Сырость. Холод. Я медленно прихожу в себя, лежа на твердом камне. Веки тяжёлые, как свинец, но я заставляю себя их приоткрыть. Мрак вокруг пронизан слабым светом одинокого факела, мерцающего в темноте.

Тёмные, влажные каменные стены теснят со всех сторон, и кажется, будто вокруг ничего нет, кроме тишины и полумрака. Почему я здесь? В сознании вспыхивают и гаснут обрывки воспоминаний — бои, клятвы, лица, которые я уже не могу назвать… Всё это кажется сном, который утратил свои очертания.

Когда я пытаюсь пошевелиться, с удивлением осознаю, что моё тело… слишком маленькое, неуклюжее, даже слабое. Пальцы кажутся крошечными, как у ребёнка. Я в теле младенца? Сначала это знание ошеломляет, но я почему-то ощущаю, что так и должно быть, будто это возвращение неслучайно. Поняв свою беспомощность, я чувствую не страх, а скорее острое любопытство к тому, куда завела меня судьба.

Сквозь тишину я слышу шаги. Они приближаются, пока в свете факела не появляется пара — мужчина и женщина. Они останавливаются, глядя на меня с осторожностью и любопытством. Мужчина склоняется ниже, его лицо отмечено морщинами, но в глазах блестит искренность и тепло.

— Кто мог оставить здесь ребёнка? — удивлённо произносит он, и в голосе его звучит неподдельная тревога.

Женщина мягко подбирает меня на руки, завернув в теплую ткань, и её прикосновение вызывает во мне странное чувство покоя, которого я не испытывал даже в прошлой жизни.

— Мы не можем его здесь оставить, — тихо произносит она. — У него нет никого, а ты только посмотри на эти глаза… Пожалуй, он действительно судьба, свершившаяся перед нами.

Я не могу ответить или пошевелиться, но глубоко в душе понимаю: этот мир — мой шанс начать заново.