Часть 1

Пять часов утра.

Время для запланированного собрания уже наступило, но командир отряда так и не пришла в главный зал.

— У Моники крайний упадок сил, — мелкими шажками спустившись по лестнице и показав руками крест, объявила Кагура. — Температура тридцать восемь и восемь. Из других симптомов: озноб, головная боль и ещё головокружение… Думаю, лекарства от простуды чуть улучшат её состояние, но в патруль она сегодня не выйдет.

— Какое сегодня, тут и о завтра речи не идёт, не?

Ваэль с особенно раздражённым видом скинул с себя верхнее церемониальное одеяние.

В четыре часа утра температура в колючем лесу Фелун стояла на отметке минус двадцать три и семь десятых градуса. С выходом солнца должно было стать немного теплее, но в случае внезапного снегопада температура могла упасть ещё ниже.

— Эй, Шелтис, что нужно делать в таких случаях? Связаться с руководством?

— Сложный вопрос… В действительно тяжёлой ситуации можно вызвать спасательный отряд, но до тех пор сколько бы мы ни связывались с башней, новых приказов, скорее всего, не будет.

«Патрульному отряду нет смысла просить указаний от руководства. Члены отряда знают ситуацию на месте лучше, чем инструктора в Софии, поэтому стражи выработали железное правило: принимать решения и меры противодействия любым ситуациям отряд должен сам».

— Если вызвать спасательный отряд, его, конечно же, пришлют, но потом нас спросят о причинах вызова. Скорее всего, руководство решит, что Моника недостаточно следила за собственным здоровьем, что и привело к провалу миссии. На экзамене для перевода в регулярные стражи это станет существенным минусом для неё, — добавила Кагура.

— А что говорит сама командирша?

— Моника сказала… что до завтра поправится.

— Один день можно и подождать. У неё не какая-то неизвестная болезнь и не хроническое заболевание. Причина её слабости известна, так что спешить нам некуда.

Как всегда кислый Ваэль решительно закатал рукава рубашки

— Ого, не холодно тебе будет?

— А что тут поделаешь. Наша больная со вчера ничего не ела. Если не приготовить кашу и не скормить ей насильно, она уж точно не поправится.

— Хе-е… какой ты, оказывается, добрый.

— Просто убиваю время. Всё равно ведь мы не можем отправиться в патруль сами.

Парень широкими шагами ушёл на кухню. Оставшись в главном зале вдвоём, Шелтис и Кагура быстро переглянулись.

— Ты сообщила руководству о состоянии Моники?

— Да. Инструктора Юмелды не было на месте, со мной говорил другой инструктор. Он вполне ожидаемо сказал нам разбираться самим. Но также предупредил, что если мы захотим вызвать спасательный отряд, помощь может задержаться из-за сильных снегопадов Фелуна. Мы должны учитывать возможность задержки.

— А что насчёт того громадного следа, который мы видели по пути сюда?

— О нём ещё вчера доложила Моника. Насколько я поняла, она говорила с инструктором Юмелдой. Вроде как из Фелуна примерно раз в год приходят сообщения о похожих следах, но дополнительные исследования установили, что в девяноста процентах случаев такой же след оставляет крупная лавина.

«Лавина?.. Значит, тот след естественного происхождения?

Чешую гидры находили в колючем лесу только один раз. С тех пор ни чешуи, ни каких-то других признаков существования гидры обнаружено не было».

— Ты сказала в девяноста процентах случаев, а что в оставшихся десяти?

— Причины не установлены. При этом инструктор Юмелда добавила: «И вообще, у вас в отряде есть Ше… точнее, превосходный берсерк-самоубийца, так что в любой неожиданной ситуации просто гоните его в бой».

— Чего?! Откуда такая жестокость?!

— Короче говоря, её ответ был таким же, как и всегда: «Справляйтесь как-нибудь сами», — вскинув руки над головой, будто признавая поражение, закончила Кагура. — Ну и что будем делать дальше? Пойдём поможем Ваэлю?

Шелтис ненадолго задумался… точнее говоря, сделал вид, что задумался, а потом намотал на шею тёплый шарф.

— Я выйду, пройдусь. Ждите меня в коттедже.

— Ты хочешь патрулировать территорию один?..

— Просто сделаю круг около коттеджа. Нам всё равно нужно очистить вход от снега, а то, если вечером начнётся снегопад, завтра мы и дверь открыть не сможем.

«Гидра и фантомы не единственные угрозы в лесу. Снежные волки и полярные медведи тоже могут напасть на коттедж. Надо проверить, нет ли поблизости их следов. Патрулировать лес мы пока не можем, но самый минимальный осмотр территории всё равно необходим».

— Ясно… Не забудь взять с собой жетон. Если увидишь что-нибудь подозрительное, немедленно сообщи.

— Обещаю. Идём, Илис.

— Э!.. Машины вообще-то плохо переносят холод и влагу.

— Не жалуйся.

Погладив тускло мигающую Илис, Шелтис укутал шею ещё несколькими слоями шарфа.

Солнце казалось тусклым и серым. Должно быть, его закрывал тонкий слой облаков, из которых в любой момент мог пойти снег. Колючий лес Фелун превратился в абсолютно серый мир, где даже нисходящий на землю солнечный свет приобретал серый оттенок.

На каждом шагу ноги юноши по колено уходили в свежий снег.

— Тьфу. Сугробы слишком глубокие…

Ноги застревали в снегу, и одно только их освобождение требовало немалых трудов. По таким сугробам нельзя было ни бегать, ни прыгать.

— Весь этот снег выпал за прошлую ночь. На первый взгляд он такой белый и красивый, но если бы его скопилось ещё чуть побольше, мы бы уже не пробрались через него.

— Похоже, нам и правда придётся разгребать его лопатами. Но сначала я всё же немного пройдусь.

Шелтис свернул с более-менее открытой дорожки и пошёл к густым рядам замёрзших деревьев, укрытых снежными шапками.

— Далеко планируешь осматриваться?

— Нет, только чуть-чуть. Просто хочу убедиться, что рядом нет следов, ведущих к коттеджу и всё.

«Свежий снег очень мягкий, следы на нём заметить легко. Кроме того, их может скоро укрыть новый снегопад. Осмотреть территорию нужно сейчас».

— Эй-эй, Шелтис, вижу маленькие следы, это чьи?

