— С’лушай меня в’нимател’но, маг. М’не нуж’но, ч’тобы ты нашел с’пособ наделит’ меня магией, соединил мое сознание с так называемым «идеальным миром».

— Постой-постой. Кадан, разве это не рискованно? — взволнованно спросил Генри, делая шаг вперёд. — Нет, я, конечно же, понимаю, что мы не можем ждать. Но это настолько же опасно, как и прыгнуть с корабля, находясь в центре шумных вод. Шансы выжить есть, но они настолько ничтожны, что проще сразу записать тебя в покойники.

Кадан лишь усмехнулся, и в этой усмешке читалась странная смесь отчаяния и фанатичной уверенности.

— С ним, — он указал на Найджела, стоящего в тени у стены, — шан’сы воз’рас’тают в разы. Он навер’няка з’нает, ч’то нуж’но делат’.

Маг молча подошёл к операционному столу, покрытому выгравированными рунами, и приглашающим жестом позвал Кадана лечь.

— Если все получит’ся, — произнёс Кадан, — они получат с’вер’хсил’ное соз’дание, а я заполучу их доверие и в’с’тану в один ряд с ними.

— Да-а, конечно, все ради цели, — пробормотал Генри, отводя взгляд.

Кадан лег на стол, и в ту же секунду его сковало невидимыми путами. Они оплели тело, впиваясь в кожу, словно живые змеи.

— Это еще ч’то такое?! — резко выдохнул он, пытаясь вырваться.

Найджел вздёрнул руки над ним. Его движения были механическими, лишёнными воли — словно кто‑то дёргал за невидимые нити. Пальцы дрожали, лицо искажала гримаса внутренней борьбы, но он продолжал выводить в воздухе один символ за другим. Каждый знак вспыхивал тусклым светом, а затем отпечатывался на теле Кадана болезненными ранами.

Кадан стиснул зубы. Боль была острой, жгучей, но он не закричал. Вместо этого он сосредоточился на ощущении силы, что зарождалась внутри. Она текла по венам, смешиваясь с кровью, наполняя каждую клетку новым смыслом.

«Я выдержу, — твердил он про себя. — Я сильнее этого».

Кадан чувствовал, как что‑то внутри него меняется. Мир вокруг терял чёткость, а вместо него проступали иные очертания — мерцающие, зыбкие, манящие.

— Ты что делаешь?! – Завопил Генри.

— То, что от меня требуется: выкраиваю связь между ним и тем миром, — пробормотал он, не отрывая взгляда от работы. Его голос звучал отстранённо, будто доносился издалека.

— Неужели это единственный способ?! — закричал Генри.

— Да. Именно. Другого способа не существует. Единственное, надо будет еще кое-что исправить внутри, чтобы магия не истощала тело.

— Исправить внутри?!

Генри отдернул мага за руку, останавливая процесс.

— Пус’кай п’родол’жает! — произнёс Кадан твёрдо, несмотря на боль.

— Хорошо. Маг, продолжай.

Нехотя он отпустил Найджела, тот коротко бросил:

— Благодарю, — и вернулся к своему занятию, его пальцы вновь замелькали в воздухе, рисуя новые символы.

К моменту, как он закончил выводить последние рисунки на его теле, под столом налилось столько липучей, пахнущей железом жидкости, что обычный человек наверняка умер бы, но только не хар. Кадан ощущал, как сила наполняет его. Она пульсировала в венах, гудела в ушах, заставляла кожу гореть.

Теперь пришло время вмешаться в сам организм. Но в момент, когда маг приступил к этому, по этажу пронеслись голоса и стук каблуков.

— Кто-то пришёл, — Генри подскочил с пола. — Долго ещё?

— Потребуется время для завершения. Минимум десять минут, — отозвался маг, не отрываясь от подготовки.

— Да от’вяжис’ ты! — Кадан резко дёрнулся и с лёгкостью разорвал путы, которые ещё мгновение назад казались несокрушимыми. Он поднялся со стола, его тело, покрытое кровоточащими рунами, казалось, пульсировало от новой силы. Каждая мышца гудела от энергии, а в груди бился ритм, отличный от обычного сердцебиения. — Я сейчас такую мощ’ чув’с’т’вую, ты бы з’нал, да я с этими нез’ваными гос’тями в два счета раз’берус’!

— Тело не готово к подобным нагрузкам. Вы рискуете разрушить только что установленную связь, жизнью рискуете, — предупредил маг.

— Я луч’ше вас — людей, — Кадан оскалился. — Мое тело вынос’ливее! Ничего не с’лучит’ся, если сейчас раз’берус’ с наг’лецами, а потом уже закон’чим со в’сем ос’тал’ным.

Маг помолчал, оценивающе глядя на него.

— Если вы уверены в этом, то так тому и быть.

— Хотя, — протянул он, — з’наеш’, будет гораздо веселее, если ты вст’ретиш’ наших дорогих гос’тей.

— Как пожелаете.

— Убей их, — тихо, почти ласково, произнёс Кадан.