Первый снег выпал незаметно, также незаметно вслед за ним пришла и зима. Обитатели дома всё чаще зажигали камины и всё реже открывали окна. В воздухе витал терпкий запах дров, а по вечерам длинные тени от пламени плясали на стенах, создавая причудливые узоры.

Вслед за холодами прибыли и праздники, главным среди них был Лунный день, так, во всяком случае, его называли на Критосе — день, когда весь мир погружался во мрак. По легендам, в момент, когда наступает полная тьма, духи слышат молитвы и желания живых. Многие верили, что когда‑нибудь их желания, загаданные в этот праздник, обязательно исполнятся. В деревнях до сих пор рассказывали истории о том, как кому‑то из предков даровали удачу, богатство или исцеление — стоило лишь искренне попросить в Лунный день.

В честь этого дня все жители дома Лайонел стремились как можно быстрее украсить его, даже залезали по стремянкам под самый потолок главного зала, чтобы повесить блестящие украшения. Серебряные нити, переливающиеся кристаллы и мерцающие фонарики свисали с потолка, создавая иллюзию звёздного неба. На кухне трое поваров в течение всего дня готовили невероятные блюда, которые сразу же отправлялись на стол.

Сначала они сделали блюда на завтрак: яйца «Орсини» больше походили на маленькие облака, уложенные на слегка поджаренный хлеб, цветочный чай распространял аромат на весь дом, но его местами перебивал горький запах отцовского кофе. Пить поутру чай было чем‑то вроде традиции у родителей Элизы, которую она с некоторым успехом перенесла и в свою семью, приучив пить чай с самого детства Сиршу и Генри. Единственный, кто так и не привык к этому, — Эдуард. Он оправдывался тем, что от чая ему крутит живот, и предпочитал крепкий кофе с щепоткой корицы — «чтобы жизнь не казалась слишком сладкой».

Потом следовал обед, на который приехали гости. Их можно было пересчитать по пальцам одной руки: Виктор Романи — старый друг Эдуарда, недавно вернувшийся из очередного мореплавания, Арто и Криста Люцеано — дворцовые маги, и Сальваторе Витали — торговец, знакомый многим жителям Критоса. Идею отобедать всем вместе они поддержали, и не зря! Сегодня на обед подали замечательный суп с крольчатиной, овощи, также с кроликом, и просто великолепный пудинг в качестве десерта. Виктор рассказывал истории о штормах и дальних землях, Криста шутила, заставляя всех смеяться, а Арто загадочно улыбался, время от времени создавая маленькие иллюзии — то мерцающую бабочку, то танцующие огоньки над столом.

И вот наступил праздничный ужин. Стол ломился от количества еды: свежие устрицы, вино, разнообразная птица и рыба. Еды было в два, а то и в три раза больше, чем обычно на обед или ужин. Такие трапезы устраивались редко и в основном по большим праздникам. В центре стола возвышался огромный пирог с ягодами, украшенный серебряными листьями, а рядом стояли кувшины с пряным глинтвейном, аромат которого смешивался с запахом хвои от расставленных по залу еловых веток.

Когда все наконец сели за стол, луна пропала со звёздного небосвода, и весь мир погрузился в пугающую тишину. Даже ветер, казалось, замер, и лишь треск камина нарушал эту безмолвную мглу.

Сирша молилась о том, чтобы в следующем лунном году её ждала удача, о том, чтобы поездка увенчалась успехом, о хорошей погоде на весь год, о том, что было бы неплохо встретить хороших людей. Она шептала слова тихо, почти неслышно, но знала — в эту ночь они дойдут до тех, кто может их услышать.

Темнота держалась недолго, вскоре появился тонкий просвет полумесяца, едва озаряя землю. Его свет был бледным и призрачным, но он принёс с собой ощущение надежды.

Застучали бокалы, еда постепенно исчезала со стола. Сирша уже успела сбегать в свою комнату и переодеться в повседневную одежду: тёплое шерстяное платье и пальто чуть ниже колен, на ногах — высокие кожаные сапоги на шнуровке, а вьющиеся тёмные волосы прижимала фетровая шляпа. Она тихонько подошла к родителям:

— Мне нужно уйти. В Трероне меня ждут друзья, они хотят встретиться перед отъездом.

— Делай что хочешь, — буркнул отец и отправился на помощь Виктору, у которого случился непонятный конфуз с бутылкой вина.

— Не обращай на него внимание, милая, он просто беспокоится. — Мама обняла Сиршу так, будто она была все еще маленькой девочкой, которая нуждается в опеке, а почувствовав ответные объятия, прижала ее к себе еще сильнее. — Если тебе нужно отправляться прямо сейчас, то иди, чего ждать. Но знай, я волнуюсь.

— Со мной все будет замечательно, вам незачем волноваться.

— Да, ты определенно права. Все же ты там будешь не одна. — Мама выпустила Сиршу из своих объятий и заглянула в глаза. — Все взяла? Документы?

— Да, все в сумке. — Сирша перевела взгляд на свою небольшую дорожную сумку, висевшую на плече.

— Телепортация — тоже магия, но не несет в себе никакого зла.

— Все зависит от того, как ее использовать. — с мягкой улыбкой продолжала фразу Сирша.

Мама мягко рассмеялась.

— Все не могу привыкнуть к тому, что ты уже такая взрослая. — Она окончательно отпустила Сиршу. — Удачно добраться до Трерона, провожать не буду, на улице такая холодрыга.

— Хорошо, я буду молиться о вашем благополучии.

Сирша покинула сверкающий главный зал под пристальным взором отца и ласковой улыбкой матери, прошла по темному пустому коридору, последний раз глянув на тоскливые полотна, и вышла на крыльцо, освещенное слабым светом фонаря, висевшего около двери.

На душе было тревожно от предвкушения столь дальней и долгой поездки. Ей казалось, что это все происходит не с ней, что это все сон и далеко не реальность, но стоило колючему ветру ударить ей в лицо, как она тут же пришла в себя — это не сон, она и самом деле покидает дом, от чего тоска пронзила ее сердце. Но еще больше ее сердце болело по брату, который вероятно где-то там, на том далеком острове, и если это в самом деле он — она его найдет.

— Так, как там делается… — Она застыла, сосредотачиваясь на мыслях. — Хух, что ж, поехали. — Тело начало постепенно превращаться в пыль, которую ветер понёс в сторону моря вместе с большими хлопьями снега.

Когда последняя пылинка унеслась прочь, на крыльце остались лишь одинокий фонарь и следы от сапог, обрывающиеся прямо около ступеней.