Придя в лавку, Сирша не увидела ни знакомой физиономии Кикки, ни Розет, — лишь витал густо, пряный запах трав и терпких настоек. Тишина казалась непривычной, почти тревожной.

— Кикки, мисс Розет?

Она постояла немного, вслушиваясь изо всех сил. Только тиканье старинных часов на стене да далёкий шум улицы пробивались сквозь стены. Сирша вздохнула и недоумевающе произнесла:

— Хоть бы дверь запирали, если уходят.

Она развернулась и уже собиралась выйти, как вдруг в подсобке послышалось тихое, еле заметное перешептывание — словно мыши за стеной. Сирша замерла, сердце пропустило удар. Перешептывание стихло, затем возобновилось, стало чуть громче.

Через мгновение из‑за занавески, украшенной вышитыми травами, показался Кикки. Он осторожно оглядел комнату, проверяя, нет ли кого‑то ещё, кроме Сирши. Его обычно весёлое, улыбчивое лицо сейчас было напряжённым, брови сошлись на переносице, а в глазах читалась явная тревога, почти страх. Он заметно вздрогнул, увидев Сиршу, и шумно выдохнул.

— Я уж думал, это Элоди пришла, — выдохнул он. — Как хорошо, что это ты.

— Кто там, Кристиан? — послышался усталый голос Розет.

— Это Сирша, — крикнул он через плечо.

Занавеска колыхнулась, и в проёме показалась Розет. Её обычно аккуратные медные волосы были слегка растрёпаны, под глазами залегли тёмные круги, но при виде Сирши на лице появилась слабая улыбка.

— Ну вот, а ты боялся, — сказала она, подходя ближе и ласково похлопывая Кикки по плечу. — Видишь, всё в порядке.

Кикки наконец расслабился, но Сирша заметила, как он украдкой вытер вспотевшие ладони о фартук.

— Прости, что не встретил, — неловко улыбнулся он. — У нас, несмотря на отсутствие покупателей, дел очень много.

— И чего ты оправдываешься? — возмутилась Розет. — Все всё прекрасно понимают.

Она развернулась и исчезла за стеной, а Кикки постоял, переминаясь с ноги на ногу.

— Не беспокойся, я слышала, что случилось.

— Ты принесла то, что заказывали? — проигнорировал он ее слова.

Вздохнув, Сирша достала из сумки свертки с травами и разложила на столе:

— Здесь змеевик и золотой корень.

— Спасибо. — Он помолчал немного и продолжил: — Скажи, как она?

— Опоздала, списав вину на тебя, — без особого интереса ответила Сирша, разглядывая склянки на полках. Её взгляд скользил по разноцветным этикеткам, но мысли были далеко.

— А еще, скорей всего, назвала лжецом.

— В некотором роде так и есть.

— И ведь не поспоришь.

— О чем ты ей солгал?

— Я ей не сказал о том, что меня лишили права на наследство, а если не справлюсь и здесь, то и титула могут лишить.

— Так получается ты не солгал, а просто умолчал, чтобы не портить репутацию.

— Получается, что так, но от этого злиться она не перестанет.

Сирша хотела было опровергнуть его слова, сказать что‑то ободряющее, но в этот момент нарастающий барабанный бой и радостные крики нарушили атмосферу тихой беседы. Звук становился всё громче, смешиваясь с заливистым смехом и пением.

Переглянувшись, они одновременно направились к окну. Сирша отодвинула тяжёлую занавеску, украшенную вышитыми травами, и выглянула наружу.

— Hararot! Hararot! — кричала хара в платье, украшенном полевыми цветами.

За ней следовали другие, одетые не менее празднично, — кто в ярких шалях, кто в венках из цветов. Некоторые несли огромные барабаны, подвешенные на пояса, и отбивали задорный ритм. Другие размахивали букетами полевых цветов, бросая их в воздух.

— Ха-ра-ро-т, — постаралась повторить Сирша. — Это какой-то праздник в честь самих себя?

— Вовсе нет, я читал об этом празднике, — бодро ответил Кикки. — У меня на родине он тоже есть, это праздник огня, грехов и цветов. Правда, называется у нас он по-другому — xato.

— Интересно. А в чем разница между названиями?

— Hararot — это цветы, а xato — огонь, — сообщил Кикки. — Фактически это отражает разницу наших менталитетов. Они народ спокойный, насколько знаю за все время их существования у них не было серьезных военных конфликтов.