— Судя по продолговатой форме, заяц. У волков следы больше, а медвежьи ты с первого взгляда узнаешь.

Петляя между растущими в беспорядке хвойными деревьями, Шелтис регулярно фотографировал местность.

«Много я пройти не смогу, но вместе с фотографиями за патруль это сойти должно…

А если руководство признает, что мы патрулируем территорию, то и миссию сочтёт выполненной».

— Шелтис, а проваленная миссия — это правда большой минус на экзамене? Я проглядела правила башни, но не нашла такого критерия оценки.

— На экзамене всегда смотрят личные заслуги кадета, верно? Там, в списке миссий, будет упоминание о провале, — убирая переносную камеру в сумку, пояснил Шелтис, — ходят слухи, что можно продвинуться в ранге, несмотря на проваленную миссию, и они довольно правдоподобные. Если патруль задержался из-за слишком суровой погоды, минусом это никто не сочтёт. Но, если к провалу привели ошибки самого кадета, это заметно скажется на оценке.

«Как и говорила Кагура, сейчас всё упирается в здоровье Моники. Очевидно, что провал миссии из-за невнимания к собственному состоянию подорвёт доверие к командиру отряда».

— А, я поняла. Отчёт ведь писать будет Моника, так? Она скажет, что причиной стало её состояние, а остальные члены отряда выполняли свою работу, как положено. Судя по её характеру, она обязательно прикроет всех собой.

— Да, вот поэтому и нужно постараться.

«Если члены отряда переделают план с учётом выбывшего из строя командира и проведут патруль настолько, насколько возможно, мнение руководства должно склониться в положительную сторону».

— Хе-хе, какой ты изворотливый.

— Сказала бы лучше «находчивый».

«Но я правда, правда люблю и тебя, и Юми… Я не могу вас возненавидеть. Ни сейчас, ни в будущем. Именно поэтому, именно из-за этого мне так тяжело…» — вновь пронеслись в голове юноши обрывки ночного разговора.

— Что-то не так? — озадаченно спросила Илис.

— Нет, просто увидел заячьи следы и чуть-чуть загляделся, — покачал головой Шелтис, и продолжил обход территории.

Заснеженный мир молчал.

Над землёй, где царил лютый холод в десятки градусов ниже нуля, разносился лишь звук шагов юноши. Не было слышно ни насекомых, ни птиц, ни шорохов от мелких животных. Чрезмерная тишина буквально давила на нервы.

— Поразительно тихо… — пробормотала Илис, словно вспоминая о чём-то. — Если ты сейчас крикнешь, как далеко пролетит твой голос?

— Почему бы не посчитать? Ты же любишь такие вычисления.

— У-у-у, я это в поэтическом смысле сказала!

Видимо, обидевшись, Илис потухла и замолчала.

Время медленно утекало прочь…

Прошло примерно два часа с начала обхода. Вдруг впереди показались чьи-то следы.

— О, следы… А, это же…

— Ага, они твои. Мы сделали круг.

«Полный круг возле базы я сделал. Обход длился сравнительно недолго, но эти часы должны засчитать как патруль».

— Ох, как же жарко. Даже в такой холод, при движении становится тепло.

Лицо и руки Шелтиса были холодными, как лёд, но под одеждой явно ощущался жар. Смахнув пот со лба, юноша чуть-чуть ослабил шарф… и ровно в то же мгновение его шеи коснулось что-то холодное.

— А?

— Ого.

Маленькие белые кристаллики один за другим падали на лоб, нос и макушку юноши и тотчас же исчезали.

— Снег?

— Ага, снег. Ещё только одиннадцать часов, а уже снег пошёл.

Белые кристаллы танцевали в воздухе, словно цветочные лепестки, и, опускаясь на землю, слипались в громадные кучи. Один за другим они падали на плечи, руки и шею Шелтиса и быстро таяли.

— Думаю, на сегодня патрулирование закончено. Давай возвращаться. Кагура с Ваэлем наверняка волнуются.

— Ага…

Облака в небе становились всё более и более густыми и постепенно закручивались в воронку. Когда мощный порыв ветра внезапно ударил Шелтиса сбоку, тот быстро поправил шарф.

«Погода и сегодня будет ужасная…»

С этим предчувствием юноша поспешил обратно к коттеджу.

Часть 2— Ого, получилось! Мы развели огонь! — воскликнула Кагура, указывая рукой на ярко-красное пламя, разбрасывающее крошечные искры.

— Хе-е, так это камин, значит? Я знаю о таких отопительных системах только по изображениям из архивов, увидеть её вживую для меня в новинку.

— Я тоже вижу камин впервые. В прошлый раз, когда я тут был, мы им не пользовались. А он, оказывается, настоящий. Я-то думал труба на крыше — просто украшение.

В углу зала из устойчивых к жару кирпичей был сложен небольшой камин, от которого на крышу коттеджа выходила труба. Всё, что требовалось сделать: бросить туда дрова и поджечь их.

— Шума-то много, но вот нужно ли вообще это было? — тихо пробормотал Ваэль, занятый приготовлением еды на краю кухни. — Разве кондиционеров недостаточно?

— Камин — это запасное средство отопления на случай нехватки электричества, — обернувшись к нему, пояснила Кагура, державшая в руках новую связку дров. — Энергии в аккумуляторе ещё много, но всегда нужно держать в голове возможность, что внешняя часть оборудования замёрзнет под снегом. На такой случай надо иметь независимое от электричества средство отопления.

— Ладно-ладно. И кстати, еда готова. Давайте садитесь уже.

На столе были расставлены порции для трёх человек.

— Кагура, Моника… так и не проснулась?

— Можешь не беспокоиться. Когда я заходила к ней с утра, она уже сидела и могла спокойно со мной разговаривать. И всё же на всякий случай она решила ограничиться кашей на ужин.

«Наверное, это для того, чтобы не нагружать желудок и дать телу спокойно отдохнуть. Учитывая, что с утра Моника мучилась высокой температурой, можно сказать, что поправляется она быстро».

— Ваэль, насчёт каши…

— Я с утра наготовил целую кастрюлю и отнёс к ней в комнату. Когда проснётся от голода, съест сколько захочет. Потом пусть выпьет лекарство, поспит, и этого ей хватит.

— Вот как… это хорошо.

