Реакция четверых разумных на, мягко говоря, неожиданное появление Витара, оказалась на удивление однозначной. Двое маленьких детей с бурыми шевелюрами, рослый мужчина, чья голова упиралась в самый потолок магической повозки, и вульгарно одетая женщина, скривили морды, стоило только Темному раскрыть рот.

— Вижу, что скучали родные мои… И я по вам тосковал, ну честно, ночами спасть не мог аж на слезы пробирало!

Кое-как усевшись на одно из свободных мест, самозванец Аргус потянулся в объятиях к тете и дяде, которые хоть и с пренебрежением, но ответили любезностями, а вот двоюродные брат с сестрой оказались куда менее дружелюбными.

— Я не стану приветствовать того, кто позорит благородное имя Салехан!

Вздернув нос, четырехлетний мальчишка почувствовал себя отважным защитником чести рода, однако…

— Какашки в штанах поправь, благородный. И не смотри в мою сторону больше, а то, как дам по шее, слюни из носа потекут.

Поставив точку в споре с ребенком, Витар был вынужден отползти в сторону, так как следом за ним в магическую карету уселись мать и отец аргуса.

— Пытаешься вернуть лицо за счет ребенка? Как это похоже на тебя… Слышал, ты пропускаешь занятия в школе и избегаешь встречи с воспитателями. Подобные выходки не лучше дерьма в штанах, а тебе ведь не четыре года! Все, с этого момента будешь обеспечивать себя сам! Я не потерплю в своем роду бестолочей, даже если это мой собственный сын. Либо ты берешься за ум, либо навсегда лишишься права называться Салеханом!

Кразос – отец Аргуса, в отличии от высокомудрой служительницы Познания Лассии, являлся практиком Истины Войны. Именно это и послужило причиной мертворождения их единственного ребенка, однако сейчас Темный думал далеко не об этом.

“Хоть отчитывают и не меня, но какого хрена?... Кто дал право тебе повышать голос на Властелина смердятина подподошвенная?!”

Возмущению Витара не было предела, отчего он даже начал похрустывать фалангами пальцев.

— Хех, какие мы вдруг важные стали в преддверии суда… Отец, неужели твоя отвага проявляется лишь тогда, когда она может подкрепиться дворянским титулом?

Слова Темного произвели настоящий эмоциональный взрыв в магической карете, уже тронувшейся по направлению герцогского замка. Все здесь помнили Аргуса как замкнутого мальчика, избегавшего ненужных проблем и конфликтов, но что же теперь? Он не просто открыто перечил отцу, но даже насмехался над ним!

— Паршивец! Четыре года без ремня пошли на пользу твоему невежеству. Как вернемся домой я тебя хорошенько…

— Дорогой, не злись... Наш сын перенервничал из-за возобновления дела, вот и ведет себя неразумно. Давай отложим это на потом, и вернемся к вопросу с остывшей головой.

Как и ожидалось от ученой женщины, Лассия была не просто умна, но и мудра. Незамысловатыми фразами и касанием руки мать Аргуса остудила ярость мужа. Витар так же не стал пороть горячку, он подумал, что неплохо было бы как можно спокойнее провести эту миссию и получить дармовой миллион.

Приняв разумное решение Темный полностью отстранился от псевдо родственников, наблюдая за мелькающими в окнах повозки, зданиями. В этом странном умиротворении давние воспоминания потоком хлынули в его разум. Моменты из жизни, когда приходилось постоянно скитаться, скрываясь от слуг праведных фракций, напоминали текущее положение вещей. И тогда и сейчас, Витар балансировал на самой грани, удивительно, но именно его остервенелый норов помогал избежать наихудшего конца.

Кем бы ты ни был, насколько бы хорошо не прятался и не играл роль, рано или поздно ложь становится явью. Как раз в подобных ситуациях и прогорали те, кто привык действовать согласно планам, расчетам. По этой причине Витар не собирался бездумно маскироваться. Он знал: чем ярче ты сияешь, тем сложнее разглядеть твою истинную сущность.

— Веди себя достойно в присутствии герцога и его семьи.

Пробудившийся от грез Темный в подобных напоминаниях не нуждался, так как все равно не собирался к ним прислушиваться, а потому вместо понятливого кивка он проигнорировал Кразоса.

Закаленный в сражениях и приученный к нерушимой дисциплине отец готов был размазать возомнившего о себе невесть что сопляка, однако влияние Лассии вновь дало о себе знать.

— Давайте поспешим, мы итак заставляем всех ждать.

Темный слышал, что помимо герцога Хорведа Дарийского и его семьи на рассмотрении дела Салеханов должны будут присутствовать все благородные, работавшие вместе с Лассией в одном научно исследовательском центре, а так же их родственники. Таково было правило ведения судебных тяжб над представителями знати, и ничего поделать с этим было нельзя. Даже если кто-то из родственников одного из участников находился в экспедиции, или же занимался невероятно важными исследованиями, его обязательно привлекали, без возможности отклонения призыва.

“Какое странное место…”

Когда Витар вышел из магической кареты, перед ним распростерлась обширная территория, заполоненная бесчисленным количеством разнообразных теплиц, и если в некоторых из них царило умиротворение, ибо прекрасные цветы, даже будь они ядовиты производили приятное впечатление, то вот остальные заставляли поежиться...

В тридцати прозрачных помещениях полукилометровой длины выращивали вовсе не растения, а животных, и гигантских насекомых, которые спаривались, пожирали друг друга, и просто рвали сородичей на части.

Помимо теплиц так же выделялся замок герцога. Он был отличен от стилистики обителей благородных и больше напоминал огромную лабораторию, по крайней мере, именно такое впечатление возникло у Витара при виде угловатого строения. Оно было воздвигнуто из соединенных воедино блочных помещений, и хоть кубические части находились в беспорядке, добавляя облику здания некого творческого простора, полное отсутствие красок вновь возвращало наблюдателя к впечатлению исследовательского центра.

“Насколько я знаю герцог Хорвед – один из уполномоченных повелителей истины Познания. Он находится на пике ранга Достойного Власти и имеет огромный авторитет среди ученых практически всех областей. Что ж, этот дом вполне соответствует его репутации. Такой человек уж точно не станет создавать ненужных проблем, по крайней мере, я на это надеюсь…”.