День начался с боя барабанов, который слышался даже через окно. Помимо них было еще что-то неясное, заставляющее воздух дрожать от напряжения. Предчувствие, что сегодня обязательно что-то произойдет, преследовало Сиршу все время ее сборов, но всякий раз, когда оно усиливалось, она встряхивала головой, прогоняя его.

Бросив взгляд на стол с листом и перьевой ручкой, она вспомнила, что хотела написать на Критос, но времени так и не нашла. Сегодня она обязательно засядет за письма, а сейчас ей следует поспешить. Выйдя из комнаты и спустившись на первый этаж, она подошла к Найджелу, который расположился на диване гостиной. Одетый в повседневную одежду, он казался ей обаятельнее, чем в рабочей. Возможно, дело было в его любви к старым вещам — они ему шли.

— Я готова идти.

Найджел тихо встал, переводя взгляд с пустого стола на Сиршу.

— Что ж, раз вы готовы, пойдемте.

На улице перед ними открылась странная картина. Почти все хары стояли на коленях, подняв головы вверх. Это одновременно пугало и завораживало.

— Что они делают? — тихо спросила Сирша, надеясь, что над ее незнанием не посмеются и дадут ответ.

— Рассказывают о своих грехах небу. Помните, я говорил, что сегодня начинается неделя цветов, грехов и огня?

— Да, помню.

— Сегодня день грехов — нужно рассказать кому-то о самом тяжком своем проступке, тогда ты будешь иметь право пересечь реку мертвых после смерти.

— Небо тоже считается?

— Насколько мне известно — нет, но похоже за полвека все изменилось.

— Полвека?

— Вы все узнаете, потерпите.

Он отправился вдоль улицы, осторожно обходя хар. Сирша последовала за ним, также стремясь никому не помешать.

— Куда мы идем?

— К морю.

— Почему именно туда?

Найджел развернулся, смотря на нее пронзительным взглядом, а затем улыбнулся.

— Вы не находите, что оно великолепно? Спокойно и в то же время несет в себе разрушительную силу.

— Вы, Нил, конечно, правы, но на вопрос не ответили.

— Мне нравится море и мне бы хотелось посмотреть сегодня на него с вами.

Он снова развернулся и продолжил путь, Сирша же лишь пожала плечами и поспешила за ним.

Через каких-то полчаса их ноги утопали в мягком песке, а солоновато-влажный ветер с моря щипал кожу, растрепывал и без того непослушные волосы Сирши. Найджел шел слегка прищуриваясь, глядя куда-то вдаль — туда, где серое небо сливалось с морской гладью. Ветер играл с его темными волосами, время от времени бросая пряди на лицо, Сирша заметила, что он не обращал на это внимания. Подойдя как можно ближе к воде, он остановился в том месте, где волны, набегая, едва касались носов его начищенных кожаных ботинок. Морская пена тут же оставляла ни них кружевные узоры, которые быстро исчезали под новым порывом ветра.

— Сирша, вы уверены, что точно готовы услышать то, что я сейчас вам расскажу? — голос его звучал приглушенно, словно он сам еще колебался, стоит ли открывать тайну.

— Я уже отвечала на этот вопрос.

— Верно, я просто хотел убедиться, что вы не передумали.

— Я бы сказала об этом сразу же.

Он постоял, не произнося ни слова, а затем на выдохе сказал:

— Вы такая же добрая, как и господин Людвиг.

— Простите? — Сирша слегка наклонила голову, не понимая, к чему он ведет.

— О, вы прекрасно знаете о ком я, правда не представляю, отец он вам или дедушка. — Он наклонился вперед, дрожащими пальцами подхватил гладкий камень с песка и, размахнувшись, кинул его как можно дальше в море. — Хотя, если предположить сколько лет прошло, господин Людвиг — ваш дедушка.

Сирша хотела было что-то сказать, но Найджел ее перебил, подняв руку в жесте, требуем молчания.

— О! Можете даже не отрицать, фамилия и кудряшки выдают в вас родство. — Он мягко улыбнулся, словно вспомнив что-то дорогое сердцу. — Скажите, как он?

Сирша сжалась, скрестив руки на груди. По телу пробежали мурашки от его слов. Она никогда не говорила ему о своем дедушке, не упоминала даже имени. Откуда он его знал? Почему говорит так, словно они были знакомы? Пока вопросов становилось больше, чем ответов.

— Он умер в прошлом году. — Ее голос дрогнул.

— Правда? — Найджел опустил взгляд на волны. — Простите, я не знал.

