Всё произошло стремительно. Едва Джейсон успел осознать, куда его привели, Ксандер коротко кивнул здоровяку у двери. Тот, не говоря ни слова, отступил в тень, пропуская троицу внутрь.

Их поглотила тьма, густая, как смола, и оглушительная. Воздух в подвальном помещении старой таверны был спёртым и тяжёлым, пропитанным запахом дешёвого табака, перегара, пота и чего-то ещё — металлического, знакомого до тошноты. Крови. Гул десятков голосов, грубый смех и звон монет бились о низкие сводчатые потолки, создавая оглушительный какофонию. Помещение было огромным, явно перестроенным из нескольких подвалов, и большая его часть была отдана под зрительские места, сгрудившиеся вокруг широкого арочного проема. За ним угадывалось ещё большее пространство, откуда доносился приглушённый рёв толпы и вспышки разноцветного света.

Братья, не обращая внимания на окружающих, протиснулись к свободному столу в углу. Ксандер заказал три кружки тёмного пива и тарелку с чем-то, отдалённо напоминавшим жареное мясо. Джейсон машинально взял свою кружку, но не пил. Его пальцы нервно барабанили по грубой деревянной поверхности, а взгляд метался по помещению, выхватывая из толпы лица — одни с хищными, голодными ухмылками, другие с пустым, отрешённым взглядом.

«Какое жалкое сборище, — раздался в его голове томный, сладостный голос Люцифера. — Муравейник, кишащий у самого подножия трона. Чувствуешь этот запах? Страх, пот, жадность... Восхитительно. Я соскучился по этому.»

— Почему их так много?» — голос Джейсона прозвучал хрипло, он с трудом выдавил из себя вопрос.

Ксандер усмехнулся, отхлёбывая пиво.

— Зрелище, Фентон. Кровавое и азартное. Здесь ставят не только деньги. Иногда — артефакты, долги, а иногда и части собственной души, как мне кажется. — Он наклонился ближе, его глаза блеснули в полумраке. — Забудь свои академические правила. Судья здесь для антуража. Бой заканчивается, когда один не может встать. Или когда его уносят. Здесь проливают настоящую кровь.

Джейсон почувствовал, как желудок сжимается в комок. Но сквозь страх пробивалось иное, тёплое и тревожное чувство — предвкушение. «Это неправильно», — попытался он убедить себя.

«Правильно... или естественно? — парировал внутренний голос. — Природа сильного — пожирать слабого. Эти люди... они понимают это инстинктивно. Ты тоже начинаешь понимать. Чувствую это.»

К их столу подошёл упитанный мужчина в бархатном камзоле, с масляной улыбкой, не доходившей до глаз.

— Братья Деламер! Нашли новую игрушку? Как приятно видеть вас снова в наших скромных стенах.

— Да, да, — ответил Ксандер, не удостоив его взглядом. — Этот твоего сегодняшнего бойца уделает по полной.

— Вы также говорили и в прошлый раз, — язвительно улыбнулся мужчина, — а ваш протеже сейчас в земле лежит. На три метра ниже, чем сейчас стоим.

— Посмотрим ещё, — холодно парировал Ксандер.

«Ах, этот запах лицемерия... Он гуще, чем кровь, — прокомментировал Люцифер. — Этот человечишка пахнет страхом потерять свои инвестиции. Раздави его позже, просто ради забавы.»

Примерно через час раздался оглушительный звон колокола. Толпа загудела сильнее и начала перемещаться вглубь зала, к арочному проему. Ксандер встал.

— Пошли. Твой выход.

Они прошли через арку, и Джейсона поразило открывшееся зрелище. Это была не просто площадка в подвале. За таверной располагался огромный, похожий на ангар зал с высоким потолком. В центре его находилась массивная круглая арена, отгороженная от зрителей не барьером, а мерцающим силовым полем, в котором переливались все цвета радуги. Поле глушило звук и, как было понятно, поглощало рассеянную магическую энергию, защищая зрителей от случайных попаданий. Места для публики были расположены амфитеатром, и все они были заполнены орущей, нетерпеливой толпой.

На пороге, ведущем за ограждение арены, Ксандер схватил Джейсона за локоть.

— Джей, не переживай так. Твой противник — не ас. Уровень класса «С» или «В», не выше. Но будь аккуратен. Он Плетельщик. Основная нить — огонь, вторая — ветер. Слабая комбинация, но он ловкий и быстрый.

Джейсон, слушая, не просто вникал в слова, а анализировал их с неожиданной для себя хладнокровностью. Вместо паники он чувствовал лишь сосредоточенность.