— Проблемы начнутся потом…

Последнюю фразу Ваэль произнёс очень тихо, будто разговаривая сам с собой, поэтому Шелтис почти не расслышал её.

— А, ты что-то сказал?

— Ничего, ешь давай. И вообще, убирать и мыть посуду будете сами, — отрезал Ваэль.

Отвернувшись от Шелтиса, парень отошёл к стене, прислонился к ней и молча застыл. Казалось, что он глубоко о чём-то задумался.

***За окном завывал ночной ветер.

Время от времени он походил на пронзительный свист проходящего сквозь узкую щель воздуха, но тут же опускался до воя дикого зверя. Пока дремлющая девушка прислушивалась к этому странному звуку, который даже чем-то напоминал голос, порывы ветра превратились в настоящую бурю, несущую с собой толщи снега.

— Вот это ветер ревёт… — прошептала Моника, глядя на прилипшие к окну снежинки.

«Сколько я проспала?..

Помню, Кагура приходила проведать меня в шесть утра, потом примерно в полдень кто-то принёс ко мне в комнату кашу. Наверняка тоже Кагура… Я съела чуть-чуть каши и на меня сразу навалилась страшная сонливость, а когда я проснулась, была уже ночь».

Температура Моники спала. Её уже почти не знобило. Сводящие с ума головокружение и боль бесследно пропали.

«Эх, я доставила всем столько проблем…»

Спустившись с кровати, Моника прошла к столу, проверяя самочувствие.

На столе лежала записка от Кагуры: «Настоящий шедевр от Ваэля. Не оставь к утру ни крошки».

— Серьёзно? Никогда не съем такую гору, — невольно усмехнулась Моника, глядя на три полных горшочка с тремя разными видами каши.

В первом рисовая каша была белой, только слегка подсоленной, во втором — жёлтой с добавкой в виде яиц, а в третьем — зелёной из-за овощей. Ещё большее удивление вызвало то, что не только каши, но и приправы были трёх видов: простая соль, смесь семи вкусов и особое сочетание кожуры юдзу с перцем.

— Пожалуй, с благодарностью приму угощение…

«Желудок урчит. С прошлой ночи я почти ничего не ела, только воду пила. Температура у меня уже спала, теперь нужно поесть и поспать, чтобы восстановить силы».

Моника взяла горшок с белой кашей, разделила содержимое напополам, зачерпнула одну сторону ложкой и отправила её в рот.

— Вкусно… — слетели с губ девушки искренние и естественные слова. — Каша действительно вкусная.

В жёлтой каше с яйцами ощущался вкус рыбного бульона, в зелёной с овощами — приятный аромат трав. Все три каши специально были приготовленными с разными вкусами, чтобы от них нельзя было устать.

— Вот было бы весело, если бы я тоже умела так готовить…

«Многие этому удивляются, но я совсем не умею готовить. Я поступила в послушницы задолго до тех лет, когда девушки учатся готовить, и с тех пор всегда обедала в столовой башни. Даже когда я стала кадетом, тут ничего не изменилось.

Какие вообще блюда я могла бы сготовить?..

И вообще, мои проблемы начинаются ещё с рецептов. Они совсем не держатся у меня в голове».

— Яичница, варёные яйца… А, ещё я могу разогреть карри.

— Дура, готовкой это назвать нельзя.

— Э?!

Обернувшись, Моника увидела у двери комнаты Ваэля, который недовольно смотрел на неё.

— В-в-ваэль?! Т-ты как… посмел без разрешения… в-войти в комнату к девушке?!

— А? Я сколько раз стучал, ты всё не отвечала. Я подумал, что ты спишь, вошёл и что же я вижу в итоге?

«Если так вспомнить, что-то похожее на стук я слышала. А ещё кажется, меня кто-то звал».

— П-погоди! Отвернись! Подожди, пока я переоденусь!

— Кому вообще хочется смотреть на твоё тощее тело в ночнушке.

— А ну тихо! И всё равно отвернись! Приказ командира!

Моника поспешно вытащила из шкафа церемониальное одеяние, накинула его прямо поверх ночнушки и застегнулась. Такое сочетание слоёв одежды представлялось ей невероятно странным, но всё же это было сотни раз лучше, чем разговаривать, стоя в одной ночнушке.

— В-всё, можешь повернуться…

— Чё? Ты так долго шумела, я думал, ты вообще в идеальный вид себя привела. — заметил парень с обычным недовольным выражением на лице. — Смотрю, кашу ты съела. — взглядом указав на открытые горшки, добавил он.

— Да, съела. Спасибо. Её было так много.

— Я просто убивал время. Мы всё равно не могли отправиться в патруль без командира.

Ваэль мельком взглянул на стул в углу комнаты, но не сел на него, а остался стоять у двери.

«Что? Он не будет садиться? Неожиданно. Обычно ведь Ваэль садится сразу, как видит свободное место».

— Что-то случилось? — робко спросила Моника, потому что Ваэль продолжал молча смотреть на неё.

«Вряд ли он пришёл так поздно ночью, чтобы проведать меня. Тем более, что днём ко мне несколько раз заходила Кагура».

— Ва…

— Сколько ещё ты будешь это тянуть? — очень-очень спокойным голосом, от которого у девушки даже пошли мурашки по коже, спросил парень.

Прежде Моника и представить себе не могла, что он может говорить настолько сдержанно.

— Погоди, я вообще тебя не понимаю. О чём ты говоришь?

— Сегодня, пока я готовил кашу, тот чудак в одиночку ушёл патрулировать окрестности базы. Потому что если бы мы вернулись ни с чем, кое у кого были бы проблемы с продвижением в регулярные стражи из-за проваленной миссии. В тот лютый холод, совсем один, на многие часы.

Голос парня был холодным и спокойным. Его даже можно было назвать «интеллигентным».

— Вчера ночью он вызывался отдежурить за кое-кого. Как раз тогда, когда ты спустилась в зал, подняла шум, а потом потеряла сознание.

После этих слов в голове Монике в одно мгновение промелькнул весь ночной разговор с Шелтисом.

«Почему?! Почему ты мне ничего не сказал?!

Я… же… правда… хотела, чтобы ты меня полагался. Почему ты мне ничего не сказал?!»

— Ты… видел?..

«Он видел меня? Видел, как я расплакалась перед Шелтисом?..»

— Разве подобное в твоём духе, а?

