Следующий день начался со встречи неожиданного гостя — и сердце Сирши невольно сжалось от неясного предчувствия. Отточенный, чёткий звук каблуков его ботинок раздавался эхом всё утро по первому этажу, будто отсчитывая мгновения до чего‑то важного. Каждый шаг отзывался в груди лёгким трепетом: что принесёт этот визит?

Когда Сирша спустилась, чтобы поприветствовать гостя, тот, увидев её, ударил себя в грудь по синему мундиру — жест почти театральный — и слегка поклонился, выпрямившись с военной выправкой.

— Приветствую вас, леди Лайонел, — голос его звучал ровно, но в глазах читалась напряжённость. — Рядовой Эдвард Грэнт к вашим услугам. Прошу прощения за срочность, но у меня поручение сопроводить вас во дворец.

— Зачем я там понадобилась?

— Награждение героев орденами, — коротко ответил Грэнт, и в его тоне проскользнуло что‑то вроде гордости за порученное дело.

Сирша перевела взгляд на отца с немым вопросом: «Что происходит? Почему именно я?» Тот лишь молча кивнул, взглядом давая понять: «Доверься и иди».

Глубоко вздохнув, Сирша расправила плечи, стараясь унять внутреннюю дрожь.

— Хорошо, пойдёмте, — произнесла она.

Грэнт молча развернулся и зашагал в сторону выхода — быстро, целеустремлённо, словно боялся упустить драгоценное время. Сирша последовала за ним, чувствуя, как в груди нарастает вихрь противоречивых эмоций: волнение, тревога, робкая надежда.

На улице он обернулся и протянул ей руку — ладонь в перчатке чуть заметно подрагивала.

Нерешительно взяв её, Сирша почувствовала, как всё тело растворяется в потоке ветров. Знакомое ощущение — точно такое же бывало, когда она телепортировалась самостоятельно, — но всё же что‑то было другим. Чем‑то чуждым, лишним, будто сквозь неё просачивались чужие силы, не принадлежащие ей.

Только осторожно ступив на землю, она поняла, что было лишним: эмоции и мысли ее сопрождающего, хаотичные, резкие, они царапали сознание, как колючий ветер. Передернувшись от неприятного осознания, она резко выдохнула, пытаясь прийти в себя.

Подняв взгляд, Сирша застыла в изумлении перед помпезным зданием, перед которым оказалась. Величественное сооружение с тысячами стройных колонн, увенчанных фигурами титанов, возвышалось над площадью, словно древний храм. Прямо перед главным входом красовалась скульптура колесницы с запряжёнными в неё лошадьми — их каменные мышцы были напряжены, гривы развевались, а позы так и норовили ринуться вперёд, в вечность.

Она на мгновение замерла, разглядывая здание и диамоты, суетливо собирающихся людей, — каждый жест, каждый взгляд казались частью какого‑то грандиозного спектакля. В это время её сопровождающий уже взлетел по ступеням и распахнул перед ней массивную дверь.

— Прошу, поспешите, — его голос прозвучал чуть резче, чем раньше, напоминая, что время не ждёт.

Сирша кивнула, сглотнула подступивший к горлу ком и зашагала по мраморным ступеням вверх, но замерла у самого входа. Ладони невольно вспотели, а в груди зашевелилось недоброе предчувствие. Что‑то было не так. Слишком много диамотов для обычного вручения ордена.

— Что за мероприятие намечается?

— Бал, леди, — невозмутимо ответил Грэнт.

— Вы говорили, что будет награждение орденами.

— И это тоже. Вас что-то беспокоит?

— Если бы… — Сирша оборвала себя, не желая выдавать волнение.

Её отвели в маленькую комнату — уютную, но тесную, словно клетка. Здесь было всё необходимое: кровать с вышитым покрывалом, ванна с паром над водой, туалетная комната и небольшой столик, на котором стояли ваза с фруктами и графин с рубиновым вином. За ней в комнату вошли две служанки. В руках они несли несколько коробок, перевязанных атласными лентами.

Великолепное платье‑футляр молочного цвета было извлечено из одной коробки. Когда служанки аккуратно расправили его, оно словно ожило: ткань — тончайший шёлковый креп — мягко струилась, ложилась плавными складками и едва уловимо мерцала, будто припорошённая инеем.

Платье было украшено вышивкой из стекляруса, изображавшей лунные узоры: полумесяцы, звёзды и тонкие завитки, напоминающие туманности. Каждый элемент был вышит вручную, а стеклярус разного размера создавал игру света — при движении платье переливалось, вспыхивало и гасло, словно ночное небо.

— Зачем это все? Могу я пойти в своей одежде?

