Очевидно, кусты в саду были полностью разворошены.

Лив с усталым видом оглядел Эрайта с ног до головы. Его одежда из дорогой ткани вся покрылась листвой и пылью. И не только она: даже из его волос, сиявших как солнце, торчали листья.

Я протянула руку и попыталась вытащить их из его прически. Но Берник и Лив немедленно схватили меня за запястья.

— Рози, тебе нельзя прикасаться к такой гадости.

— Сестра, если дотронешься до чего-то мерзкого, у тебя будут неприятности.

У меня не было другого выбора, кроме как убрать протянутую руку.

— Это же просто листья.

Эрайт фыркнул и встал. Лив, взглянув на него, спокойно спросил:

— Брат, если у тебя в голове есть что-то, называемое мозгом, просто подумай: твоя сестра только что очнулась и все еще слаба. Если она будет трогать комки микробов, то заболеет.

— Да, я понимаю.

С тех пор у меня ни разу не случалось припадка, со здоровьем у меня все было в порядке, так что понятия не имею, в чем проявляется моя слабость. Однако Эрайт, взглянув на меня разок, кажется, был вполне убежден этими словами.

— Ну ладно, тогда помоюсь, и пойдем играть!

— Она не может играть. Твоей сестре сейчас нужен отдых.

— А? Когда же я смогу поиграть с Рози?

— Через сотню лет? — сказал Лив.

— Сотню лет? Да к тому времени у меня кости в пыль превратятся, разве нет?

Оставив Лива и Эрайта драться у себя за спиной, Берник потянул меня за руку.

— Не обращай на них внимания. Я отведу тебя обратно.

Для него было так естественно говорить что-нибудь значимое с улыбкой на губах, что я даже не заметила, как мы уже пошли прочь.

Ровно десять минут спустя того, как Берник отвел меня в мою комнату, Лив зашел проведать меня с книгой. Кажется, из-за спора с Эрайтом у него после моего и Берника ухода испортилось настроение.

— Это ужасно, сестра.

Лив надулся, протягивая мне книгу, которую держал.

— Ха-ха, прости.

Тяжелая книга опустилась в мои ладони. Я немедленно переложила ее на стол и взглянула на Лива.

— Не желаешь чашечку чая?

Лив, отвернувшийся в другую сторону, снова посмотрел на меня, и когда наши взгляды встретились, торопливо опустил взор снова.

— Да. Я бы хотел немного чая.

Хоть и сделала это ненамеренно, но мне было жаль, что мы их бросили. Я не могла выносить, когда видела его, который даже принес мне книгу, таким, поэтому подошла и взяла за руку. Тогда Лив опустил голову и рухнул на диван.

— Если ты этого хочешь, сестра, мы можем это сделать.

Служанки быстро уставили стол закусками. Попивая чай, я рисовала на клочке бумаги.

— Что ты делаешь, сестра?

— Работаю над пассементом. Но это сложнее, чем я думала.

Мне следовало бы взять книгу по дизайну в библиотеке.

Пассемент — это искусство изготовления сложной отделки или окантовки из накладных галунов, золотых или серебряных нитей, цветного шелка или стекляруса, который используется в украшении и одежды, и мебели.

Я хотела добавить сюда украшение и подарить это Бернику.

Ему нравятся мечи, поэтому я последовала совету Мелиссы о том, что декоративный шнур, к которому можно крепить рукоять меча, был бы хорошим подарком.

Хотя я была рада, что Мелисса, у которой есть опыт в изготовлении такого рода вещей, согласилась помочь, мне же эта работа казалась очень сложной.

Если бы я не умела рукодельничать, вообще не пыталась бы сделать такой подарок, но прежде чем попасть сюда, в прошлой жизни я много шила, поэтому решила, что все у меня получится, и приступила к работе.

Проблема была в том, что рисовала я не очень хорошо.

Лив, глядя на мой узор, протянул ко мне руку.

— Если ты не возражаешь, я хотел бы помочь.

— Да, спасибо.

Я перевернула бумагу и перо, и Лив быстро начал рисовать что-то. Запутанный рисунок ожил под его руками.