— Огонь и ветер... Ветер раздувает пламя. Интересно.

«Вот и всё? — с насмешкой произнёс Люцифер. — Ты собираешься анализировать, как на лекции? Он хочет тебя сжечь. Сожги его первым. Сделай это красиво. Я поделюсь с тобой... вдохновением.»

Ксавьер, наблюдавший за ними, лишь молчаливо кивнул в подтверждение слов брата. Его пронзительный взгляд, казалось, видел не только Джейсона, но и того, кто шептал в его сознании.

Джейсон глубоко вздохнул и шагнул за силовое поле. Звук толпы мгновенно стал приглушённым, как будто его окутала вата. Песок под ногами был мелким и утоптанным. На противоположной стороне его уже ждал противник — жилистый мужчина с хищной ухмылкой и шрамом через глаз, небрежно подбрасывающий в воздухе огненный шар.

Между ними, в стороне, стоял судья — тучный, облысевший мужчина с безразличным лицом, одетый в поношенную кожаную куртку. Он что-то жевал, лениво посмотрел на обоих и сиплым, разбитым голосом прохрипел, едва поднимая руку:

— Правила знаете. Бой до потери сознания, серьёзного ранения или сдачи. Запрещённых приёмов нет. Начинайте.

Он опустил руку. И в этот момент Джейсон мельком заметил, как братья Деламер, обменявшись короткими взглядами, бесшумно отошли от края арены и растворились в толпе у выхода. Укол тревоги и предательства пронзил его, но отступать было поздно.

«Смотри, как он играет. Жалкая обезьянка, пытающаяся казаться грозной, — ядовито прошипел Люцифер. — Они бросили тебя здесь, как пушечное мясо. Прекрасно. Теперь ничто не помешает нам... развлечься. Раздави его.»

Противник, не теряя времени, ринулся в атаку.

Бой начался без предупреждения. Незнакомец, которого толпа тут же окрестила «Вихрем», даже не стал тестировать оборону — он с первого мгновения обрушил на Джейсона всю свою ярость. Его фигура поплыла, исказилась, превратившись в размытое пятно. Он не бежал — он скользил по арене, подхваченный создаваемыми им же потоками воздуха. Вихри, свирепые и невидимые, вздыбили песок, превратив пространство вокруг Джейсона в колючую, слепящую бурю. Частички песка били в лицо, как тысячи иголок, заставляя его щуриться и отступать.

И сквозь эту песчаную завесу с шипением вырывались огненные хлысты — тонкие, раскалённые до бела щупальца пламени. Они не обладали сокрушительной мощью огненного шара, но были невероятно быстры и точны. Они щёлкали в воздухе, оставляя за собой дымные следы, и вынуждали Джейсона постоянно дёргаться, отскакивать, выстраивать перед собой спешно сплетённые щиты из магии огня. Он чувствовал себя загнанным зверем в клетке, которого хлещут раскалёнными прутьями. Его мир сузился до ослепляющего вихря песка и свистящих ударов.

И тут случилось нечто, от чего у самого Джейсона перехватило дыхание. Один из хлыстов, проскочив сквозь его несовершенную защиту, метнулся к его плечу, чтобы оставить очередной болезненный ожог. Но в момент касания его собственная Огненная нить, та, что была связана с кольцом, внезапно взревела внутри него неистовым, голодным рёвом. Это было не просто сопротивление — это было поглощение. Пламя противника не рассеялось и не отскочило. Оно будто втянулось в его щит, словно капля воды в сухую губку, оставив после себя лишь странное, тёплое и приятное ощущение притока энергии, сладковатый привкус силы на языке. На лице «Вихря», ясно видимое даже сквозь песчаную бурю, застыла маска полнейшего изумления, быстро сменившегося животным страхом. Его собственный огонь предал его.

«Что... что это было? Его огонь... он питает мой?» — пронеслось в голове у Джейсона, и впервые за весь бой он почувствовал не страх, а дикое, первобытное любопытство.

«Конечно, птенчик, — раздался довольный, сытый шёпот Люцифера. — Ты носишь в себе частицу Первоогня, прародителя всех пламеней. Этот жалкий подмастерье пытается обжечь само Солнце. Его жалкие искры — лишь крохи для твоего пробуждающегося голода. Продолжай в том же духе. Подави его. Слейся с этим чувством.»

Однако противник был опытен. Шок быстро прошёл, сменившись яростью. Он удвоил скорость, превратившись в настоящий смерч. Ветер теперь не только слепил, но и сковывал движения Джейсона, пытаясь опрокинуть его, сорвать равновесие. Джейсон парировал, бросал в ответ сгустки пламени — «Палящие искры», — но они пролетали сквозь пустоту, разбивались о песок.