— Не считая того, который произошел несколько десятилетий назад на Канто-Бучи?

— Именно, — Кикки слегка помрачнел. — После этого вся их страсть к насилию будто была заперта.

— Такое вообще возможно?

— В теории — да, — задумчиво произнёс Кикки. — На практике… не знаю. Не доводилось как‑то опыты над людьми ставить.

— Да и незаконно это, — сухо добавила Сирша.

— И то верно, — с еле заметным сожалением сказал Кикки, пожав плечами. — Хотя порой так хочется понять… Но ладно, оставим философию. Обычно у нас праздник длится неделю, но сколько он будет проходить у них — без понятия. Поэтому, если хочешь его посетить, то советую не затягивать.

— Я постараюсь, — Сирша вздохнула, и её взгляд невольно скользнул к окну, за которым всё ещё доносились отголоски музыки и смеха. — Но, как и у вас, у нас много работы. Гортензий ждёт, купол открыли, да и Элоди… — она осеклась, не договорив.

— Значит, тебе стоит как можно быстрее вернуться в теплицу? — Кикки понимающе кивнул.

— Именно, так что я, пожалуй, пойду, — Сирша повернулась к выходу, но на мгновение остановилась, бросив через плечо: — Хорошего дня тебе. И не переживай из‑за Элоди. Быть может, тебя сама Агростия отвела от лишних страданий.

Кикки тихо рассмеялся, но в его смехе прозвучала горечь.

— Сложно верить в то, чего не видишь.

Сирша лишь пожала плечами, выходя на шумную улицу. Помимо нее на улицу выходили хары, наблюдали за предпраздничным шествием, но стоило Сирше приблизиться к ним — пугались и отступали, выпучивали глаза, дрожали. Сейчас, после слов Кикки, ей казалось это неправильным. Это она должна их бояться! Они бы наверняка победили в схватке, даже если бы она использовала магию.

Так почему же они не нападают на столь ненавистных им существ — людей? Почему единственная война, в которой они были замешаны — была на Канто-Бучи?

Так, в размышлениях, Сирша вернулась в теплицу. С улицы можно было наблюдать за тем, что происходило внутри. Элоди стояла на корточках и копалась в земле с таким усердием, какое не было ей свойственно.

А вот Найджела было не видно, похоже, он с головой скрылся за дальними кустарниками. Даже великая создательница не смогла бы сказать, что творится в голове у человека, с таким рвением стремившемся помочь малознакомому человеку. По мнению Сирши, на такой широкий жест мог быть способен либо закостенелый добряк, либо человек со скрытыми целями.

Прищурившись, сосредоточив свой взгляд на своем еле заметном отражении в стекле, Сирша руками пригладила растрепавшиеся волосы. Они сильно отросли и стали виться пуще прежнего. Раньше она не особо обращала на это внимания, но по какой-то причине сейчас ей хотелось выглядеть как можно лучше, по крайней мере насколько это возможно. Заметив краем глаза выходящего из-за густой растительности Найджела, она на мгновение застыла, наблюдая за его движениями, мимикой. Он присел рядом с Элоди и начал ее о чем-то расспрашивать…

— Ты чего тут стоишь? — Мария возникла у нее за спиной.

— Да вот, волосы из-за ветра растрепались, пытаюсь привести в порядок.

— Вот как.

— А вы, Мария, по какому-то делу к нам?

— Не к вам, хотя с удовольствием зашла бы. Но мне нужно в аптеку. Розет попросила зайти. — Она подошла к Сирше и тоже заглянула внутрь. — Сложная у вас все же работа.

— Терпимая, есть, конечно, минусы, но плюсов явно больше.

— И какие же плюсы?

— Занимает мыли, не нужно контактировать с другими людьми, по крайней мере не настолько часто, как Кикки.

— Ясно, не любишь ты посторонних, значит.

— Не то чтобы не люблю, но и не принимаю с теплотой.

— Людям не доверяешь?

— И не только людям.

— Сложно с тобой, дорогая.

Не найдя, что ответить, Сирша молча кивнула, продолжая глядеть в окно.

Мария же скрестила руки на груди:

— Думаю, раз ты уже поправилась, пора снимать его с работы.

— Не думаю, что стоит, нам бы сейчас не помешала лишняя пара рук, все же согласных работать не так много.

— Ты, конечно, права, но точно ли все будет в порядке? — Мария сделала паузу. –— Не нравится он мне.