Молчание повисло между ними, наполненное шумом прибоя и отдаленным криком чаек. Сирша смотрела на него, пытаюсь разгадать, что скрывается за этой неожиданной печалью, а Найджел, казалось, боролся с собственными воспоминаниями.

— Как жаль, я надеялся поблагодарить его за доброту.

— Откуда вы знали моего дедушку и что значит ваша фраза про года? — Сирша нахмурилась, чувствуя, как внутри нарастает тревожное предчувствие.

Найджел повернулся к ней, и на его лице отразилась печаль — глубокая, полная сожалений, тоски и какого‑то невиданного, всепоглощающего отчаяния. Он медленно провёл рукой по лицу и грустно улыбнулся.

— Мы с ним пересеклись очень давно. Меня тогда арестовали за помощь беженцам, — рассмеялся он, и в этом смехе послышалась горькая ирония. — Вы знали, что ваш дедушка звал меня козлом из-за того, что при нашей первой встрече я его не поприветствовал? Он был очень обидчивым человеком. Всегда прямо высказывал, что думает.

— Вы — Нафар, человек, о котором дедушка часто рассказывал! — Сирша широко раскрыла глаза, её голос дрогнул от волнения. — Но постойте… вам ведь должно быть больше пятидесяти лет?

Её мысли лихорадочно метались. Она вспоминала обрывки рассказов дедушки — о загадочном маге, который исчез много лет назад, оставив после себя лишь смутные воспоминания. И вот он стоит перед ней и выглядит едва ли старше нее.

— Не боитесь, что обувь промокнет? — Найджел кивнул на приближающуюся волну.

Сирша помотала головой, а Найджел улыбнулся в ответ и продолжил:

— Я сбежал из плена, после чего постарался скрыться — стереть или запечатать свою магию. От этого мое тело потеряло всякую возможность двигаться. По сути, я стал живым мертвецом. Все было похоже на то, будто мозг уже проснулся, а тело еще нет.

— Звучит ужасно, — прошептала Сирша. Она невольно представила себя в таком состоянии — запертой в собственном теле, лишённой возможности двигаться, чувствовать, жить. От этой мысли по спине пробежал ледяной озноб.

— А то! Больше тридцати лет провести в подобном состоянии не каждый согласится. — Маг выдохнул, взгляд его на мгновение затуманился, он снова оказался там, в той бесконечной неподвижности. — Как много господин Людвиг вам рассказал?

— Он нам с братом рассказывал о вас, когда мне еще и шести не исполнилось. Я мало что помню, но точно могу сказать, что он рассказал нам, что вы изобрели компас, указывающий на магию.

— Занятная штука, — рассмеялся маг, но было в этом смехе что-то тревожное. — Могу прямо сейчас показать и объяснить принцип работы.

— Давайте чуть позже. — Сирша поежилась от холода, но дело было не только в пронизывающем морском ветре. Её терзали смутные опасения — она чувствовала, что за каждым словом Найджела скрывается нечто большее, нечто, о чём он пока не решается рассказать.

Найджел помолчал, глядя на море.

— Хорошо, в конце концов мы здесь не для этого.

— Еще он говорил, что тогда происходило что-то непонятное ему, страшное… то, о чем он очень жалел. — Сирша запнулась, подбирая слова. Она помнила, как дедушка, рассказывая об этом, всегда замолкал.

Найджел нахмурился, все так же вглядываясь вдаль.

— Известно ли вам, когда впервые появились хары? — произнес он, не поворачивая головы, в его голосе прозвучала такая тяжесть, что Сирша невольно вздрогнула.

— Версий много, — ответила Сирша, слегка приподняв подбородок, собираюсь с мыслями. — Но каждая сходится в том, что они появились во время войны между Канто и Бучи, что в итоге перевернуло ход событий в пользу Канто.

— Это верно и неудивительно, — кивнул Найджел. — Все же хары создавались для войны, а не для мирной жизни.

— Что вы хотите этим сказать?

— Леди Лайонел, все эти существа некогда были людьми, — его взгляд помрачнел, — но из-за извращенного желания силы одни люди захотели сделать из других непобедимое оружие. Они живут дольше, их навыки выживания тогда показали великолепные результаты, они будут сражаться до последней капли крови.

— Я бы не сказала, что они похожи на кровожадных существ.

— Это только пока, в них это зверство надо еще пробудить, так же, как и в людях. Оно глубоко заперто. Но стоит найти нужный рычаг… — Найджел сжал пальцы в кулак, и на его лице промелькнула тень боли.

