Дождь и ветер яростно бились в окно, заставляя его дребезжать и вибрировать. В воздух поднималась пыль, но тут же сбивалась плотной стеной ливня, который хлестал по стёклам, пытаясь проникнуть внутрь.

Розет сидела в старом кожаном кресле около потухшего камина, уткнувшись взглядом в кипу бумаг, разложенных у неё на коленях. Пальцы чуть подрагивали, машинально перебирая листы, — она пыталась сосредоточиться, но мысли разбегались, как капли по стеклу. На маленьком резном столике рядом стояла фарфоровая чашка с остывшим чаем: пар давно не поднимался над ней, а янтарная поверхность жидкости покрылась тонкой плёнкой, словно застывшим временем.

Её вынудили находиться в аптеке все эти дни: вдруг что‑то произойдёт, а она не на месте. Поначалу это раздражало — Розет буквально кипела от негодования, сжимая кулаки и представляя, как швыряет бумаги в камин. Но постепенно она смирилась — её такое положение дел даже вполне устраивало. Тишина, уединение, возможность сосредоточиться… Здесь, вдали от суеты, можно было хоть ненадолго забыть о кошмарах, терзавших душу. Единственное, что её смущало, — ничего не происходило. Совсем. Не считая похорон, которые как раз должны были завершиться где‑то за стенами аптеки, под этим нескончаемым дождём.

И появление Кадана в аптеке посреди дня во время грозы.

Он отодвинул тяжёлую штору, отделяющую торговое помещение от подсобки, но проходить дальше не стал, застыв в проёме. Его тёмный силуэт казался почти нереальным в полумраке комнаты, освещённой лишь отблесками молний — резкие вспышки выхватывали из тьмы очертания фигуры, делая её ещё более зловещей.

— Ч’то делаеш’?

— Изучаю расшифрованный материал, — отвечала Розет, не поднимая глаз. Её пальцы машинально разгладили уголок листа, стараясь унять внутреннюю дрожь.

— Там ес’т’ ч’то-то полез’ное?

— Для тебя — нет. — Она отложила листки, наконец взглянув на него. — Скорей всего тогда предполагалось, что это невозможно.

— Либо, ч’то это дас’т харам лиш’ние воз’мож’нос’ти. Не поз’волит ими уп’равлят’.

— Такое вполне вероятно, — согласилась Розет. — Но тогда и в записях бесполезно капаться.

— Ты бес’конеч’но п’рава. Ос’тает’ся рас’п’росит’ лич’но нашего мага об этом.

— Что-то мне подсказывает, что это будет бесполезной тратой времени.

Кадан развел руками.

— В’ремени у нас не то ч’тобы м’ного, — произнёс он. — Вес’ город на ушах с’тоит из-за п’ропажи мага и с’мер’ти той жен’щины.

— Марии, — тихо поправила Розет, и в груди что‑то болезненно сжалось.

— Да, точ’но, Мари’. Нет, это ж надо было умуд’рит’ся.

— Я тебе говорила, что за Генри нужен глаз да глаз, — Розет сжала подлокотники кресла. — Он и не такое натворит, дай ему волю. Где он, кстати, сейчас?

— Сидит в под’земел’е.

«Там ему самое место», — добавила она у себя в мыслях. Хоть они и были заодно, она все равно чувствовала жгучее чувство обиды за смерть Марии. Еще задолго до всего, они договорились, что никто не умрет, но этот договор был нарушен еще во время первого опыта. Тогда они обманом заманили к себе местного пьяницу. Бедолага даже ничего понять не успел. Тогда же, вместе с этим пьяницей, для нее исказилась и их затея. Теперь она казалась невыполнимой, страшной — оказалось, что проще принять нынешнюю реальность, чем пытаться что-то исправить.

— Ты уверен, что он там?

— А г’де ему еще быт’?

— В прошлый раз он встречался с магом без нашего ведома.

— Он обещал его п’ривес’ти, и он его п’ривел, — твёрдо сказал Кадан.

— Он подверг нас опасности! — Она резко встала, задевая столик, чашка, стоявшая на нем, громко звякнула. — Из-за его необдуманных действий все наши труды могут быть разрушены! Не представляю, что он может еще натворить! Не удивлюсь, что именно из-за него нас рано или поздно казнят!

Кадан многозначительно глянул на Розет, приподняв брови и опершись на дверной откос.

— Почему ты такой самоуверенный! Ты хоть представляешь, что нас всех ждет за убийство…

— Х’ватит, — перебил Кадан жёстко. — П’рояви х’лад’нок’ровие, е’сли ч’то-то пойдет не так, вер’хуш’ка так п’рос’то это не ос’тавит.

— Кадан! Оглянись! Все и так идет «не так»!

— Вот тол’ко не реви, — бросил он.

Она сжимала и разжимала кулаки.

— Зачем им вообще понадобились хары, наделенные магией? — спросила она, глядя ему прямо в глаза.

— Все довол’но п’рос’то, — Кадан выпрямился. — Это же такая мощ’! Ты п’ред’с’тав’! Хары и без того об’ладают ог’ром’ной физичес’кой силой, а с магией им не будет рав’ных. Любой маг или ог’нес’т’релец, в’с’тав’ший перед ними — с’танет лиш’ пес’чин’кой. Любая магия с’танет лиш’ мимолет’ной лег’кой в’с’пыш’кой, а пуля — укусом комара!

— С меня хватит! — Розет вскочила на ноги.

— Что, прости? — Кадан сделал шаг вперёд.

— Я говорю, что с меня хватит! Я сейчас же пойду к Бизанцу и все расскажу.

— Ты не посмеешь! — Кадан двинулся на неё, перекрывая выход. Его и без того ужасающее лицо исказилось от ярости. — Загрызу! Только посмей что-то подобное вытворить!!!н

— Да я лучше умру, чем позволю всему этому продолжаться.

У ее в воображении возникла четкая картинка главного корпуса, в тот момент когда он попытался схватить ее за шею. И его руки прошли сквозь тело.

— Не смей! Я тебя из-под земли достану!

Она молчаливо пропадала, растворяясь серебристой пылью в воздухе, — крупицы магии мерцали и таяли, унося её прочь. Телепортировалась туда, где было безопасно. Гроза за окном бушевала с новой силой, словно вторя её бегству.