И всё же, матери как-то могли понять, чего хочет и в чём нуждается ребёнок, просто услышав их странные крики. Материнство было не менее таинственным, чем магия. Хм-м… Если бы у меня тоже был ребёнок, могла бы я сделать то же самое?

— Пу-пу-пу!

Если бы мне удалось вырасти и найти свою вторую половинку, выйти замуж и родить ребёнка, я хотела бы быть такой же матерью, как Серира.

Вот сколько любви она мне подарила. Это было просто неизмеримо.

Ну, я всегда слышала, что материнская любовь подобна небесам.

— А теперь, Принцесса, пойдём к Его Величеству.

Нет, не надо… А ведь всё так хорошо начиналось…

День Кейтеля стартовал в пять утра.

Он серьёзно просыпался так рано.

Как бы то ни было, первое, что он сделает после пробуждения, – это потренируется во владение мечом, чтобы его тело не заржавело. Он закончит тренинг около семи. Потом он позавтракает и вместе с Ферделем отправится на заседание правительства. После того как он закончит свои дела около двенадцати, он пообедает с Ферделем. Затем он просто запихивал себя в кабинет, просматривая бумаги, пока не будет готов проглотить свой ужин.

— Просто оставь её где-нибудь здесь.

Сказал Кейтель, даже не потрудившись поднять голову от бумаг. Серира вошла в комнату очень тихо, как призрак, но Кейтель всегда знал, что происходит.

Все ли тираны таковы?

Я без всякой причины покачала головой…Ах? Оу?

Серира без лишних слов уложила меня в колыбельку.

Некоторое время назад колыбельная каким-то образом появилась в кабинете, но она была меньше, чем та, в моей комнате. Однако главным было то, что она двигалась.

Подумать только, в этом мире есть движущаяся люлька.

— Да сопутствует вам удача в достижении просветления.

Серира закончила стандартное приветствие и вышла из комнаты. Или это можно считать прощанием…

Раньше она всегда оставалась вместе, но внезапно, с того самого рокового дня, она могла лишь дежурить за дверью, если только Кейтель не позовёт её специально.

Хм… И что я вообще тут делаю… Даже игрушки не так скучны.

Я с тоской во взгляде оглядела кабинет.

Кейтель собрал вокруг себя горы бумаг. Он сидел на диване с неряшливым видом, изучая бумаги сухим взглядом.

Хм-м-м. Я вздохнула, а потом без всякой причины прислонилась головой к ограждению и уставилась на него сквозь щели.

В кабинете всегда было немного темновато. Хотя из большого окна размером со стену лился яркий солнечный свет, мы оба избегали того места.

Вообще, я каждый раз удивлялась видя Кейтеля погруженного в работу. Подумать только, каждая из его личностей бесконечно разниться от остальных. Сейчас он будто находился в своём собственном мирке.

Когда Кейтель оставался один, он всегда был таким. Нет, точнее один плюс я, если меня можно считать хотя бы за половинку.

— А-а-а!

Я ненавидела эту тишину. Я захотела нарушить молчание.

Услышав мои претензии, Кейтель отбросил бумаги в сторону и посмотрел на меня. Затем он рассмеялся.

— Тебе скучно?

Бросив бумаги, он придвинул к себе люльку и погладил меня по голове. Наблюдая за мной, он слегка рассмеялся.

— Ты сильно выросла.

Он видел своего маленького ребёнка каждый день, но каждый раз говорил одно и то же. Ну и придурок.

Он не проявлял ко мне никакого интереса. Вообще.

В такие моменты мне так и хотелось спросить его: "Что с тобой не так?" Я никак не могла избавиться от этого чувства. Должна ли я сказать, что это было жалко или мне стоит заявить, что это раздражало? Честно говоря, я не знала ответа. Это просто... это заставило меня почувствовать себя подавленной.

Хорошо, я буду великодушна и перестану просить тебя пойти на курсы воспитания детей. Однако, папа, как насчёт репетиторских занятий с Серирой?

Три дня! Хотя бы три дня!

Я слышала, что в наши дни такая практика сильно распространена.

— Теперь ты начинаешь немного походить на человека.

Вот урод, хотя и красивый.

То есть, мой дорогой отец, говоришь, что раньше я не была похожа на человека? Может быть, именно это он и хотел сказать? А? Хотел ли он, чтобы ему надрали задницу? Нет, может быть, он хотел бы получить вместо этого пощёчину? Честно говоря, мне не сильно то и хотелось его поколотить. Раньше я чувствовала себя задетой его словами, но теперь у меня не было ни одного из этих чувств.

Я просто теряла дар речи. У меня не было слов, только сухой смех.

Как мне описать это... освобождение?

Да, я, должно быть, чувствую себя освобожденной от него. Ах, скоро ли я достигну полного просветления?

Император только рассмеялся, когда я скорчила рожицу и выпятила нижнюю губу.

Затем он схватил свои бумаги левой рукой и начал гладить меня по голове правой. Кейтелю нравилось гладить меня гораздо больше, чем я думала.

Интересно, почему?

— Апрель. Разлив реки вызвал массовое наводнение, треть площади была смыта, без жилья и работы осталось около восьми сотен человек. Хм… у Утрёхтского Альянса в этом году будет плохой урожай.

А ты то откуда всё это знаешь?

Когда я подняла голову, Кейтель оторвал взгляд от бумаг и просто посмотрел на меня.

Его лицо было немного раздражающим, но безупречно красивым…

Тем не менее, главное, что я видела – осёл.

— Ковентри рядом с ним, если мы правильно разыграем наши карты, мы сможем захапать его довольно легко. Всё будет хорошо, правда?

Следи за словами, что говоришь ребёнку. И да, я без понятия что это за "Ковентри".

Я не соглашалась с ним, но и не отрицала. Я просто молча уставилась на него.

Однажды мы случайно поймали друг друга на том, что часто смотрим друг другу в глаза, с тех пор я перестала улыбаться, когда он смотрел на меня. Сначала я думала, что моя жизнь будет кончена, но вроде как он даже не пытался душить меня. Когда я поняла, что это не повлияло на мою жизнь, моя смелость немного возросла, и теперь дело дошло до этого. Я просто сидела с мрачным лицом.

Вот и болтай сам с собой. А я просто буду играть сама по себе.

— Император Презии удивительно спокоен…

Я не знала, скучно ли ему, но он вяло перевернул лист и притянул мою люльку ближе. Затем, глядя мне прямо в глаза, он опустил руки на подушку и вздёрнул подбородок.

— Он не простит мне, что я убил его дочь.

Мы вновь посмотрели друг другу в глаза.

Кейтель не рассмеялся. Он молча смотрел на меня.