Служанка внимательно оглядела Сиршу с головы до пят. Её взгляд скользнул по перчаткам, штанам, заправленным в обувь, по блузе из шелковистой ткани и по плащу — практичному, но явно не подходящему для бала.

— Подарок от королевской четы нельзя не принять, — ответила она мягко, но твёрдо.

И была права — не принять подарок кого‑то выше статусом — верх неуважения, особенно если это касалось королевской семьи. Сирша сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает протест. Но она обязана влезть в это платье и, несмотря ни на что, протанцевать в нём на балу, не проявив и капли недовольства.

Вздохнув так глубоко, что казалось, воздух вот‑вот закончится, Сирша скинула с себя всю одежду, кроме перчаток.

— У вас не найдется перчаток к платью?

— Леди, — добродушно отвечала одна из служанок, — эти платья только с перчатками и носят.

— Хорошо, — Сирша помедлила, затем стянула с руки сначала одну перчатку, а затем вторую.

— Агростия! Откуда у вас этот шрам?

— Неважно. — Сирша с грустью сжимала и разжимала запястье. — Давайте вы меня оденете и забудете об этом, как о страшном сне.

— Как пожелаете.

Они осторожно надели на неё платье. Квадратный лиф очень ей шёл, подчёркивая линию плеч, рукава у платья были чуть ниже локтей — полупрозрачные, с узорчатой вышивкой солнца с расходящимися лучами, выполненной золотой нитью и крошечными топазами, они ловили свет и рассыпали его бликами. Затем служанки помогли Сирше натянуть плотные шелковистые перчатки под цвет платья, а также полупрозрачные гольфы, а после вручили украшенные жемчугом туфли, лёгкие, как пёрышко.

Волосы уложили в причудливую причёску с множеством косичек с вплетенными в них тонкими шёлковыми лентами молочного цвета и крошечными жемчужинами. Каждая прядь фиксировалась невидимыми заколками, украшенными крошечными стразами.

За всё время ни одна из двух служанок больше не произнесла ни слова, и так же без слов они покинули комнату, оставив после себя лишь аромат лаванды и ощущение чего‑то неизбежного.

В минутной тишине воспоминания нахлынули на Сиршу с непривычной ясностью. Всё, что произошло на острове: крики, огонь, отчаяние — и признание за это от самого короля. Разве это правильно? Разве это равноценно потерянному брату? Будь в её руках само время, она бы изменила его ход. А зачем бы ей вообще это нужно было? Спасти Генри и Марию, помочь Найджелу? Или, может быть, помочь самой себе? Сказать тогдашней себе: «Не плыви на остров». И в подробностях рассказать, что будет там. Хотя, быть может, то, что случилось — самый лучший из всех возможных поворотов судьбы. Боль, потери, но и обретения — дружба, сила, принятие того, кто она есть на самом деле.

Знакомый голос донёсся в комнату сквозь закрытые двери. Хоть Сирша и не видела говорившего, совершенно точно могла сказать, что он принадлежал Кикки, а если он тут, то, вероятно, и Найджел тоже. Эта мысль обрадовала её, согрела изнутри, как чашка горячего чая в холодный день.

На выдохе она открыла дверь и вышла на голос. Там, в широком коридоре из каменных колонн, украшенных резьбой, стояли они, одетые в тёмные фраки. Кикки нервно поправлял манжету, похоже, действительно был недоволен тем, что его заставили носить обтягивающую одежду — он то и дело одергивал пиджак, будто тот душил его.

Подойдя ближе, Сирша лишь убедилась в его недовольстве.

— Это ещё хуже, чем та одежда, которую на острове выдавали! — проворчал Кикки.

— Придётся терпеть, всё же это проявление благосклонности правителя… — Найджел бросил взгляд в коридор, а потом остановил его на Сирше. Его глаза на мгновение расширились, а голос смягчился. — Вы выглядите великолепно.

— И правда! – высказался Кикки, поправляя очки за душку.

— Раз все готовы, то пройдемте, — вмешался в их разговор уже знакомый рядовой, появляясь из‑за колонны. — Бал начался.

И ведь верно — на сборы ушло много времени, а значит, они уже, вероятно, опаздывали.

— Вы тут по той же причине, что и я? — спросила Сирша.

— Нам пообещали праздник, вот мы и пришли, — ответил Кикки с улыбкой, которая на этот раз казалась чуть более натянутой, чем обычно.

Последовав за рядовым по запутанным коридорам дворца — мимо портретов правителей, позолоченных канделябров и витражных окон, — они дошли до бального зала.