— К чему вы ведете? — Сирша подалась вперед, чувствуя, как внутри нарастает тревожное чувство.

— Прошу, слушайте меня как можно внимательнее. Это важно, потому что сегодня я бы хотел рассказать вам о своем самом большом грехе и ошибке. — Его голос дрогнул, но он тут же взял себя в руки, словно отгоняя наваждение.

— Я готова вас выслушать. — Сирша морщилась от колючего ветра и сквозь шум волн стараясь уловить каждый вдох мага.

— Часть истории вы уже слышали от господина Людвига, но вот остальную предстоит рассказать мне. — Он поднял с песка очередной гладкий камень, задумчиво повертел его, а затем резко кинул его в море. — Помню тот день, когда мы с алхимиками изобрели компас. Тогда собрались многие генералы. Они восхищались прототипом, а затем приказали создать еще минимум с десяток.

Он выпрямился, пожал плечами и продолжил:

— Разумеется, выбор был небольшой: либо просиживать в камере остатки здравомыслия, хотя… — сделав паузу, он посмотрел на море, — судя по тому, что я сделал — лучше бы сидел в камере. Либо активно помогать алхимикам в работе, раз в неделю выбираясь за пределы обшарпанных четырех стен.

— И вы выбрали работать?

— Разумеется! Без этого я бы свихнулся. Когда первая партия компасов была готова, ко мне пришел Людвиг. Он расспрашивал, зачем я эту штуку вообще создал, зачем помогаю им, если против их действий. — Он усмехнулся. — Интересно, осознавал ли он тогда, что я мог спокойно его сдать?

— Он все понимал. — Тихо произнесла Сирша.

— Тогда я удивлен, что он был так добр ко мне. Ведь благодаря компасам, армия Канто смогла изловить остатки магов, среди которых оказались некоторые мои и его старые друзья — так же, как и я, помогающие беженцам. Помню, как он предлагал помочь в побеге, всю вину он был готов взять на себя. — Он кашлянул, прочищая горло. — Но мы отвлеклись.

— Если вы боитесь рассказать мне все, то, может, и не стоит спешить, — тихо произнесла Сирша, внимательно глядя на мага.

— День не бесконечный, так что лучше покончить с этим сейчас.

— Тогда говорите прямо, без предысторий.

— Вы правы. — он резко опустился на колени прямо в набегающую волну. Холодная вода тут же пропитала ткань его брюк, но он, казалось, не замечал этого. Его взгляд был устремлён вдаль, в бескрайнюю морскую гладь, словно он искал там ответы на вопросы, терзавшие его душу.

— Эй, вы чего?! Вставайте! — Сирша бросилась к нему, схватила за руку, пытаясь поднять. Её пальцы дрожали, но она изо всех сил тянула его вверх. —Что бы не было в вашем прошлом… не стоит мерзнуть из-за него.

Найджел медленно поднял на неё глаза, и в них Сирша увидела бездну боли и раскаяния, которая, казалось, поглотит их обоих.

— Маги… Все беженцы были под моей защитой. Были… — голос мага дрогнул, — обращены в некое подобие человекоподобных зверей.

— Что?! — воскликнула Сирша, резко отпустив руку Найджела. Её глаза расширились от шока, а пальцы невольно сжались в кулаки. — Как… как такое возможно?

— Агростия! Как же тогда они кричали, а я не мог им ничем помочь! Эти голоса преследуют меня по сей день, звучат в ушах каждую ночь, словно я снова там, в том проклятом месте. Я повинен в страданиях стольких людей, в стольких смертях, почему не решился действовать раньше?! Почему решил, что имею право жить?

Сирша замерла, пытаясь осмыслить услышанное. Её сердце сжалось от пронзительной жалости — она никогда прежде не видела Найджела таким. Его обычно спокойное, добродушное лицо исказилось от мучительных воспоминаний, а в глазах — отражая мое — плескалась бездонная тоска.

— Я думал, что контролирую процесс. — продолжал маг, голос его звучал глухо, словно издалека. — Думал, что смогу остановить их, вразумить! Убеждал себя, что еще есть время, что смогу, если что, найти обратный путь. А в итоге…

Он сжал кулаки так, что побелели костяшки, и резко провел ладонью по лицу, словно пытаясь стереть воспоминания.

