Темный шел по площади карателей, лениво отмахиваясь от громогласных приветствий воинов пяти легионов, которые сейчас обрабатывали свои раны и раны товарищей, так как клириков просто-напросто не хватало на всех. Хотя число потерь и было рекордно низким, исходя из ситуации, в которой оказались небесные войска, пострадавших и тяжело раненных было в избытке.

Однако, несмотря на глубокие ранения, и утерянные конечности, они не могли, не выпрямится и не поклонится герою Царства небес, который в столь юном возрасте стал настоящим символом могущества расы ангелов.

— Паршивец, хотя бы попытайся им улыбнуться…

Над ухом злобно зашипела Элизабет, которая шествуя рядом с Темным так же купалась в лучах его боевой славы, однако несносный мальчишка вел себя так, будто его не приветствовали, а закидывали гнилыми овощами. Казалось он сейчас сам сорвется в бой, лишь бы прекратить то, что творилось вокруг.

— У меня к тебе есть просьба, очень и очень личного характера….

Слова юноши заставили лицо Элизабет зардеться, однако глядя на серьезный вид мальчишки, она выкинула похабные мысли из головы и коротко кивнула. Площадь карателей хаоса не то место, где стоило обсуждать серьезные вопросы, поэтому, Златокрылая повела его к Обители колец перемещения, где подтвердив личность, они телепортировались прямо к порогу нового дома, который был выделен ей командованием небес, как генералу одного из низших легионов.

— Так о чем ты хотел попросить?

Когда двое вошли в богато обставленную комнату, в которой тут же вспыхнул барьер, защищающий от прослушивания и проникновения, Элизабет наконец решилась спросить таинственного мальчишку.

Впервые с момента их знакомства, Витар захотел о чем-то попросить ее, и от этого, сознание женщины будоражило жгучим интересом.

— То, о чем я попрошу тебя, не должен знать никто. Ни начальство, ни друзья, ни даже Эрон.

Темный начал холодным тоном, который не терпел альтернатив его условиям. И дождавшись кивка с ее стороны он продолжил.

— Мне нужна информация по ангелу с именем Рамзеус. Желательно столько всего, сколько вообще возможно собрать: Его принадлежность к фракции, полное имя, социальное положение, друзья, враги… ВСЕ! Думаю, по одному имени ты вряд ли его найдешь, поэтому я сейчас напишу на листочке наиболее значимые приметы этого разумного.

Элизабет была удивлена просьбой, так как ожидала чего-то более таинственного и незаконного, однако вместе с легким разочарованием к ней пришло и спокойствие. Сомнения, которые вызывала личность этого юноши уже давно тревожили ее сердце, и она боялась, что тот окажется каким-нибудь шпионом, или того хуже – диверсантом демонов. Но судя по всему, ее подозрения оказались беспочвенны.

— Я все сделаю! У меня есть двое подчиненных, которые принесли клятву верности, и низачто не проболтаются, поэтому именно им я поручу сбор информации. К тому же они довольно неплохо умеют этим заниматься, поэтому проволочек возникнуть недолжно.

Витар хмыкнул в ответ на уверенные заявления Элизабет.

Вся жизнь Темного была доказательством того, что составление плана, и его исполнение это две совершенно разные вещи, которые порой даже не пересекаются.

— Тогда оставлю это на тебя. И еще, я могу здесь остаться ненадолго? У меня близится прорыв, и не хотелось бы, чтобы его кто-нибудь прервал.

Карие глаза женщины вдруг странно заблестели, когда она услышала о возвышении Витара, ее сознание будоражили мысли о том, насколько этот мальчик станет сильнее после этого, если уже сейчас способен проделывать такие невероятные вещи, которые иначе как чудом назвать нельзя.

— Разумеется! Твоей просьбой я займусь немедленно. А здесь ты можешь оставаться сколько угодно, ведь это и твой дом тоже.

Элизабет напоследок бросила заботливый взгляд на юношу, который уже погрузился в медитацию, и вышла из комнаты, вновь активировав за собой барьер.

Витар уже давно стал для нее больше чем просто номинальным членом семи. Он стал для бывшей владычицы Гаверус настоящим внуком, тем, кого она готова была оберегать даже ценой собственной жизни.

***

Несколько часов спустя, громкие трескающиеся звуки начали исходить из тела Темного. Словно внутри него бушевал неистовый пожар, охвативший бесконечные леса, однако внешних признаков, которые хоть как то говорили о чем-то подобном, не наблюдалось.

Молодое лицо вампира оставалось все так же сосредоточенно, и спокойно, словно безмятежное море в ясную погоду.

*Бум!*

Неожиданно, мощный порыв энергии благословения вырвался из тела Витара и стал образовывать непроницаемый кокон трехметрового диаметра. Секунда за секундой, его внешние границы становились все более непроглядными, пока не осталась только янтарная стена, полностью лишенная прозрачности.

“Чем сильнее я становлюсь, тем сложнее удерживать мощь трех законов в узде…”

Внутри кокона, помимо энергии благословения, из тела молодого вампира начали вырываться кроваво-красные нити, и вихри черного пламени, которые смешивались в странном танце, создавая неописуемое по красоте зрелище. Однако Темному в это время было не до созерцания прекрасного, он с трудом брал под контроль силы трех законов, и распределял по телу, которое стремительно менялось, под воздействием этих неистовых выбросов энергии.

Но все шло не так хорошо, как хотелось бы.

Пусть три закона не конфликтовали, однако и полного слияния достичь не могли. Дело было не в слабости воздействия Темного, или же качественных проблемах самой энергии. Таков был нерушимый порядок мироздания, и он лежал куда глубже разряда законов, беря начало у царства Истин.

«Слияние законов рождает Истину, но не достигший пика силы второго царства не способен осуществить это…»

Мысли Темного бешено роились в его голове, ища выход из данной ситуации. Каждая секунда приносила чудовищную боль, которая только нарастала со временем. Такое разделение законов грозило тем, что тело Витара разорвет на три равные части, каждая из которых будет существовать отдельно, и к его личности не будет иметь ни какого отношения.

Но неожиданно, ответ пришел от трех сил, запертых внутри Витара.

Три писания, каждое из которых обладало уникальными свойствами и характером, объединили усилия, чтобы помочь своему хозяину преодолеть этот тяжелый этап возвышения.