— Да что ты вообще обо мне знаешь?!

Моника невольно сорвалась на крик, от которого у неё охрипло горло.

Слова «разве подобное в твоём духе» словно бы отрицали все нынешние чувства девушки, поэтому она и не удержалась от крика.

— Ничего.

— Тогда…

— Ну а ты что знаешь о Шелтисе?

Уже почти вырвавшийся наружу крик застыл в горле у Моники.

— Как ты думаешь, он из тех людей, кто будет держать нас в неведении без серьёзной причины? Конечно нет, этот сопляк вообще не способен на такие хитрости.

— Это значит, что у него были причины молчать. Сама посмотри, что сейчас происходит вокруг. Просто возник человек, который упал в Эдем, вернулся, и в нём поселилось матеки, как у тех монстров, а весь континент уже в панике. Ты же слышала, что послушницы жалуются на тупоголовых кадетов, которые все разом побежали в палаты для очищений? Из-за них теперь не хватает сил на людей, которым действительно нужна помощь.

— Слышала…

Моника не могла не знать, в каком состоянии находятся кадеты.

Жрицы до сих пор не выступили с официальным заявлением, но наслушавшиеся сплетен люди распространяли их по своему окружению, усиливая хаос.

— Кагура же тебе объясняла: тот разговор был ловушкой повелителя необычных книг. Пока все вокруг пошли у него на поводу и тревожно дёргаются из стороны в сторону, кто должен защитить попавшего в ловушку Шелтиса?

— Ну…

— Ты, командир, ты. Если ты, ближайший к нему человек, не станет его защищать, то кто вообще станет?

«Ближайший к нему…»

— Ближайший к нему человек…

«Это не я, а Юми», — уже собиралась произнести Моника, но горло ей свела судорога, и она никак не смогла выговорить эти слова.

«Взяв меня за руку, Шелтис сказал: “Сейчас я ничего не могу сделать для Юми”.

У него был такой печальный взгляд… Наверное, я впервые видела у него такое лицо.

Всё из-за резонанса Элберта, абсолютного закона отторжения синрёку и матеки.

Они с Юми самые близкие, но самые далёкие друг от друга жертвы».

— Сейчас бессмысленно упираешься именно ты. Что ещё за «твой отряд»? Ты затащила в отряд меня с Кагурой, но когда настал самый тяжёлый момент, отказалась прикрыть одного из подчинённых. Ты что, настолько не веришь товарищам, а?

Парень приблизился к Монике ровно на один шаг.

— Повторять в третий раз я не буду, ясно? Сколько ещё ты будешь это тянуть?

«Ваэль сделал всего один шаг…

Почему же тогда?..»

— Ты создала этот отряд. Ты захотела его создать.

«Почему мне кажется, что он совсем близко?

Почему его голос звучит так громко?..»

— Ты создала этот отряд вместе с ним. Так почему ты тогда не можешь поверить ему? А, тупоголовая соплячка?!

Сердитый крик Ваэля мощной волной прокатился по комнате вплоть до самых дальних углов.

— Потому что он что-то там скрывал? Потому что у него были от тебя секреты? Какая чушь. Что же тогда получается? Ты пригласишь в отряд только того, кто, как придурок, разболтает о себе всё?

— Н-ну, я…

— Конечно же нет. Ты объединилась в отряд с Шелтисом, потому что была очарована чем-то иным, и тебе было плевать на какие-то там секреты, ведь так?!

«Моника, ты же говорила, что был один страж, которым ты восхищалась? Говорила, что пусть он и погиб, упав в Эдем, ты хочешь быть похожей на него?» — пронеслись в голове Моники слова Шелтиса из того боя, когда они вместе сражались с фантомом.

— Я…

«Восхищалась им…

Любовь или ненависть тут ни при чём. Я мечтала стать такой же, как он. Ещё с тех лет, когда никто не задумывается о любви, я почитала его, как пример для подражания».

«Ты говорила, что восхищалась тем стражем с двумя мечами и что хочешь стать похожей на него. Оглядись же. Сейчас твой самый лучший шанс!»

«Когда я провалила последнее испытание… Когда всё, что у меня было обрушилось и растаяло, одна только мечта перейти в стражи, чтобы стать такой же, как он, осталась нетронутой.

Меня поддерживала только это мечта…

Она вытянула меня из воронки отчаяния и позволила твёрдо встать на ноги».

— И что же он сделал сейчас? Бросил тебя и ушёл в другой отряд? Предал нас всех и сбежал из Софии? Нет! Ты сама видела, как он вызвался отстоять твою смену ночью!

— …

— Если верить не ему, то кому ещё? Он угодил в ловушку врага, а ты собираешься закрыть на это глаза? Это неправильно, совершенно неправильно! Защищать бойцов своего отряда — это твой долг, Моника!

«Люблю я его или ненавижу — неважно.

Он член моего отряда, поэтому долг командира обязывает меня защитить его».

— Это… мой долг.

— Долг, и в то же время право. Ясно тебе? Это только твой долг и только твоё право… теперь делай что хочешь.

Почесав затылок, парень резко развернулся к выходу.

— Чёрт… сколько же с вами хлопот. Вот поэтому я ненавижу приглядывать за сопляками.

— В-ваэль! Стой, п-подо…

Моника подскочила со стула и протянула к нему руку.

Её ноги дрожали, она не могла сдвинуться с места, но до предела вытянув руку, она смогла на мгновение прикоснуться пальцами к его спине.

Не ответив ей, парень исчез в коридоре.

— А… а…

Слишком вытянувшись вперёд, девушка потеряла равновесие и упала на колени. Терпя боль в ногах от удара о твёрдый пол…

— И что теперь… — всхлипывая, пробормотала Моника, зная, что никто её не услышит. — Что мне теперь делать?

Часть 3En Se et rein cornis clar

[Мне снился сон об изначальной песне]

vel harp riris noi elmei bediws, Uhw kis tinny lef hypne tes meli

[История о дрёме и объятьях, что принесли завет внутрь великого горя]

Ec pheno r-isel noi elenis kamyu, nefit Uhz yulis──

[И пусть даже имя твоё, что я в сердце хранила, исчезнет…]

Ris sia sophia, De elmei nett, yehle valen steras tury Kyel-fes

[Я молюсь, о все песни, чтоб однажды стало возможным связать все молитвы о благе]

— Что это за песня?