— Если вы разочаруетесь во мне — пусть. Хоть меня и допустили лишь до первого эксперимента, я помню всех и каждого, кому тогда выпала судьба стать подопытной тушей для тех ненасытных свиней! Они не заслужили подобной участи, у них были семьи, любимые, работа и дом, как же хорошо, что они все забыли.

— Это… это ужасно, — прошептала Сирша, чувствуя, как к горлу подступает ком. Её пальцы дрожали, а в голове не укладывалась картина, которую рисовали слова мага.

— Что? — Найджел поднял на нее взгляд, полный боли и недоумения.

— Говорю, что это ужасно. То, что вы пережили, не укладывается в голове.

— Да… Вы правы, это ужасно. — Он опустил голову словно под тяжестью невидимого груза.

Ей вдруг захотелось протянуть руку, коснуться его плеча, сказать что-нибудь теплое и утешающее, но что-то ей подсказывало: ему сейчас нужна не жалось.

— Мне жаль, что такое произошло с вами, и то, что сейчас я не могу найти правильных слов, чтобы помочь вам. Но знаете, — Сирша сделала пару шагов и присела на корточки перед Найджелом, — когда-то я потеряла брата и все это время пыталась смириться с этим. Забыть, поверить, что его никогда не было и вот, когда у меня почти получилось… Я узнала, что он все еще может быть жив и вот я здесь… Стараюсь свыкнуться с мыслью, что он может оказаться убийцей.

— Не очень понимаю… К чему вы клоните?

— Я предлагаю вам попытаться смириться с прошлым, — мягко произнесла Сирша, не отводя от него взгляда, — Но делать все, чтобы больше никто не повторил тех ошибок — если это потребуется.

На мгновение Найджел застыл, даже перестал дышать. В его глазах вспыхнул странный свет — то ли радость, то ли изумление, то ли отчаянная надежда, которую он давно запретил себе испытывать. Расплывшись в улыбке, он опустил голову. В этом движении было что-то детское — словно перед Сирией сидел не могущественный маг, а наказавший сам себя ребенок, измученный чувством вины и отчаянно нуждающийся в прощении.

— Вы удивительный человек, — тихо произнес Найджел, все еще не поднимая взгляда. — Оставайтесь такой как можно дольше.

Сирша слегка улыбнулась, стараясь разрядить напряжение:

— Дайте подумать, стоит ли мне слушать свихнувшего старика, похожего на человека лет двадцати пяти?

Найджел вскинул голову, в его глазах заиграли ироничные искорки.

— Вообще-то, по моим последним воспоминаниям, мне двадцать семь.

— Оказывается, наша разница в возрасте меньше десяти лет, как замечательно.

— Замечательно?

— Да так, — задумчиво ответила Сирша. – Как долго вы собираетесь стоять на коленях?

— Не знаю, нет сил подняться, хочется остаться стоять так до конца своих дней.

— Так не пойдет. — Сирша встала и протянула ему руку. — Я как врач не могу позволить человеку добровольно замерзнуть.

Он глянул на нее с печалью, а затем взял ее за руку.

— Благодарю.

— Но знаете, один вопрос остался без ответа: зачем вы здесь?

— Пожалуй, сейчас на него могу ответить. — Он развернулся к городу и оглядел его. — Кто-то украл мои записи о превращении людей в хар, но не только это там было, там так же были и записи о том, как пробудить в них животную ярость.

— Почему вы их не уничтожили?

— Честно сказать, я рассчитывал, что они могли бы дать ответ на то, можно ли обратить их обратно в людей, но сейчас, прожив с ними бок о бок некоторое время, мне кажется, что это и не нужно вовсе.

— Хм… А может ли быть такое, что тот, кто украл ваши записи, хочет обратить хар обратно в людей?

— Такое вполне вероятно, но, зная человеческую жажду власти, предположу, что скорее он хочет единолично завладеть столь важными знаниями. К тому же, боюсь, что этот человек причастен к исчезновениям хар и их смертям.

Сирша поежилась, стараясь избавиться от нахлынувшего холодной волной отчаяния. Сказанное совершенно не соответствовало образу брата, что запомнился ей с детства.

— Не волнуйтесь, кем бы ни был наш загадочный вор — убивать его я не буду.

— Почему же?

— Смерть — самое легкое, что заслуживает столь жестокий человек.

— Но это будет не равноценно.

— Жизнь смертью не вернешь, к сожалению. Если бы так можно было, то сию секунду так и поступил бы. — Он тяжело вздохнул и улыбнулся так, словно ничего не произошло. — Быть может у вас есть что-то чем вам бы хотелось поделиться?

