— Не к добру это, — произнес кто-то из немногочисленных гостей маленького кладбища, подняв глаза к небу над городом.

Там, над домами, в дыму от печей кружили вороны, сопровождая похоронную процессию. Гроб, сколоченный наспех из случайно найденных деревяшек, двигался словно бы по течению мимо собравшихся людей.

Сирша стояла в первых рядах к могиле, рядом переминался с ноги на ноги Кикки, и словно статуя струной вытянулась Бриджит — их единственная защита от холодных взглядов из-под черных шляп и вуалей. Хотелось исчезнуть, провалиться под землю прямо здесь вместе с гробом. Она прекрасно знала, что люди имели насчет них лишь два мнения: что они либо убийцы, либо свидетели. К сожалению, большинство было за то, что они все же убийцы и что им очень повезло, раз Бриджит поверила и взялась за расследование.

Она и без них чувствовала себя виноватой. Успей она остановить Генри или Марию, быть может, ничего и не случилось бы.

Около нее стоял Акил. Сирша увидела его впервые за несколько дней, как в принципе и Жизель. Не считая того дня… тогда вокруг них с Кикки собрались все любопытные.

Розет кинула первый ком земли и сразу после двое хар начали закапывать гроб. С глухим стуком земля падала на деревянную крышку, ставя твердую точку в жизни Марии.

— У нее же есть родственники, дети, муж… — сквозь слезы пробормотала Жизель.

Именно в этот момент в Сирше пробудилось некое доселе невиданное ей чувство — смесь тоски и уверенности в том, что она не допустит подобного впредь.

— Кристиан, что показывает компас? — сказала Бриджит, отводя алхимика в сторону.

Кикки достал компас из кармана плаща и потряс его, стрелка качнулась в такт тряске.

— Ничего не изменилось. Все так же тихо.

— Печально слышать.

— И не говорите. Как бы я хотел найти эту сволочь.

Сирша, не желавшая вмешиваться в их диалог, погрузилась в свои мысли: когда же наконец будет хоть какой-то результат? Сколько еще нужно времени? Еще день, два, может не один месяц? Их же к тому моменту на острове может и не быть.

Раскатистый гром прокатился по воздуху, перебивая песни воронов. Тучи ранней весенней грозы собирались все кучнее, заволакивая серой дымкой голубое небо и лишь редкие лучи солнца пробивались сквозь них. Люди, словно бабочки, встрепенулись от очередного раската, но продолжали стоять.

— …да найдет свое место ее душа на великом древе. Сможет она пересечь великую реку перед ним, — вещал заупокойную службу мужчина в черном, часть из которой Сирша благополучно прослушала, погрузившись в свои мысли и наблюдения за Кикки с Бриджит.

Сейчас они были единственными людьми, с которыми ей приходилось общаться, не по собственному желанию, но это явно было лучше, чем коротать время в одиночных попытках осознать все произошедшее.

— О, Великая Агростия, прими эту душу в свой мир!

Сейчас все эти люди стоят здесь и оплакивают погибшего не за что человека, а потом они все пойдут распивать алкоголь с возгласами о том, каким хорошим человеком была Мария и как рано мир потерял такой талант. Какой же фарс! Мир, может быть, и потерял что-то, но в первую очередь лишились смысла жизни, как это уже подметила Жизель, — дети погибшей. Для них Мария была незаменима.

Сирша представила себе, как они прибывают в порт Трерона. Как среди толпы стоит мужчина с детьми, они еще ничего не знают, и глазами выискивают кого-то. Вот уже все спустились с корабля, встретили своих друзей, родственников, а тот мужчина с детьми все стоит, с надеждой глядя на трап, но вместо знакомой фигуры к нему подходит кто-то доселе неизвестный, представляется и предлагает отойти в сторону.

Как только эта картинка пронеслась перед глазами, возникло другое воспоминание, которое ей так успешно удавалось игнорировать на протяжении пары дней.

Что же ее пугает больше? Смерть знакомого человека или то, что в этой смерти виноват Генри? Если им удастся найти его — не поступит ли он точно так же с ней, как поступил с Марией? Она не могла точно ответить: нет, он не способен на такое. Он вполне способен на такое сейчас, но в то же время, а точно ли способен? Может, он сжалится над ней из-за родственных уз?

Осталось ли в нем хоть что-то от того человека, которого она помнила?

— Хочешь уйти? — голос Кикки вырвал ее из размышлений.

— Что?

— Ты так уставилась в одну точку стеклянным взглядом, что такое ощущение — сейчас эта самая точка задымится. Если ты хочешь уйти прямо сейчас, то так и скажи.

— Да, — сказала она, — наверное.

— Хорошо, тогда пошли, а то еще эта дурацкая гроза приближается. Еще немного и ливанёт.

Бриджит, наблюдавшая за ними и увидевшая немой вопрос в глазах Сирши, слегка кивнула.

— Все хорошо, официальная часть закончена, так что мы можем идти.

На них, уходящих все дальше, никто даже не взглянул, их не остановили, просто стояли и смотрели, как, с глухим стуком падает земля, формируя холмик, как устанавливается безымянный крест. Между тем кто-то снова проронил: «Не к добру это».

— Снова ничего? — решила уточнить Сирша, когда они отошли.

— Снова ничего, — протянул Кикки, — так же, как и последние пару дней. Не представляю, что еще нам делать, кроме как ждать.

— Неужели мы настолько бессильны?

— Думаю, дело не в том, что мы бессильны, а в том, что что-то пошло не по его плану.

— Тут и дурак догадался бы. Вопрос в другом: что мы можем сделать сейчас, чтобы найти их?

— Если вас двоих это успокоит — все свободные солдаты сегодня будут прочесывать город. Харарот подошел к концу без происшествий, а значит теперь все силы можно бросить на поиски.

— Почему вы об этом раньше не сказали, Бриджит? — возмутился Кикки. — Я хочу присоединиться к поискам!

— Мне казалось, что вам нужно отвлечься от этого всего.

— А мне кажется, вам стоит сообщать нам о подобном.

— Вы под арестом, я не имею права отпускать вас бродить по городу без присмотра.

— Мы же не просто так будем бродить, тем более мы будем с вам! Вдруг компас уловит магию! — продолжал он возмущаться, а затем тихо добавил: — У нас просто-напросто больше шансов выйти на их след, чем у всех остальных.

— Если есть что-то, что мы можем сделать прямо сейчас, то, прошу, позвольте нам это осуществить. Вы сами говорили, что мы самые близкие люди для Найджела, кому как не нам больше всех желать найти нашего друга?

Вечно серьезная Бриджит, казалось, на мгновение растаяла. Сложив руки на груди, она остановилась.

— Хорошо, у вас два часа.