Услышав голос из-за спины, Юми сразу же перестала петь.

— Ой, почему ты остановилась? — потирая заспанные глаза, спросила Эйри.

— Я не знаю продолжения… Я всё время повторяла один и тот же отрывок, — слегка улыбнувшись, ответила Юми. — Юто уже уснула?

— Ага, спит без задних ног. Твоя кровать очень мягкая, спать на ней так приятно. Я тоже слегка задремала, потом начала ворочаться и вдруг поняла: «О, а Юми-то нет».

Эйри была одета в ночнушку кремового цвета и держала под мышкой подушку.

— Хм… ты не устала, Юми?

— Я почему-то проснулась…

Юми прислонилась к окну из упрочнённого стекла. Сейчас она была не в церемониальном одеянии, а в тонком платье-ночнушке, поэтому стекло слегка холодило кожу. Девушка несколько раз подумывала одеться, но решила остаться в лёгком наряде, поскольку собиралась ещё чуть-чуть поспать.

— М-м, ну ладно, тогда я тоже постараюсь проснуться.

— Э?..

— Ну, я же, можно сказать, впервые в жизни остановилась на ночь у подруги. Если я всё просплю, столько времени зря уйдёт.

Крепко прижав подушку к груди, Эйри подвинула к окну стул и села.

— Ого, какой потрясающий вид. Днём тут ослепительно ярко, а ночью кромешная темень.

— Потому что мы на вершине башни. Свет с земли сюда почти не доходит.

Эйри, приложив руку к окну, вглядывалась в ночной пейзаж. Посмотрев на её лицо сбоку, Юми набрала воздуха в грудь.

— Э-эм… Эйри… можно я задам тебе странный вопрос?

— А, что такое?

— Ну… что ты думаешь о Шелтисе?

Сердце громко стучало в груди у Юми, сжатые в кулак руки вспотели. От нервного напряжения каждая секунда казалась девушке минутой, или даже часом.

«У меня уже есть пример Моники.

А Эйри два года работала вместе с Шелтисом в жилом квартале… и даже глубоко погрузилась в дела Софии вместе с ним. Она не может не испытывать к нему тёплых чувств».

— В том смысле, люблю я его или нет?

— Э... Ну… я не настолько прямо это хотела сказать, но…

— А-ха-ха, ты такая милашка! — прижав подушку к животу и согнувшись пополам, громко рассмеялась Эйри. — Не волнуйся, всё в порядке. Для меня Шелтис — друг, с которым весело проводить время. Я не чувствую к нему такой неудержимой любви, как ты.

— Э… н-неудержимой?!

— А что, это не так?

— Ну… словами наши отношения описать трудно… они, наверное… более тонкие…

Юми невольно отвела взгляд. Ей было неловко прямо ответить «Да» на вопрос «любишь ты Шелтиса или нет?», но и отрицать свои чувства она не хотела.

— Хо, забавненько. Вот теперь я полностью проснулась.

До этого Эйри сонливо сидела, откинувшись на спинку стула, но сейчас заинтересованно наклонилась вперёд, а в её расширившихся глазах зажёгся огонёк любопытства.

— Говорю тебе: не волнуйся. Ты чудесная, милая девушка. Даже если бы я влюбилась в Шелтиса, у меня не было ни единого шанса против тебя.

— Н-ничего подобного! Ты тоже очень милая, Эйри. Это я гарантирую!

«Обычно Эйри не пользуется косметикой, а волосы у неё всегда взъерошенные, но сегодня я прямо поразилась её красоте, когда увидела её после душа. Впрочем, это секрет.

С причёсанными волосами она невероятно милая.

Если Эйри отрастит волосы, чуть-чуть накрасится и приоденется, то…

Наверное, с ней вообще ни одна девушка не сравнится.

Увидев, насколько красивой стала Эйри, причесав волосы после душа, Юми невольно захотела выбросить белый флаг.

— Так что, у тебя что-то случилось?

— Уже догадалась?..

— Ну, я просто не ожидала от тебя такого вопроса. Неужели тебя кто-то опередил?

— Не совсем… Просто из-за моего молчания сложилась неприятная ситуация.

«Я так рада, что Эйри со мной. Отчётливо это чувствую.

С ней очень легко разговаривать».

Юми не смогла бы говорить о таких вещах со знакомыми из Софии из-за опасений, что в результате тех или иных обстоятельств их разговор может утечь в башню. А вот разговаривая с подругой из жилых кварталов, она чувствовала спокойствие и уверенность, что их беседа останется в тайне.

«Сначала я думала только о Шелтисе. О том, как освободить его и одновременно усмирить беспорядки в башне. Мысли о Монике я хотела отложить на потом.

Но сейчас я, можно сказать, под надзором. На нижние этажи мне не спуститься.

Информацию о состоянии дел в башне и о Шелтисе мне получить неоткуда».

Иштар, служившая Юми одним из немногих источников информации, сейчас не могла действовать свободно, исполняя роль её «льва». Первой, кто пришел на ум Юми в такой ситуации, была, конечно же, Моника.

Моника наверняка знала, чем сейчас занят Шелтис. Естественно, Юми хотела помириться с ней не ради того, чтобы добыть информацию, но… каждый раз, когда она вспоминала подругу, не могла удержаться от сравнения себя с ней.

«Я и Шелтис…

Моника и Шелтис…

Кто из нас… ближе к нему сейчас?»

— Юми, ты с кем-то поругалась?

В ответ на сдержанный вопрос Эйри девушка слабо кивнула.

— Она призналась мне, что влюбилась в Шелтиса, но я… Нет, удивление тоже сыграло свою роль, но главное, я боялась поссориться с ней, если расскажу о наших с Шелтисом отношениях и…

— Промолчала?

— Очень об этом жалею.

«Я должна была признаться. Если бы мне тогда хватило смелости обо всём рассказать, Моника не была бы так травмирована произошедшим, как сейчас».

— Вот поэтому я и подумала, что если у тебя есть какие-то чувства к Шелтису, я должна сказать всё напрямую.

— Хо-хо, ясненько, вот почему ты задала тот вопрос.

— Угу.

— Хех… Тебе тоже нелегко приходится. Не хотела бы я стать жрицей. Свались на меня столько забот, у меня бы голова взорвалась.