За большими дверями, украшенными резьбой в виде виноградных лоз, сейчас играла завораживающая музыка, а смех и гул голосов сливались в единый гул предвкушения. Рядовой толкнул двери, и они распахнулись с тихим скрипом, явив глазам сияющее море огней, парчовых платьев и начищенных туфель.

Сопровождающий сделал шаг вперёд и широко распахнул одну из створок, открывая взору великолепие зала: каскад золотых колонн, устремляющихся ввысь, гигантские хрустальные люстры, рассыпающие алмазные искры света, и паркет, начищенный до такого блеска, что в нём отражались танцующие пары.

В зале танцевали мазурку. Дамы с веерами, словно пташки, подпрыгивали на каждый шаг и такт мелодии, их юбки кружились, создавая вихрь красок. Кавалеры вели их за руку — тоже подпрыгивая, а затем изящно падая на колено в кульминационные моменты танца. Все были одеты по последней моде: роскошные платья, расшитые камзолы, бриллианты и жемчуг сверкали при каждом движении. Гости были богаты, веселы и задорны — их смех звенел, как хрустальные колокольчики.

Оглядывая зал, переполненный яркими красками и движением, Сирша вдруг встретилась со взглядом Леоне — удивлённым, радостным и в то же время испуганным. Рыжую копну волос своего когда‑то дорогого друга она узнала бы где угодно, даже в самой густой толпе.

Музыка остановилась, затихла, оставив после себя лишь эхо последних аккордов. Леоне сделал шаг к ней, ещё один — но тут внезапно прозвучало громогласное объявление:

— Прибыли леди Сирша Лайонел, сэр Кристиан Айхан, мистер Найджел Корхонен!

На лице Леоне проступили удивление и растерянность. Он явно понял, что упустил момент, и теперь не знал, как поступить — подойти к ней или остаться на месте.

— Все гости прибыли, — раздался властный голос распорядителя. — Давайте начнём и как можно быстрее закончим с официальной частью нашего празднества.

На небольшой пьедестал перед собравшимися поднялся высокий мужчина в алом камзоле. Зал мгновенно затих, все взгляды обратились к нему.

— Сэр Филипп Бизанц, мисс Бриджит Оруэл, леди Сирша Лайонел, сэр Кристиан Айхан, мистер Найджел Корхонен, мистер Алексо Воло, мистер Борис Лорен, — торжественно произнёс он, — награждаются орденом за отвагу, непоколебимую волю к жизни и справедливости, за принятие сложных решений, благодаря которым конфликтная ситуация на острове Крокера успешно завершена!

Идти достойно сквозь зал через расступающуюся толпу для Сирши было невероятно трудно. Каждый шаг давался с усилием: дыхание сбивалось, пульс учащался, а пойманные случайные взгляды — любопытные, восхищённые, завистливые — вызывали трепет в глубине души. Она чувствовала, как жар приливает к щекам, а ладони слегка потеют под шёлком перчаток.

Перед королём и королевой, восседающими на возвышении под балдахином из пурпурного бархата, выстроились в ряд все названные. Сирша встала рядом с Найджелом и Кикки — их ободряющие кивки помогли ей собраться с духом.

Король внимательно осмотрел их — каждого по очереди, задержав взгляд на Сирше чуть дольше, чем на остальных. Затем он поднялся и подошёл к Бизанцу. Вслед за ним выступил мальчик‑паж, держа в руках бархатную подушку с золотой брошью, усыпанной мелкими рубинами.

— Мне очень радостно приветствовать героев в своём зале, — произнёс король глубоким, звучным голосом. Он поднял брошь и осторожно, почти по‑отечески трепетно, приколол её на тёмной ткани пиджака.

— Мне очень радостно приветствовать героев в своём зале, — произнёс король глубоким, звучным голосом. Он поднял брошь и осторожно, почти по‑отечески трепетно, приколол её на тёмной ткани пиджака.

— Надеемся и верим, что в будущем подобных вам людей станет в разы больше, — произнёс монарх, прикалывая брошь. Его голос звучал искренне, и в зале раздались одобрительные аплодисменты.

Подходя к каждому, он произносил одну короткую фразу, полную признания и уважения, затем подходил мальчик‑паж с подушкой, король аккуратно закреплял орден, и переходил дальше. В воздухе витало ощущение торжественности — каждый жест, каждое слово были выверены веками традиций.

И вот пришла пора Сирши. Она выпрямилась, стараясь скрыть внутреннюю борьбу, бушующую в душе. Король остановился перед ней, его взгляд на мгновение смягчился.

— За бесстрашие перед угрозой. Надеюсь, что в будущем вы проявите себя ещё, — произнёс он и приколол брошь. Металл слегка холодил кожу сквозь ткань платья, напоминая о тяжести возложенной на неё ответственности.