Он не мог поймать эту ускользающую тень. Бой затягивался, и Джейсон чувствовал, как драгоценные силы начинают покидать его, капая сквозь пальцы, как вода. Он пропустил ещё несколько ударов — один опалил рукав, оставив чёрный подпалин, другой обжёг бок, заставив его шипяще выдохнуть воздух. Это были несильные, но унизительные раны, отметины беспомощности.

И тут, словно из ниоткуда, братья вернулись. Они возникли у самого края арены по ту сторону силового поля, два тёмных, невозмутимых силуэта. Ксавьер, скрестив руки на груди, произнёс с ледяным, аналитическим спокойствием, и его голос, странным образом, был слышен даже сквозь приглушённый рёв толпы и вой ветра:

— Смотри. Его огонь... он не просто сильнее. Он буквально пожирает огненную нить оппонента. Не поглощает, а именно пожирает. Как королевская кобра перед ужом. Она не отравляет — она заглатывает целиком.

— И скорость плетения... — добавил Ксандер, впечатлённо свистнув. — Смотри на его пальцы. Он создаёт узоры быстрее, даже будучи в панике. И эта последовательность... Видишь? «Палящие искры» не в цель, а веером, чтобы ограничить манёвры, а следом, почти без паузы, «Огненный вихрь» на отход... Тактике, брат, такой на втором курсе учат. Если учат вообще.

— Сможешь также? — спросил Ксавьер, не отрывая пронзительного взгляда от Джейсона.

— Сомневаюсь, — отрезал Ксандер, и в его голосе впервые прозвучала не насмешка, а что-то вроде уважительной досады. — У меня другая стихия, другой подход. Но ему... ему это даётся неестественно легко. Инстинктивно.

Эти слова, как раскалённые иглы, вонзились в сознание Джейсона. Они смешались с настойчивыми, властными подсказками Люцифера: «Он предсказуем! Двигается по диагонали, когда ты бьёшь прямо! Легкомыслен! Чувствует превосходство! Загони его в угол! Сейчас!»

И в его уме, очищенном адреналином и этим новым, странным единением с внутренним демоном, созрел чёткий, безжалостный план. Он был прост, как удар ножа.

Джейсон сделал вид, что окончательно выдохся. Его плечи сгорбились, дыхание стало прерывистым и шумным. Он замедлил шаг, споткнулся о неровность песка, открыв левый фланг. Это была приманка, грубая, но действенная.

«Вихрь», уверенный в лёгкой добыче, с торжествующим, хищным рыком ринулся вперёд. Ветер завыл, сконцентрировавшись в острый, режущий клинок перед ним.

И в этот миг Джейсон резко развернулся. Вся напускная слабость с него слетела, как маска. Его глаза вспыхнули алым огнём, в котором плясали тёмные, демонические искры. Он выбросил вперёд обе ладони, и из них, без единого звука, вырвался не сплошной поток, а настоящий ливень из шести «Палящих искр». Они полетели не в саму цель, а по траектории её движения, создавая на её пути сжимающуюся, мерцающую огненную клетку.

Противник, ослеплённый яростью и уверенностью, на полной скорости врезался в этот барьер. Раздался его панический, обожжённый крик. Он отпрыгнул назад, инстинктивно — туда, где секунду назад была пустота.

Но пустота исчезла. Прямо за ним, в точке, которую Джейсон вычислил заранее, уже бушевал, набирая мощь, «Огненный вихрь». Он был не похож на учебный — он был больше, яростнее, его рёв был низким и животным, а цвет — глубоким, почти багровым. Вихрь, подпитанный силой Джейсона и поглощённой чужой магией, с жадным гулом затянул мага в своё пылающее нутро.

Послышался короткий, обрывающийся вопль, больше похожий на хрип. Затем — глухой удар о песок. Вихрь рассеялся, оставив после себя лишь стойкий запах гари и обугленную, неподвижную фигуру в центре арены.

На секунду воцарилась тишина, которую тут же разорвал оглушительный, кровожадный рёв толпы. Они требовали финального удара, добивания, смерти.

Но бой был окончен. Судья, наконец-то пошевелившись, лениво махнул рукой. Джейсон стоял, тяжело дыша, чувствуя, как дрожь отступающей ярости сменяется странной, ледяной пустотой. Он не чувствовал триумфа. Лишь тяжёлую усталость и холодок в душе, где теперь навсегда поселилось знание о том, на что он способен.