Эйри резко откинулась на спинку стула.

— Но она всё узнала, да?

— А?

— Ну, разговор Шелтиса с тем повелителем необычных книг утёк же в Софию. А в нём и о ваших отношениях тоже говорилось, верно? Значит, та девушка, которая влюбилась в Шелтиса, тоже узнала о вашем секрете?

— Ну… да, всё так. Поэтому я хочу перед ней извиниться.

«Я хочу извиниться и за то, что держала Монику в неведении, и за то, что не набралась храбрости признаться в ту ночь.

Если не извиниться, наши с Моникой отношения останутся искажёнными и в конце концов прервутся. И даже если между нами раскроется пропасть, я хочу сначала поговорить с ней и исправить ошибки, а не закончить нашу дружбу самым худшим образом.

Потому что, так или иначе… Моника — моя дорогая подруга».

— Поэтому я…

Часть 4— А-а-ай! Нет, без шарфа даже я замёрзну! Ох, как же холодно!

Кагура вернулась в коттедж, выдыхая облачка пара.

— Шелтис-Шелтис! С-скорее! С-срочно дай мне чай с молоком!

— Вон возьми. Я только что разогрел его, так что пей осторожней, не обожги язык.

Чтобы успокоить цепляющуюся за него девушку, Шелтис указал на чашку, от которой поднимался пар и шла сладковатая смесь ароматов мёда, трав и молока.

— О, целительная сладость! Это высшее блаженство!

— Хорошо-хорошо. Ну и, как там на улице?

— Погода ясная. Снега навалило ужасно много, но небо чистое, словно никакой бури и в помине не было. Там ни облачка нет, — ответила Кагура, обеими руками держась за чашку. — Итак, время девять утра… Хм, как насчёт шестичасового патруля с возвращением сюда к трём?

— Звучит неплохо, — повернув голову, согласилась Моника, сидящая в углу комнаты перед большим экраном. — Я только что связывалась с отрядом, патрулирующим соседнюю область колючего леса. У них там один элитный и три регулярных стража. Они тоже скоро выйдут на патруль. Нам нельзя отставать.

Сбоку от девушки лежал громадный рюкзак.

— Слегка поздно для таких слов, но простите меня за вчерашнее, — смущённо опустив голову, извинилась Моника, — Предвидя ваши вопросы, говорю сразу: восстановилась… я ещё не полностью, но уже процентов на семьдесят или восемьдесят. Предлагаю сегодня ограничиться шестью часами патрулирования, завтра семью, а послезавтра восемью. Продолжительность лучше увеличивать постепенно. На обход всей территории отведена неделя, так что спешить нам некуда. Ты как, согласен, Шелтис?

Ответа от юноши не было.

— Или нет?

— Эй, Шелтис, с тобой говорят, слушай внимательнее.

— Э! А… нет-нет, всё в порядке! Я тоже считаю, что так будет лучше! — быстро мотая головой, согласился Шелтис, приведённый в чувство замечанием Илис.

«Ох, я так удивился.

Моника впервые за три дня обратилась ко мне».

Шелтис не ответил Монике потому, что не сразу поверил своим ушам и сильно растерялся.

— А ты, Кагура?

— Я согласна. Если погода ухудшится, план снова можно будет пересмотреть.

— Ваэль?

— Делайте что хотите, только не прибегайте ко мне потом жаловаться.

Развалившийся на диване парень рывком поднялся на ноги. Увидев его готовность выдвигаться, Моника начала засовывать объёмный аппарат связи к себе в рюкзак.

— Эм… Моника?

— Что такое?

Шелтис указал рукой на её груз.

— Может, лучше это понесу я? Думаю, это самый тяжелый груз из всех.

Хотя в жетоны стражей была встроена функция связи, в удалённых от Софии районах, тем более суровых и заснеженных, как колючий лес Фелун, патрули брали с собой мощные автономные аппараты связи, чтобы сигнал с просьбой о помощь мог достичь башни в любых условиях.

— Понимаешь… Моника… У тебя есть и другие обязанности, а просто нести груз могу и я. Ты лучше…

— Сосредоточься на руководстве отрядом?

— Думаю, это будет разумней… Ну, и о твоём состоянии тоже забывать нельзя.

«Она почти наверняка откажется… Если судить по нашим разговорам за последние дни, отказ полностью ожидаем», — думал юноша, но…

— Хорошо. Прости, что сбрасываю этот груз на тебя, — удивительно легко согласилась командир отряда. — Я оставлю себе только воду, паёк и дополнительную одежду. Аппарат связи на тебе.

«Что это с Моникой? В голосе нет и следа колкости. Странное ощущение. И в её голосе и во всём поведении чувствуется какая-то мягкость».

— А… да, хорошо. Тогда я сложу в тот рюкзак с устройством и свой багаж тоже.

У Моники осталась только сумка с самым минимум необходимых вещей. Шелтис забрал у неё тяжеленный рюкзак с аппаратом связи и заполнил оставшееся в нём место своим снаряжением.

— Ого, выглядит тяжёлым. Он такой большой, будто ты похитил девушку и запихнул её туда.

— А получше сравнений у тебя не нашлось?

Закинув на спину раздувшийся от грузов рюкзак, Шелтис поспешил за Кагурой и Ваэлем, которые уже дошли до двери коттеджа.

— Чёрт, тут всё так же холодно.

— Вчера мы весь день просидели в коттедже, поэтому сегодня выйти на улицу нам ещё тяжелее.

Едва выйдя наружу, парень с девушкой тут же задрожали от холода.

— Шелтис-то хоть вчера обход делал… А ты как, Моника, в порядке?

— Я, хм… — Моника ухватила пальцами край церемониального одеяния. — Естественно, мне тоже холодно, но я надела под одеяние несколько слоёв тёплой одежды.

— Хо, и конечно же не забыла те шерстяные…

— Кагура, ещё слово и… ты меня поняла?

— Да…

Кагура боязливо отступила назад под давлением ледяной улыбки Моники.

— Ну что, мы наконец выходим?

— Выходим. Порядок движения такой же, как позавчера: я первая, Ваэль второй, Кагура третья, замыкает цепь Шелтис. Вы все свои роли знаете, но всё же будьте внимательны… Особенно ты, Шелтис, — тихо прочистив горло, командир отряда посмотрела на юношу. — На тебе не только лишний груз, но и важная задача обеспечить безопасность отряда с тыла. Это серьёзная нагрузка.