— Дайте подумать. — Снова скрестив руки на груди, Сирша перевела взгляд на горизонт. — Я покинула родной дом, не получив одобрения отца, но это скорей всего и за грех то не сойдет. Так, ребячество, не более.

— Не говорите так, не каждый способен пойти против воли семьи.

— Против был только отец, матушка его переубедила, но полного и официального одобрения он так и не дал.

— Жаль это слышать.

— Да… Но, к сожалению, ничего не поделать, он очень упертый.

— Есть что-то еще, чем бы вы хотели поделиться?

— Нет, больше меня ничего не тяготит.

— Замечательно, тогда давайте возвращаться.

— Только если у вас больше нет от меня секретов.

— Поверьте, я рассказал вам все самое сокровенное.

— Хорошо. — Она зашагала за ним, проваливаясь в зыбучий песок. — А кто-нибудь еще знает об этом?

— Я хотел рассказать Кикки, но, думаю, он уже и сам догадался.

— Вы так думаете?

— Парень он не глупый, хоть и с виду кажется таким, он превосходно умеет анализировать

— А остальные?

— А остальным я даже не интересен. Ну разве что кроме Марии, надо признать, не зря я ей не нравлюсь, — сказал он как-то сухо.

— Мне кажется, она мало кому доверяет, но, честности ради, вы же не думали, что я моментально поверю в ваш рассказ?

— И не надеялся, вряд ли хоть сколько-то здравомыслящий человек поверил бы мне…

— Я вам верю, — с настойчивостью перебила Сирша, — и готова помочь.

— Не стоит переживать из-за этого, вы и так многое сделали, приняв мои грехи с пониманием, да и к тому же… — Он замолчал, уставившись куда-то в даль.

— Да и к тому же?

— К тому же теперь я хочу решить все проблемы прошлого как можно быстрее. Хочу прожить остаток жизни в спокойствии.

— А еще теперь вы не один.

Найджел лишь еле заметно кивнул. Они уже подходили к городу, в котором кипела жизнь. Хары шли по своим делам, обходя за несколько шагов Найджела с Сиршей — в городе все так же ходили слухи об исчезновениях хар из-за людей. Вдоль главной улицы начали устанавливать маленькие шатры, какие-то из них были уже полностью собраны и забиты всевозможной утварью: от вполне себе привычных специй и украшений, до игрушек ручной работы и летучих змеев.

— Знаете, мне все же удивительно, что вы так легко все приняли.

— Я уже говорила, что все еще не до конца вам верю.

—Тогда почему вы не называете меня сумасшедшим?

— Потому что мне хочется вам верить. — Видя непонимание в глазах Найджела, она решила уточнить: — Вы мне во многом помогли, и я это говорила ни единожды, даже несмотря на то, что говорили, что будете мне помогать только на корабле. Вы стали мне другом.

На секунду ей показалось, что на лице собеседника проступила неподдельная радость, а затем снова пропала без следа, скрывшись за маской добродушия.

— Я рад слышать это от вас, для меня эта дружба очень важна, но…

— Ну что это такое! Если собирались пойти на ярмарку, могли бы и меня позвать, — влез в их диалог Кикки, вынырнувший из толпы. — Вы же на их языке не говорите, как собирались что-то покупать?

— Вы никогда не здороваетесь? — возмутился Найджел.

— Мне это не нужно!

— А мне кажется, что это пошло бы тебе на пользу.

— Это еще почему, Сирша?

— Не знаю даже, может быть, люди стали бы меньше шарахаться?

— Если они избегают столь замечательного человека, то не думаешь, что они очень глупо поступают?

Прошел всего день с их ссоры с Элоди, а Кикки уже стал прежним — человеком, нарушающим личные границы.

— А ты, я смотрю, уже пришел в себя?

— Не грустить же мне всю жизнь, — с неподдельным хвастовством протянул Кикки. — Она не первая, она не последняя, все еще будет. Кстати говоря, я же вам не помешал?

— С чего вы это взяли? — спросил Найджел.

— Вы так мило прогуливались в мокрых штанах, что мне было даже как-то неловко к вам подходить, но кто-то же должен был вам об этом сказать.

— Мы как раз направлялись домой. — Сирша осуждающе глянула на Найджела и его мокрые штаны.

— Да, верно, — смутился маг.

— Вы чем вообще занимались? — поинтересовался Кикки. — Хотя не мое это дело. У меня вопрос поважнее: не хотите сходить на ярмарку после того, как переоденетесь?