком и длинным грифом с двумя толстыми струнами. Положив смычок на одну из них, он извлек первую ноту, а затем следующую, более высокую, и еще одну — пониже. Мелодию подхватил еще один матрос, начав подпевать. Затем еще один из них раздобыл где-то обшарпанную старую гармошку, а еще один что-то похожее на флейту, сделанную из кости.

Поначалу это все слилось в непонятное месиво всевозможных звуков, но затем, постепенно, выстроилось в единое целое, рассказывая историю о моряке, потерявшемся в море, и его возлюбленной, оставшейся ждать его на обрывистых утесах.

И смерти подобно судьба у нее.

Сменивши на скалы жизни покой,

Идет она в пропасть, ступая несмело.

Несмотря на смысл песни, мелодия у нее была невероятно завлекающей и чарующей.

— Давай потанцуем, Элоди! — воскликнул Кикки, вставая из-за стола.

Элоди лишь пожала плечами и вслед за ним отправилась к музыкантам. Они закружились в танце, отстукивая каблуками ботинок ритм. Иногда их лица оказывались так близко, что казалось — это не просто танец, а романтическая встреча.

Затем к ним присоединились и другие, нарушив романтику момента.

— Мисс, хотите тоже потанцевать? — спросил Найджел у Сирши.

— С чего бы?

— Всем нам нужно отдыхать. — Прищурившись, он улыбнулся. — К тому же никогда не знаешь, когда в следующий раз удастся так же повеселится.

— Ваши слова безусловно верны, но я не умею танцевать.

Она соврала. Всех детей из знатный семей обучали танцам и бальному этикету, но сейчас ей казалось это бессмысленным.

— Я тоже! — без толики смущения воскликнул Найджел. — Предлагаю, пока действует наше дружеское соглашение, вместе научится танцам. — Он встал из-за стола и, очаровательно улыбнувшись, протянул Сирше руку. — Согласны?

— Не говорите потом, что я не предупреждала.

Она приняла его руку.

— Я уверен, что вы прекрасно справитесь, нужно только влиться.

Словно морская волна, танец увлек их в свой цепкий мирок безрассудства и веселья. Матросы, заметив, что вокруг них поднялась суматоха, сменили мелодию на более задорную, больше походящую на что-то морское и в то же время что-то приятное и даже знакомое для Сирши.

Резкая нота, сорвавшаяся с одной из струн, отразилась синхронным прыжком и стуком каблуков. Сама того не ожидая, Сирша подпрыгнула вместе со всеми. А дальше… Дальше закрутилась карусель из образов — будто быстро просматриваемые фото: Найджел, держащий ее за обе руки и раскачивающий их двоих словно лодку; его лицо, отражавшее неподдельную детскую радость, будто это для него было впервые. Раз — и Сирша оказывается в объятия малознакомого человека. Глаза его блестят зелено-желтым, он резко втягивает воздух. Два — и она снова свободна, переводя дыхание.

— А говорили, что не умеете танцевать, — задорно воскликнул он.

— Это все вы. — Видя непонимание на его лице, она добавила: — Вы ведете.

— Оу. — Он внезапно переменился в лице. — Если вы хотели, то вам следовало сказать.

— Нет, меня все устраивает, давайте не будем останавливаться.

— Понял вас. — Он рассмеялся и, кружась, повел их в самый центр общего танца, но там остановился. – Знаете, чего-то не хватает.

— Чего же?

Найджел отпустил одну руку и щелкнул пальцами.

В этот же момент на корабле зажглось множество огоньков, похожих на маленьких светлячков, а по палубе словно звездное небо разлились тысячи морских сапфиров. Переливаясь и мерцая, они загорались еще ярче, как только на них наступали люди.

Все это было до невозможности сказочно и будоражило душу. Но что было самым невероятным, так это сам маг, который сейчас восхищенно оглядывал свою работу вместе с окружающими. Те даже не поняли, что это сделал он.

— Вы не говорили, что маг, — в недоумении произнесла Сирша.

— Вы обсуждали со мной проблемы телепортации, — задумчиво ответил Найджел. — Я предполагал, вы догадались.

— Знаете, сложно сказать по человеку, кто он. — Она кинула взгляд на его ладонь и пальцы, нежно сжимающие ее руку. — Может, все же расскажете истинную цель вашего путешествия?

Он резко отпустил вторую руку Сирши, будто обжёгшись об нее.

— Давайте оставим это на потом.

— Зачем же?

— Просто сейчас мне нужно идти, я вспомнил о незавершенном деле. — Его взгляд потускнел, несмотря на то, что он все так же улыбался. — Наслаждайтесь вечером, мисс, мне нужно идти.

Сирша смотрела, как он уходит, и в душе у нее что-то колыхнулось, будто с уходом Найджела осталось лишь болезненное беспокойство. Спускаясь к каютам, Найджел бросил беглый взгляд на нее, и их взгляды пересеклись.

Внезапно для себя она поняла, что хочет, чтобы он остался, повеселился вместе со всеми. Ему явно этого недоставало долгое время. Как она могла разрушить все веселье одним лишь любопытством? Агростия! Лучше бы она этого не спрашивала!

Кто-то легонько стукнул ее по плечу. Обернувшись, она увидела Марию.

— Что-то случилось?

— Нет-нет, — замотала головой Сирша, — ничего.

— Почему Найджел так быстро ушел?

— Сказал, что устал. — Сирша хоть и солгала, но вину за это не почувствовала. Подхватив Марию за локоть и взбодрившись, она повела ее в гущу веселья. — А знаете, неважно! Давайте хорошенько развеемся.

И снова ее завлек танец. Ступая по слабому сиянию сапфиров на палубе, она начала подыгрывать Марии, которая, как оказалось, танцевала еще более неловко. Подстраиваясь под ритм, Сирша кружилась, подпевала и хлопала в поддержку музыкантов.

Это стало самым настоящий маленьким праздником для обитателей корабля. Даже Марко, который любил посидеть в своей каюте, вышел и наравне со всеми веселился от души.

Как жаль, что никто не догадывался, что же вызвало это чудное сияние. Хотя узнай они, думала Сирша, возможно, Найджела бы закрыли в самой темной каюте из всех, как человека, скрывающего свою магическую природу. Если он, конечно, скрывал ее. А даже если и скрывал — явно зла никому не желал.

Твердо решив ничего никому не рассказывать об умении Найджела, Сирша продолжала отплясывать вместе со всеми до глубокой ночи, а наутро не смогла себя заставить встать на завтрак. Чуть погодя, когда Мария к ней зашла, чтобы узнать все ли хорошо, Сирша обнаружила, что совершенно не зря провалялась все утро: сегодня подавали рассыпчатую кашу с небольшим стаканом кофе — ничего интересного.

— Когда мы прибудем на остров?

— Через полмесяца, наверное, — задумчиво ответила Мария.