Как только служанка помогла ей привести себя в порядок, она ушла, а Кассандра же, села за стол, пытаясь собрать мысли. Голова шла кругом, но времени оставалось мало. Воспоминания прежней Кассандры всё ещё держались в её сознании, и она собиралась использовать их на полную.

— Так... — пробормотала она, разворачивая перед собой огромный лист бумаги. — Нужен чёткий план, и на ошибки права нет.

Она выпрямилась, взяла перо и, закусив губу, начала чертить линии и соединять разрозненные мысли. Сначала — факты.

— До октября не так много... Сейчас Кассандра уже изводит Аделину. Даже узнав, что император Мэйсон и она стали близки, не остановилась, а усилила давление, — сказала она себе, проводя длинную черту на бумаге. — Вскоре об этом узнал император. Всё идёт по худшему сценарию...

Кассандра прикрыла глаза, воссоздавая сцены романа в памяти.

— Потом... Точно. Аделину отравили. И, конечно, Мэйсон сразу подумал на Кассандру. Боже, всё это так запутано...

Она бросила перо на стол и упёрлась лбом в бумагу.

— Надо понять, как выкрутиться.

Её сердце билось быстрее, а пальцы нервно барабанили по краю стола.

— Как же я могу избежать этого? — пробормотала она. — Не попасть на момент её отравления? Или хотя бы сделать так, чтобы не оказаться под подозрением, когда Аделину отравят...

Кассандра закусила губу и, прикусив палец, уставилась на свои записи.

— План, нужен план... И времени мало. — Она повторяла эту мысль снова и снова, словно это могло подсказать ей правильное решение.

Кассандра продолжала прокручивать детали в голове, стараясь собрать пазл из обрывочных воспоминаний. Логично, что слухи рано или поздно дойдут до императора — все будут обсуждать, как «злодейка» Кассандра доводила Аделину на светских встречах. А сама «добрая» героиня, конечно же, лишь деликатно уйдёт от вопросов и обвинений, играя роль жертвы.

— Но... если на следующем собрании знатных дам просто не обращать на неё внимания... — задумчиво прошептала Кассандра, барабаня пальцами по столу. — Да, это, пожалуй, наилучший вариант. Если вдруг начну с ней дружить, это сразу покажется подозрительным. Кто-нибудь точно решит, что я что-то задумала.

Она сделала паузу, встала из-за стола и медленно подошла к окну. Солнечный свет мягко ложился на её лицо, но мысли её были далеко отсюда, погружённые в сюжет книги. Она прижалась лбом к стеклу и посмотрела на залитый светом сад.

— Кстати... — пробормотала Кассандра, вспоминая ещё одну важную деталь. — У Кассандры ведь была подруга... Нора... Кажется, её так звали?

Девушка нахмурилась, выстраивая в голове хрупкую связь между воспоминаниями.

— Да, точно, Нора. Та ещё интриганка, но почему-то всё время оставалась на стороне Кассандры... Интересно, можно ли ей доверять? — Кассандра оторвалась от окна и, задумчиво кусая губу, вернулась к столу.

Она вновь взяла перо и сделала несколько пометок на бумаге, добавляя имя Норы в свой план.

— Если Нора действительно будет на моей стороне, это может упростить дело. Или, наоборот, всё усложнить. — Она тяжело вздохнула. — Нужно выяснить, насколько далеко можно ей доверять и чем она вообще занимается в это время...

Кассандра снова замерла, разглядывая свои записи, но ощущение беспокойства не отпускало её. В этом мире каждая ошибка могла стать последней, и теперь ей предстояло сыграть свою роль так, чтобы не разрушить всё окончательно.

— Точно! Как я сразу не догадалась?! — вдруг радостно воскликнула Кассандра, хлопнув в ладоши, словно осенённая гениальной мыслью. Её глаза вспыхнули азартом. — Я ведь могу просто распустить слух, что заболела!

Она зажала подбородок пальцами, продолжая развивать идею вслух:

— Да-да... Уехать якобы на лечение в какое-нибудь далёкое королевство, скрыться от всех этих светских интриг. И всё, бац! Я в безопасности, жива-здорова и вне досягаемости.