— Вот такой узор ты бы хотела, верно?

Я растерянно кивнула, глядя на рисунок, который мне показал Лив. В самом деле, именно о таком я и подумала. Проблема, однако, была в том, что он рисовал как бог, и поэтому узор выглядел совершенно по-другому.

Если так подумать, то известным знатоком искусства у нас был Берник, но врожденной чувствительностью к нему обладал Лив. Он делал наброски сам, и результат всегда был великолепным.

— Кстати, а зачем тебе этот узор?

— Я хочу подарить его Бернику на день рождения.

Хруст.

Лив скомкал бумагу в руке. Когда я растерянно посмотрела сначала на листок, а потом на Лива, тот, наконец, вспомнил, что держит рисунок, и начал разглаживать скомканную бумагу так старательно, как мог.

***

Сделать узор было куда сложнее, чем я думала. Сначала у меня возникло немало проблем, потому что не знала даже разницы между необработанными и растительными нитями. Но с помощью Мелиссы то, что я делала, вполне напоминало узор.

Мелисса, сидевшая рядом со мной, трогательно улыбалась, пока возилась с узором. Она открыла рот.

— Кажется, что принцесса обладает талантом к шитью. У вас отлично получается.

— Все благодаря тебе, Мелисса.

В самом деле, если бы не она, я не смогла бы определиться с подарком на день рождения или начать делать нечто в таком роде.

— Я только проинструктировала вас. Все, что получилось, принцесса сделала сама. Судя по всему, к концу дня будет готово.

— Спасибо тебе, Мелисса.

Мелисса покраснела. Было довольно мило видеть, как она стесняется моей благодарности. Я от души рассмеялась.

— О, кстати, уже совсем скоро прибудет леди Дорта.

— Неужели уже сейчас?

Я взглянула на часы и отложила узор, которым занималась, в ящик стола, прежде чем подняться с сиденья.

Дорта была очень пунктуальной, и если бы я сейчас не пришла в гостиную, ей пришлось бы меня ждать.

Конечно же, когда я вошла вместе с Мелиссой, Дорта уже сидела там и потягивала свой чай.

— Принцесса.

Дорта и ее помощница встали и, поправив подолы платьев, грациозно поприветствовали меня. У Дорты были благовоспитанные манеры, но характер у нее совсем не такой, как у леди.

Мы поздоровались и, как только Дорта с помощницей расположились напротив меня, начали болтать.

— Ваше Императорское Высочество хорошеет от раза к разу, что мы видимся. Мне кажется, ваши сверкающие серебряные волосы слепят меня! Ах, эта Дорта так нервничала, что Ваше Высочество будет носить одежду, которую я пошила, что прошлой ночью не могла сомкнуть глаз! — мягко прикрыв рот, театральным тоном сказала она.

При этом Дорта широко распахнула глаза, и я спросила себя, не ложь ли все ее слова.

— Спасибо за ваш тяжкий труд, Дорта.

Я поблагодарила ее с большой радостью и признательностью, подумав, что теперь еще долго с ней не увижусь, ведь платье наконец было пошито.

— Это доставляет мне удовольствие! Разве может быть что-то веселее, нежели одевать кого-то столь прекрасного? Уверяю вас, что никто не сможет отвести от Вашего Императорского Высочества глаз, как только увидит вас в этом платье!

Я сказала Дорте, что хочу примерить платье.

— Конечно. Прошу, сюда.

Она поднялась и надела на меня светло-голубое платье, а потом — светло-зеленое. Я нахмурилась, пока Дорта это делала. Затем, увидев, какое выражение сейчас у меня на лице, она закричала:

— О, Ваше Высочество, вам не нравится?

Пока я пристально смотрела на нее широко раскрытыми глазами, Дорта убрала платья и неожиданно обняла меня, спрашивая, что случилось.

— Разве вам оно не идет? О, мне кажется, я сейчас умру от беспокойства. Прошу, скажите мне, что случилось, Ваше Высочество!