— Я поговорю с ним, но более чем уверена, что зла он точно не желает. До этого момента он только и делал, что помогал нам.

— Как пожелаешь, но как только что-то пойдет не так, сразу же докладывай мне — я разберусь.

— Непременно.

— Вот и славно. Что ж, я побежала, удачной тебе работы.

— И вам удачи в сегодняшних делах.

Мария ушла. Сирша, поправив еще раз волосы, прошла к двери и, толкнув ее, вошла в теплицу.

Повесила верхнюю одежду на вешалку она огляделась.

— Где Нил?

Элоди подняла на нее взгляд и тоже огляделась, выискивая Найджела глазами.

— Только что тут был, — ее голос звучал озадаченно, — возможно, ушел в конец.

— Хорошо.

— А тебе он зачем?

Сирша уже шла в нужном направлении, но вопрос Элоди заставил ее остановится.

— Мария попросила спросить, что он собирается делать после того, как меня полноценно восстановят в должности. Сказала, что не хочет терять такого способного работника и ей бы хотелось перевести его к себе, — с улыбкой на лице солгала она.

— Это же просто замечательно! Но почему его могут не оставить у нас?

— Не знаю, возможно из-за того, что рук и так хватает.

— Я бы так не сказала, — возмутилась Элоди и хмыкнула.

— Согласна с тобой, — развела руками Сирша, — но Мария, видимо, так не думает.

— Ты же живешь с ней в одной комнате, поговори с ней!

— Сделаю, что смогу, а сейчас мне надо поговорить с Нилом.

— Хорошо, — с грустью ответила Элоди, возвращаясь к работе.

Аромат цветов наверняка разлетелся далеко за пределы теплицы. Легкое шелестение разнообразия трав и листьев на кронах кустарников и низеньких деревьев сопровождали недолгую прогулку Сирши. Отодвигая очередную ветку, она заметила знакомый силуэт, копающийся около одной из грядок. Со спины он был похож на Генри.

Сложись все по-другому, возможно, брат поладил бы с Найджелом. Они ведь так похожи. Их интересы, воспитание, даже манера речи была схожей. Им было бы что обсудить, на фоне чего посоперничать, возможно, Найджел стал бы частым гостем в их доме.

— Нил, нам нужно кое-что обсудить. — Она подошла к нему со спины. Похоже, он настолько погрузился в работу, что даже слегка вздрогнул от ее слов.

— Что-то случилось? — Он отложил инструменты и выпрямился, отряхивая руки и смотря на Сиршу сверху вниз.

— Я встретила Марию. Вы были правы, она вам не доверяет, — протараторила Сирша.

— Вот как. — Взгляд его был спокойным, даже чуточку веселым, — Вы, я надеюсь, не согласны с ней?

— Это как посмотреть. Мне все так же ничего неизвестно о вашем прошлом.

— Вот как. — Он натянуто улыбнулся. — Полагаю, вы желаете знать о нем?

— Непременно. И о том, что именно привело вас на остров.

Он развел руками:

— Предчувствие и только. Знаете, вы очень любопытны.

— Разве?

— Именно, — кивнул он головой и продолжил: — Знаете, мне бы очень хотелось вам все рассказать, но я не уверен, что вы воспримите мои слова за чистую монету и не покинете меня.

— Хотите сказать, что дело в доверии?

Он кивнул.

— Посмотрите вокруг, куда я денусь на этом острове?

— Вы правы, но что делать, если вы возненавидите меня? — Грусть проскальзывала сквозь каждое слово, сказанное спокойным голосом.

— Все время, что мы знакомы, вы только помогали нам, — твердо отметила она, а затем более мягко добавила: — Как я могу возненавидеть вас?

— Не знаю, может, я окажусь убийцей, который сбежал из тюрьмы на Канто-Бучи, не стерпев жаркого солнца пустыни, и теперь скрываюсь здесь, потому что тут прохладно?

— Звучит, как какая-то дурацкая шутка.

— Почему же? Все вполне могло так и быть.

— Но это не так, а значит, и ненавидеть вас не за что.

— Это как посмотреть.

— Пока не расскажете — не узнаем.

— Вы правы. — Он сделал паузу, а затем, облизнув губы, продолжил: — Хорошо, я расскажу вам и только вам всю правду, но завтра.

— Хорошо, но почему именно завтра?

— Потому что завтра начинается харарот. Неделя грехов, огня и цветов.