— А, не беспокойся, я справлюсь.

«Моника?..

Я думал, что заботиться буду я, а не обо мне…

Но я чувствую, она сказала это не для вида. По её лицу видно, что она правда беспокоится, не слишком ли тяжело мне придётся?»

— Вот как? Хорошо, тогда выходим. Наша цель — берег озера в восточной части леса. Какое-то время назад там видели фантома. Дойдём туда, осмотримся и вернёмся назад.

Моника с небольшой сумкой на плечах двинулась вперёд по снегу.

— Ох, чёрт, как же хочется спать… И всё из-за никому не нужных нотаций.

— А, что случилось? Ты же вчера раньше всех ушёл спать.

— Ничего.

За командиром отряда последовал сонно потирающий глаза Ваэль, а сразу за ним пошла Кагура.

— Шелтис, поспеши, иначе мы тебя здесь оставим.

— Понял. Уже иду.

Шелтис побежал догонять постепенно удаляющуюся Монику.

***Сначала в снег погружалась только ступня, а потом вся нога уходила в сугроб по колено.

— Вау, Шелтис, тебе не холодно? Удивительно, что ты ещё держишься. У тебя ноги не замерзли?

— Терпимо. Но продвигаться через такой снег утомительно. Ты как, Кагура? — окликнул идущую впереди девушку Шелтис.

Если даже он проваливался в снег по колено, то Кагура с её маленьким ростом должна была уходить в него по пояс.

— Тяжело… Но, к счастью для меня, первой идёт Моника.

В тех местах, где наступала Моника, снега уже было поменьше, поэтому Кагура, точно повторяя шаги командира, умудрялась идти сравнительно легко.

— Прокладывать путь по такому снегу тяжелее всего, но у Моники самый лёгкий багаж, и, кажется, она вполне справляется. Очень хорошо, что ты забрал у неё аппарат связи, Шелтис. А, кстати, было бы замечательно, если бы ты и мои вещи себе забрал.

— Прости, это будет тяжеловато…

Поправив рюкзак на спине, чтобы лямки меньше впивались в плечи, Шелтис высоко поднял ногу, освобождая её из глубокого сугроба.

— Эй-эй, Шелтис, тебе тоже стоит идти по следам Моники.

— Не получится, у нас с ней разная длина шага.

Шаги Кагуры и Моники были слишком короткими для Шелтиса, и если бы он попытался идти по их следам, у него сбился бы темп ходьбы. В какой-то момент он думал идти по следам Ваэля, но высокий парень наоборот, шагал слишком широко для Шелтиса.

— В конечном счёте тебе приходится раздвигать снег самому, в своём темпе.

— Ну, тут уж ничего не поделаешь.

«Всё равно обратно мы пойдём этим же маршрутом. Уж лучше раздвинуть снег сейчас, чтобы потом мне было легче возвращаться».

— Всё остальное зависит от состояния Моники.

На первый взгляд девушка шагала уверенно и достаточно быстро.

«Похоже, она не лгала, сказав, что чувствует себя хорошо, но, надеюсь, она не перетрудится».

— Прости, Кагура, не могла бы ты присмотреть за Моникой?

— Хорошо. Её привычку упорствовать надо держать в разумных рамках, — вытирая пот со лба, согласилась Кагура.

Похоже, в шлеме девушке было жарко, поэтому она сняла его, обнажив острые вытянутые вбок уши.

И вдруг…

— А?

Ощущение под ногами резко изменилось.

«Слой снега здесь тонкий».

Если раньше ноги Шелтиса уходили в снег по колено, то сейчас отряд вышел на место, где слой снега доставал юноше только до щиколотки.

— Озеро, к которому мы идём, уже близко. Вон, посмотрите, его уже видно, — указала рукой на просвет в лесу Кагура.

Там, в промежутке между деревьями, виднелся солнечный свет и серая поверхность воды.

— Ты бывал здесь раньше, Шелтис?

— Нет, на этом озере я впервые. Когда меня отправили сюда в прошлый раз, мы патрулировали другую часть леса.

Шелтис слышал о том, что в колючем лесу Фелун есть озеро, не замерзающее даже в самые лютые зимние морозы, но своими глазами он его видел впервые.

— Мы на месте?

Моника первой вышла из леса и, остановившись на берегу, обвела озеро взглядом. Вскоре рядом с ней встали Ваэль и Кагура.

— Неожиданно. Оно значительно шире, чем я думала…

Впереди, насколько хватала глаз, простиралась серая водяная гладь.

Глядя на уходящую за горизонт исполненную покоя поверхность незамерзающего озера, Шелтис смахнул пот со лба.

— Снега тут немного, и вид тоже прекрасный. Пожалуй, немного тут передохнём, — вздохнула Моника, снимая со спины сумку.

Затем девушка отыскала выступающий из земли камень и, смахнув снег, уселась на него.

— Здесь и правда очень тихо. Даже птичьих криков не слышно. На озере-то.

— Потому что тут холодно. Ты что-нибудь видишь, Кагура? Может, там какие рыбы есть?

— Ничего. Вода очень мутная, глубже метра ничего не разглядеть. Думаю, в такой грязной воде рыбы жить не могут.

Встав на самом берегу озера, Кагура наклонилась и зачерпнула ладонью немного воды. Вода была настолько мутной, что даже падающие с руки девушки капли были заметно серыми.

— Хм, Шелтис, Моника идите сюда, тут кое-что интересное! — позвала товарищей Кагура, указав на поверхность воды в нескольких метрах от берега.

— Пузырьки?

Из глубин озера на поверхность поднимались и лопались бесчисленные пузыри: как маленькие, так и большие. Никаких признаков прекращения этого феномена видно не было.

— Наверное, под озером есть источник газа. Согласно предварительно собранным мной данным, в этой области нет источников ядовитых газов, но… Махина!

Повинуясь приказу Кагуры, механическая жемчужина пролетела над поверхностью воды до места, где поднимались пузыри, и вернулась обратно.

— Ого, неужели у тебя там и газоанализатор встроен?

— Да, правда самый простой… Так, хм, содержание азота и углекислого газа выше нормы, но в целом, это обычный воздух. Никаких ядовитых испарений, от которых может наступить удушье, тут нет.