Ее помощница, Лилит постаралась оттащить Дорту, но та по-прежнему крепко за меня цеплялась и всхлипывала. Затем Лилит схватила Дорту за волосы и закричала:

— Мисс Дорта, прошу, возьмите себя в руки! Не проявляйте неуважения к Ее Высочеству!

Почему-то это было забавно: видеть, как Лилит с алыми щеками стоит напротив Дорты и продолжает кричать на нее.

— Продолжите в таком же духе — лишитесь головы!

Мне подумалось, что лишать Дорту головы — это немного перебор, но, кажется, сама Дорта пришла в себя и попятилась от меня на пару шагов. Затем сделала глубокий вздох и низко склонила голову.

— Прошу, простите меня за эту дерзость, Ваше Императорское Высочество. Я теряю разум, когда дело касается чего-то прекрасного. Я совершила ошибку, ведь Ваше Императорское Высочество так прекрасна!

— В самом деле, леди Дорта! — опять закричала Лилит.

Устав от бесконечной словесной перепалки, я повернулась и сказала:

— Давайте поскорее продолжим.

Только тогда волнение Дорты улеглось, и она подняла светло-голубое платье.

— Как и ожидалось, это платье идеально подойдет для зала Бижу, где полно драгоценных камней.

Бледно-голубое платье, кажется, отлично сочеталось с серебряными волосами Розианы. Я встала перед зеркалом, когда Дорта помогла мне одеться.

— Платье покрыто прекрасным жемчужным порошком, который испускает лучи разного цвета, в зависимости от угла обзора. Конечно, в зале Бижу оно будет сиять даже ярче!

Прекрасный пышный подол был украшен изящной вышивкой в виде цветов. Эта безупречная работа подчеркивала дотошность Дорты.

Самой заметной деталью были роскошные оборки из тонкого кружева, которые выглядывали из коротких, до локтя, рукавов.

— Нравится?

— Да, прекрасно.

Платье было очень красивым. Оно подчеркивало невинность Розианы и было ей к лицу. Как Дорта и сказала с такой уверенностью, она не могла отвести от Розианы глаз.

Как я могу появиться перед людьми в таком платье? Сердце мое почему-то забилось в груди. Я не знала, все ли будет в порядке.

— Идеально! Я готова умереть прямо сейчас! Разве можно быть такой счастливой, как сейчас?

Не обращая внимания на болтовню Дорты, я не могла избавиться от своих тревог и только сжимала кулаки. Слабое беспокойство мучило меня: я не должна была запятнать репутацию Розианы.

***

— Вы очень достойно держитесь, Ваше Высочество, — мягко рассмеявшись, сказала маркиза Фоссетта, которая теперь вела у меня уроки этикета.

Ее волосы и глаза были голубыми, как морская вода. Она была родом из поместья Фоссетта, первого торгового города на востоке, и бросилась во дворец по приказу императора.

Маркиза была аристократкой до мозга костей. Каждое ее движение было аккуратным и изящным, что доказывало: она с юности вращалась в светском обществе.

— Ваше Высочество, вы схватываете на лету все, чему я вас обучаю, — следя за мной, похвалила меня она, когда я мягко взялась за подол юбки, чтобы поприветствовать ее.

Но я не была уверена, в самом ли деле она имеет в виду то, что сказала.

Мне было немного неловко, так что я слабо улыбнулась и снова стала отрабатывать шаг.

Поскольку на мне было платье, если бы походка оказалась неправильной, я выставила бы себя на посмешище. Поэтому стиснула зубы и вложила в тренировку все свои силы. Маркиза продолжала хвалить меня.

И тут дверь без стука открылась. Вошел Эрдос.

— Для меня большая честь видеть вас, Ваше Величество.

Эрдос, небрежно ответив на приветствие маркизы, неожиданно обнял меня и спросил:

— Как успехи в обучении, Рози?

— Да, я как раз вовсю отрабатываю походку.

Он слегка свел брови, а затем заговорил таким тоном, словно ему что-то не понравилось:

— Зачем?

— А?

— Отец все равно будет везде носить тебя на руках.

О чем это он говорит?..