На мгновение её охватила эйфория, и на лице мелькнула даже лёгкая улыбка. Но внезапно эта улыбка сменилась тревожной усмешкой, полной отчаяния и сарказма.

— Как будто кто-то поверит, что я, Кассандра, вдруг заболела, — пробормотала она, качнув головой. В голосе уже звучала горечь. — Кто угодно, но не этот проклятый Мэйсон Вальдрен.

Она раздражённо взъерошила свои волосы, словно пытаясь выбросить из головы мысли об императоре, но тот словно намертво укоренился в её сознании.

— Вот ведь заноза, и не вытряхнешь его! — шепнула она сквозь зубы, глядя в пространство перед собой. — Чёрт бы тебя побрал, Мэйсон! Почему ты должен стать проблемой в каждом возможном исходе?!

Кассандра тяжело опустилась на кресло, устало обхватив лицо руками. Её планы на побег были идеальны — на первый взгляд. Но стоило чуть глубже задуматься, как всё сразу разваливалось на куски.

*.·:·.✧.·:·.*

Мужчина провёл рукой по затылку, ощутив лёгкую дрожь, пробежавшую по коже.

— Мурашки по коже, хотя в кабинете довольно тепло... — пробормотал он себе под нос, взъерошив свои тёмные волосы, слегка блестевшие под лучами утреннего солнца. За окном медленно рассеивался утренний туман, уступая место яркому, почти полуденному свету.

В этот момент раздался стук в дверь.

— Ваше Величество, разрешите войти? — раздался сдержанный голос слуги.

Мэйсон, отвлёкшись от своих мыслей, равнодушно кивнул, хотя этого никто не мог видеть.

— Входи.

Дверь мягко приоткрылась, и в проёме появился молодой мужчина в строгой ливрее. Он поклонился, протягивая конверт.

— Рад видеть вас в добром здравии, Ваше Величество. Вам пришло письмо от герцогини Элизабет Вальдрен.

Мэйсон поднял бровь, принимая конверт.

— От герцогини? — пробормотал он, надрывая печать. Хруст бумаги наполнил комнату, когда он развернул письмо и быстро пробежал его глазами.

Как только он закончил чтение, его плечи слегка опустились, а во взгляде мелькнула скука.

— Опять ничего важного. Напоминает, что мне пора найти императрицу... — устало вздохнул он, будто произносил эти слова по сотому разу. — Скукотища.

Он небрежно смял письмо и бросил его в корзину.

— Как будто от того, что я найду императрицу, что-то изменится... — тихо пробормотал он, глядя на залитый солнцем город, который медленно оживал после утра.

Мэйсон махнул рукой, и слуга бесшумно покинул кабинет, оставив его в одиночестве с собственными мыслями. Он вновь уставился на величественный пейзаж, раскинувшийся за окнами. Город жил своей жизнью, шумы улочек постепенно нарастали, пробиваясь сквозь толстые стены дворца.

Отец — бывший император — ещё с детства вбивал ему в голову, что любовь не стоит ровным счётом ничего. «Империя — вот что имеет значение. Статус — единственное, о чём ты должен заботиться», — напоминал он раз за разом. Эти слова въелись в сознание, будто неоспоримая истина, выжигая любые романтические порывы.

Любовь? Ерунда. Романтика? Лишние хлопоты. Даже если он возьмёт первую попавшуюся девушку в жёны, это не даст никакой гарантии, что она не станет пресмыкаться перед ним ради власти и богатства. Всегда будет риск, что за красивой улыбкой скрываются лишь амбиции и расчёт.

Мэйсон сжал перила окна так крепко, что побелели костяшки. Сколько он ни думал об этом, все выводы сходились в одно: чувства — лишь слабость, которую нельзя себе позволить. Он видел это на примере отца, чья горечь и разочарование только подтверждали его теорию.

Император слегка нахмурился, чувствуя, как раздражение разливается по венам. Ему стоило бы уже решить этот вопрос с браком, но каждая мысль о предстоящем выборе обжигала, как ледяной ветер. Выбор жены не был шансом на счастье — это всего лишь очередной шаг в бесконечной шахматной партии под названием «политика».

Мэйсон тяжело вздохнул и оторвался от окна, словно пытался сбросить с себя невидимый груз. Город продолжал жить своей жизнью, а он снова оставался заложником пустоты и обязательств.