Горечь пронзила сердце Сирши. Всё это казалось ей неправильным, неверным — она не заслужила этого. В памяти всплыли образы острова. Разве произошедшее там стоило награды? Но она уже тут, и отказаться, увы, не может. Закусив губу до лёгкой боли, она подняла взгляд на гобелен, висевший над головой королевы. Зелёный дуб, означающий постоянство и мудрость, был вышит аккуратной гладью — ветви раскинулись широко, корни уходили вглубь.

Постоянство развития и мудрость защиты… Может, в этом и был смысл?

— А теперь давайте танцевать! — объявил король, широко раскинув руки. — Пусть этот вечер станет праздником для всех!

— А теперь давайте танцевать! — объявил король, широко раскинув руки. — Пусть этот вечер станет праздником для всех!

— С вами всё хорошо? — раздался рядом тихий голос.

Она обернулась и увидела Найджела. Его лицо выражало искреннюю заботу, хотя брови всё ещё были приподняты в лёгком удивлении.

— Вы… Не хотите ли потанцевать со мной?

Брови Найджела поползли вверх — непонятно было, радуется он или удивлён. В его глазах мелькнуло что‑то, напоминающее мальчишеский азарт.

— Конечно! Как я могу отказать?

Она вложила свою ладонь в его руку — тёплую, твёрдую, надёжную, — и тут же зал словно испарился. Как тогда, на корабле, лишь мерцали, словно старые фотографии, окружающие их люди: размытые силуэты дам в пышных платьях, кавалеров в строгих фраках, вспышки бриллиантов и золота. Сейчас были только Найджел с Сиршей — и никто больше.

Как много они пережили вместе? Разумеется, ответ ей был известен: шторм, остров Крокера, страх, отчаяние, моменты, когда жизнь висела на волоске… Но за это время она по‑настоящему научилась ценить этого странного человека — с самодовольной улыбкой, желтовато‑зелёными глазами с хитрым прищуром и еле заметными морщинками у уголков глаз, появлявшимися, когда он по‑настоящему смеялся.

Сейчас, когда они так близко, сердце выпрыгивало из груди, отбивая ритм вальса. Сколько раз она склонялась над ним тогда, в попытке уловить дыхание, проверить пульс — и каждый раз поражалась его стойкости. Интересно, встретятся ли они ещё? Сведёт ли их тропы судьбы Агростия? Он обещал последовать за ней — но сдержит ли своё обещание?

Одна его рука уверенно лежала на её талии, второй он нежно сжимал её ладонь. Движения были плавными, почти невесомыми. Повторится ли это ещё хоть раз?

«Агростия! — пронеслось в голове Сирши. — Да какая разница, что будет потом! Какая разница, что ждёт в будущем? Есть только здесь и сейчас!»

Музыка продолжала их кружить. Звуки скрипок и виолончелей сливались в единую мелодию, которая, казалось, задавала темп их шагам, направляла движения.

Её взгляд встретился с его взглядом — в этих желтовато‑зелёных глазах читалась та же сосредоточенность на моменте, то же желание забыть обо всём, кроме ритма музыки и плавности движений. Найджел слегка улыбнулся — не своей обычной самодовольной усмешкой, а чем‑то более спокойным, расслабленным.

Музыка угасла, всё замедлилось в одно мгновение. Мерцание осеннего зала искрилось в глазах Найджела — в них отражались огни люстр, блики паркета, и что‑то ещё, неуловимое, но такое важное.

Их вновь окружили люди — разговоры, смех, шёпоты, взгляды, скользящие по паре в центре зала. Они стояли разгорячённые, раскрасневшиеся, смотрящие друг на друга так, будто только что вернулись из другого мира.

Её руки опустились, словно крылья лебедя, завершившего свой полёт. Вальс закончился — но что‑то только начиналось.

— Спасибо, — тихо произнёс он.

— И вам спасибо, — ответила она. — Было… удивительно.

Вокруг снова зазвучала музыка, пары закружились в новом танце, но они ещё несколько мгновений стояли, не в силах оторваться.

Кикки подошёл к ним, лукаво подмигнул и протянул два бокала с искрящимся вином:

— За героев! За тех, кто не сдался, — произнёс он тост.

Они подняли бокалы. В этот миг, под гул голосов и звуки музыки, Сирша почувствовала: всё, что было, — было не зря. Остров Крокера остался позади, как и страхи, сомнения, потери. Впереди ждала новая жизнь — с друзьями, которые стали семьёй, с уроками, которые сделали её сильнее, с памятью о тех, кого больше нет, но кто навсегда останется в сердце.

Конец