Судья, не меняя безучастного выражения, жестом указал на выход. Джейсон медленно побрел к краю арены, его ноги были ватными. Мерцающее силовое поле расступилось перед ним, и его снова окутал оглушительный гул таверны, теперь казавшийся еще более враждебным.

К нему подошел один из завсегдатаев — костлявый тип с пустыми глазами — и сунул в руки обещанную «награду»: потрепанный кожаный свиток, печать на котором была давно стерта, и два тусклых, слабо пульсирующих камня маны. Энергия в них была, но жалкая, словно последние крохи.

Братья Деламер уже ждали его, прислонившись к стене. На их лицах не было ни радости, ни одобрения — лишь холодная оценка, как у торговцев, осматривающих удачный товар.

— Неплохо, — произнес Ксандер, его голос был ровным, без эмоций. — Для первого раза. Хотя и топорно.

Ксавьер молча взял у Джейсона свиток, повертел в руках и с легкой усмешкой вернул обратно.

— Лотерея, — пояснил он. — Может, тебе повезет, и там скрывается великое заклинание огня. А может — заговор на призыв водяного духа. Но в девяти случаях из десяти они пустые. Пыль и труха столетий. — Он кивнул на камни в другой руке Джейсона. — А вот это уже ценнее. Впитаешь их — часть силы останется с тобой. На начальном уровне каждая крупица на счету.

Джейсон сжал в кулаке холодные камни и потершийся свиток. По его лицу расползлась горькая усмешка.

— Честно говоря, рискуя в этом аду жизнью, я думал, и награда будет... весомее.

— Много хочешь, — безразлично бросил Ксавьер. — Ну, ладно, держи. Заработал. — Он достал из складок плаща пачку купюр и сунул ее Джейсону.

Тот взял деньги, ощущая шершавую бумагу, и вопросительно посмотрел на братьев.

— Мы на тебя ставили, — как нечто само собой разумеющееся, сказал Ксандер. — Нам тоже нужно получать с этого выгоду.

— Сколько же получили вы? — спросил Джейсон, и в его собственном голосе впервые прозвучали стальные, чужие нотки.

— Не твое дело... — начал Ксавьер, но его перебил брат.

— Брат, ну почему же? — голос Ксандера стал тихим и обжигающе холодным, словно ледяная волна. Его взгляд, тяжелый и острый, впился в Джейсона. — Пусть знает. То, что ты держишь в руке — лишь десятая часть. Пока ты рискуешь шкурой, мы ставим на тебя свои деньги. Очень большие деньги. — Он сделал шаг вперед, и на его губах заиграла откровенно жестокая улыбка. — Поэтому запомни свое место. Если ты вдруг решишь проиграть и умереть, наш клан обязательно навестит твою семью. И потребует с них полную компенсацию за убытки.

Они оба смотрели на него, ожидая увидеть страх, унижение, гнев. Но ничего этого не было. Джейсон выдержал взгляд Ксандера, и в его собственных глазах плескалась не ярость, а нечто куда более холодное и черствое. Это было безразличие, выкованное в горниле только что пережитого боя и шепота в его голове. Это заставило ухмылку Ксандера на мгновение дрогнуть.

— На мне это не сработает, — тихо, но абсолютно четко сказал Джейсон. — У меня нет семьи. Мои родители давно умерли.

Ксандер фыркнул, первым отведя взгляд. Его улыбка потухла.

— Тогда не смей умирать, наша денежная жила. Выгодное вложение должно приносить доход.

Они развернулись и пошли прочь, но Ксавьер на последок обернулся. Его взгляд был темным и бездонным, как воды того самого грота из его детства.

— Мы еще найдем тебя, наш друг, — произнес он почти ласково, но в этой ласковости сквозила леденящая душу уверенность. — Когда появится... подходящий соперник.

Джейсон остался стоять один, сжимая в кармане деньги, бесполезный свиток и тусклые камни маны. Внутри него бушевала странная смесь опустошения и возбуждения. Он презирал братьев за их цинизм, но не мог отрицать — этот бой, эта грязь и реальная опасность дали ему то, чего не могли дать стерильные лекции в Академии. Реальные ресурсы. И уверенность, выкованную в настоящем огне, отточенную ледяным расчетом, который все больше походил на голос Люцифера.

Теперь у него было все, чтобы наконец-то сделать рывок. И где-то в глубине души тлела и росла искра, зажженная не только его собственной волей, но и одобрительным шепотом демона, который нашептывал, что сила, добытая в грязи и крови, пахнущая страхом и чужими деньгами, всегда будет настоящей. И что он, Джейсон Фентон, начинает ей наслаждаться.