Никто не ожидал, что Эскалон, даже используя силу четвертого разрушителя, сможет одержать верх над Верховным королем големов. Мало кто верил в происходящее, однако перед глазами практиков первоистин были неопровержимые доказательства. Разрубленный пополам кусок каменной плоти и гигантский рыцарь янтарных латах.

— Так больше не может продолжаться…

Лицо Верховного старейшины было непроглядным. Он пытался подавить ярость, что бушевала внутри, однако это у него получалось не очень хорошо. Золотистый свет, несущий ауру несокрушимости и монолитности начал скапливаться над седой головой в двенадцать магических кругов, которые вращались во всех плоскостях, создавая сферу из золотых колец. Она ускорялась с каждым мгновением, а спустя несколько секунд, пространство озарило золотая вспышка и металлический звон. В то же время вокруг Эскалона возникло двенадцать колонн, парящих в воздухе, а они в свою очередь выпустили бесчисленные золотые цепи.

— Уклоняйся!!

Крик Энора прозвучал слишком поздно, цепи уже обернулись вокруг предплечий, ног, и шеи Эскалона, полностью лишив того возможности двигаться. Но если бы даже повелитель Пустоты успел предупредить златовласого вовремя, тот не смог бы увернуться ведь он был полностью истощен, к тому же, цепи Созидания хозяина дворца обладали столь же противоестественными свойствами что и оружие Забвения. Они никогда не промахивались и могли удерживать существо, превосходящее по уровню пик ранга Достойного поклонения!

Анимал тут же ринулся к брату, подставив разрушителям спину, из-за чего огненные когти чуть было не разрезали ему позвоночник. К счастью, воплощение Абсолютного зла – гигантская пасть, прикрыла хозяина и позволила ему добраться до цепей, вот только разбить их с помощью собственных сил он не мог. Ни черное копье, ни плеть, ничего не помогало. Тем временем хозяин Дворца Разрушения так же создал магический конструкт двенадцатого круга, но он не излучал нерушимость, скорее безграничную жажду уничтожения.

Энор не мог смотреть на это, и вместо продолжения бомбардировки Созидателей он сосредоточился на цепях.

“Неважно сколько усилий я приложу, мне их не разорвать… Но, я тоже не просто сын Игоря… Мой учитель – третий разрушитель, величайший властитель земных духов!”

Спиритическая мощь Владимира была невообразима, когда всех его духов запечатали, собственный душой третий разрушитель вывернул одну из самых больших планет во вселенной наизнанку и уничтожил всех пришедших туда практиков истины Созидания. И пусть Энор не мог призывать духов стихий, он все еще являлся проводником Пустоты…

Позади сына первого разрушителя начала разрастаться энергия Пустоты, но эта были не чистые эманации извечной. Нет… Жуткое ощущение чужого присутствия заполнило третье царство, ведь к ним в гости пожаловала истинная Пустота. Госпожа, что существовала всегда, обладала высшей формой разума, и одно его проявление заставляло сущее дрожать от страха.

Зрачки старейшин сузились, они не понимали, как Энор может призывать эту тварь. Шаг за шагом, древние практики отступали, не в силах, совладать с присутствием извечной, но неожиданно, юного призывателя скрутило от жуткой боли. С немым криком он упал, разрывая ногтями одежду на груди, а затем и кожу, но ничего не помогало. Боль становилась все ужасней и нестерпимей, вся энергия Пустоты, что находилась в нем, начала поглощаться извечной. Мгновения превратились в бесконечность мучений, которая окончилась пустотой. Но не той, к которой Энор был привычен. Это была пустота бессилия… Вся его энергия оказалась выдрана из сущности а связь с извечной окончательно распалась, после чего она, в форме пурпурного облака, рассеялась, исчезнув с просторов мироздания.

— Хахаха! Даже Пустота отвернулась от собственного носителя, чтобы избежать возрождения первых разрушителей. Она понимает, что как только эти двое вернутся, просторы извечной тут же превратятся в поле для их игрищ. Никто не хочет терять власть…

Верховный старейшина, ошарашенный происходящим, в конце конов громко рассмеялся. Он понял, что произошло и больше не волновался о вторжении извечной. Теперь, когда силы противников были наполовину ликвидированы, оставалось лишь медленно добить оставшихся одного за другим.

“Твоя очередь, гаденыш…”

Глядя на Эскалона, к которому приближался гигантский огненный трезубец, созданный хозяином Дворца Разрушения, старик удовлетворенно хмыкнул.

Анимал тем временем призвал всю силу и воспарил перед братом, чтобы защитить его, но в глубине души он осознавал, что вряд ли ему это удастся. Неожиданно, янтарный доспех Эскалона превратился в поток святой энергии, которая буквально смела Анимала в сторону, и открыла путь трезубцу.

С треском от прожигаемого и обугливающегося мяса, трезубец беспрепятственно вошел в могучее тело златовласого. Его горло, грудь и нижняя часть живота оказались пробиты насквозь конструктом Разрушения, но Эскалон этого даже не осознавал. Последнее силы он использовал для того, чтобы оттолкнуть брата, а затем наступило спасительное небытие…

— Неееееееееет!!!!

Крик Анимала, освободившегося от волны янтарной энергии, резал слух высшим практикам, отчего они даже не могли толком позлорадствовать, беззвучно наблюдая как хозяин закона Абсолютного зла ринулся к уже уменьшившемуся до нормальных размеров Эскалону.

— Брат… Брат!…

Кровь, вытекающую из тела, невозможно было остановить. Даже регенеративные способности Витара отказывались спасать от силы первоистин, что уж говорить об Эскалоне.

— Гордись тем, что ты выродок, с братом, умрешь прожив такую долгую жизнь… Это уже огромное одолжение с нашей стороны.

Ухмыляясь глава дворца Создания завершил еще один призыв, но на это раз внутри золотого барьера возник не голем а внушительных размеров пушка, чье дуло было направленно прямиком на трехсот тридцать третий этаж Дворца Разрушения, где начертатели заканчивали третью четверть великого массива. Но до того как в ужасающее орудие, способное сравнять с землей все что угодно, влилась энергия, воздух пронзил очередной крик.

— Убить их!!!

Голос Витара дрожал от ярости, пока тридцать одна крылатая теть в доспехах Забвения вылетала из-под земли, разрубая практиков Создания на части. Ушастого главу настигла алебарда, когда тот протянул руку к пушке, и эта самая рука теперь была отделена от тела, медленно поднимаясь вверх вместе с черным лезвием, под ошарашенным взглядом зеленых глаз.