Я был в зале Гильдии, когда меня вызвали. Не в главный зал — в один из нижних, закрытых уровней, куда даже большинство авантюристов не ступали. Туда звали только тех, кому... доверяли. Или от кого ждали чего-то большего.

Маления сопровождала меня молча, но я видел, как её губы плотно сжаты. Что-то её тревожило.

— Что происходит? — спросил я.

— Мы нашли нечто, — ответила она коротко. — После вашей победы над фантомом Хранителя... в центре зала остался не просто обломок. Артефакт. Мы не можем объяснить, откуда он. Но мы знаем, что он делает.

Я не стал больше спрашивать. Путь сам всё скажет.

Нас ждали двое.

Первый — Арвин Меалис, пожилой архимаг, советник гильдии и один из тех, кто ещё помнил старые войны магов. Второй — Крес Виндел, магический теоретик и инженер, заведующий исследованиями нестабильной маны.

Они стояли у длинного стола, на котором, внутри защитного поля, покоился тёмный, почти угольно-чёрный осколок. Он пульсировал слабым фиолетовым светом, и в каждой вспышке было что-то... искажающее реальность. Будто рядом с ним сам воздух стонал.

— Рейвен — Арвин повернулся ко мне. Его глаза были ясными, но в них читалась тяжесть. — Ты был в самом центре событий. Ты почувствовал силу Хранителя. Мы думаем… это было не его сердце.

— Не его? — повторил я.

Крес кивнул:

— Это не принадлежало фантомной сущности. Это... якорь. Запечатлённая сущность. И судя по всему — остаток древнего магического кода, который ранее считался утерянным.

— Какой магии? — спросил я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Арвин медленно выдохнул:

— Разрушения.

— Магия разрушения... — повторил я. — Её запрещали ещё до эры Первого Раскола. Её носители были вырезаны подчистую.

Крес шагнул ближе и активировал глиф на стене. Перед нами возникла иллюзия — схема, объясняющая структуру маны, стабильных стихий, взаимодействие в ядре и резонанс при усилении.

— Ты прав. Магия разрушения не просто разрушает материю. Она... стирательная. Она не взаимодействует — она отрицает. Все попытки синхронизировать её с обычной маной приводят к разрыву канала. Иногда — к коллапсу пространственных нитей.

Я сжал кулаки:

— Это то, что чувствовалось, когда фантом замер в бою... и я почувствовал пульс из недр подземелья. Это было оно.

Арвин кивнул:

— Этот артефакт — всего лишь осколок. Но даже так... мы не можем его уничтожить. Все попытки либо поглощаются, либо возвращаются откатом, нарушая ткань маны вокруг.

— И ты думаешь, что это только начало?

— Мы думаем, что эта магия возвращается.

Маления впервые за разговор подала голос:

— И что вы собираетесь с этим делать?

Крес и Арвин переглянулись. Ответил Арвин, медленно:

— Есть… те, кто следит за такими находками. Не только мы, не только академии. Существуют независимые ордены. Церковные, в том числе.

— Церковь? — я нахмурился. — Разве они признают магию вообще?

— Именно, — Крес усмехнулся. — И если бы они узнали, что мы нашли это… последствия могли бы быть… разрушительными. Слово подобрано намеренно.

Маления нахмурилась:

— Вы говорите, что церковь всё ещё охотится на носителей нестандартной магии?

Арвин не ответил сразу. Затем, тихо:

— Не все, но… да. В некоторых регионах старые догмы никуда не ушли. В королевствах, особенно в западных — даже тень разрушительной магии приравнивается к ереси. А уж к её носителям…

Он не договорил.

Но я понял.

Арвин подошёл ко мне ближе, словно сверяя что-то в моём взгляде:

— Рейвен. У тебя в крови сила, которую ты сам ещё не до конца понимаешь.Эта штука… она отозвалась, когда ты был рядом.

Я ощутил холод внутри.

— Вы думаете, она может… реагировать на меня?

— Мы не исключаем этого. И если ты действительно один из тех, кто связан с Волею, и если это не случайность, а нечто большее… тебе придётся решить, на чьей ты стороне.

— О чём вы?

— Время, когда можно было просто быть авантюристом, заканчивается, Рейвен. Скоро начнётся борьба старого и нового. Те, кто владеют древней магией, станут либо оружием, либо мишенью.