С этими словами Кагура присела на корточки.

— Ох, как я устала. Холод из меня все силы вытягивает. Ещё даже не полдень, а я уже проголодалась... А кстати, Моника, сколько там до обеда?

— Ровно час. Будем действовать, как и планировали, сначала немного осмотрим окрестности озера, а потом пообедаем.

— У-у-у… ну ладно, делать нечего. Как-нибудь продержусь на чае, — вздохнула Кагура и с жадным видом приложила термос ко рту.

— Ты как, будешь пить, Шелтис?

— А? Ну да, стоит. Даже в таком холоде, при ходьбе выделяется много пота. Телу нужна вода.

Опустив рюкзак на землю и открыв его, юноша принялся искать среди плотно набитых туда вещей бутылочку с энергетическим напитком.

— Хм, странно. Она должна была быть где-то здесь.

Паёк, одежда, комплект первой помощи и аппарат связи были на месте, но Шелтис так и не сумел найти бутылку, которую он положил в рюкзак последней.

— Ах да, Шелтис, вспомни. Ты же взял рюкзак у Моники и заснул свои вещи к аппарату связи. Бутылку ты забыл переложить.

— Э, правда? А мне казалось, я сложил всё.

— Никакого другого объяснения нет. Я сама видела, как ты положил бутылку в первый рюкзак.

— Да? Тьфу, скорее всего, ты права.

«Если всё так, бутылка осталась в коттедже. Получается, мне придётся провести весь день почти без воды».

— Хм… ладно, один день как-нибудь протяну.

— Шелтис.

Как только юноша обернулся, к нему в руки по параболе упала розовая бутылочка со спортивным напитком.

— У-а-а?!

— Это моя запасная. Можешь взять на сегодня, — выдыхая облачка белого пара, проговорила Моника.

Розововолосая девушка пристально смотрела на Шелтиса загадочным, не то смеющимся, не то плачущим взглядом.

— Правда можно?

— Если забыл свою, надо было сразу сказать. Уж запасная бутылочка у меня всегда найдётся.

— Вот как… спасибо, — слегка поклонившись, ответил Шелтис и посмотрел на бутылочку того же цвета, что и волосы девушки.

«Откуда это чувство?..

Никогда не думал, что мне может быть так радостно.

Впервые я настолько ясно чувствую, как мне повезло. Ведь мои товарищи по отряду здесь, со мной».

Розововолосая девушка молчала и совсем не шевелилась.

Её волосы развевались на ветру, закрывали глаза, но она, будто позабыв обо всём, даже не пыталась убрать их, а лишь молча всматривалась в юношу.

— Моника?..

— Шел… — наконец заговорила она, когда Шелтис назвал её имя.

Но вдруг…

Между ними вихрем пронёсся мощный порыв ветра, несущий с собой толщу снега.

— Ай, холодно!

— Что происходит? Почему так резко похолодало?

Кагура и Ваэль вздрогнули и обхватили себя за плечи. Их обоих стремительно засыпало что-то белое.

— Снежная буря?

— Нет… это уже буран!

Снег падал под углом и с такой яростной скоростью, словно пули из пулемёта. Сколько бы его ни стряхивали, его было так неестественно много, что он всё равно накапливался на одежде.

— Т-тут что-то не так! Откуда эта аномальная погода? Только что же ни облачка не было!

— Потом будем думать, Кагура. Хватайте багаж и уходим! Здесь мы ничего сделать не сможем… В лесу буря должна стать слабее, установим палатку там и укроемся в ней!

Пока Моника выкрикивала приказы, буря стала ещё сильнее.

«Что не так с этим снегом?..

В прошлый раз, когда я здесь был, настолько сильных бурь в лесу не случалось».

Мир окутала белая мгла.

Снежная буря окрасила всё вокруг в абсолютно белый цвет, лишая возможности видеть. Шелтис с трудом различал товарищей, находящихся всего в нескольких метрах от него.

— Постарайтесь не разделяться! В такой буре мы не найдём где кто… — прокричал Шелтис, и вдруг в голове у него промелькнула мысль о «неком существе».

«Снежная буря… Да ещё настолько внезапная и неестественная перемена погоды…»

Сквозь яростный рёв снежной бури от озера за спиной юноши послышался тихий-тихий звук лопающихся пузырей.

Шелтис не должен был слышать его, но в результате какого-то сверхъестественного совпадения юноша успел распознать этот звук, прежде чем буря заглушила его…

А затем он увидел…

Посреди залитого белизной мира из озера поднялась «чья-то» гигантская тень.

— А-а-а?!

«Оно смотрит на нас…»

По всему телу юноши выступил ледяной пот.

Чёрная тень поднималась из воды и уходила далеко вверх. Она была похожа на гигантскую змею, вскинувшую голову перед ударом.

«Не может быть…

Неужели тот самый мифический зверь, о котором говорила Кагура…»

Ему сразу же вспомнился тот след разрушения, обнаруженный отрядом в первый день миссии. И хозяин, оставивший на земле этот шрам разрушений.

«Мифический зверь, что выходит на землю вместе со снежной бурей и с ней же возвращается назад — “Гидра”… Впервые сброшенную ей чешую обнаружили именно здесь, в колючем лесу Фелун».

— Моника, Кагура, Ваэль, бегите прочь от озера! — срывая горло, выкрикнул Шелтис, стараясь докричаться до товарищей сквозь рёв снежной бури

И ровно в тот же миг, то ли реагируя на его голос, то ли просто так совпали мгновения, голова выбравшегося из воды существа, устремилась к кадетам с ужасающей скоростью.

— А, чего?

— Ну что там ещё?

Ваэль и Кагура запоздало обернулись.

— А!..

«Сбежать они не успеют» — мелькнуло в голове Шелтиса интуитивное ощущение, повинуясь которому, он вытолкнул парня с девушкой из области атаки чудовища.

— Шелтис!

Чувствуя приближающуюся со спины массивную голову, юноша попытался скинуть с себя рюкзак и отпрыгнуть в сторону… Но мгновением позже на правое плечо ему надавило что-то тяжёлое, и всё его тело наклонилось вбок.

«Что?..»

Металлическая часть рюкзака зацепилась за край церемониального одеяния и притянула Шелтиса к земле.

— А-а?!

В обычных обстоятельствах юноша всё равно сумел бы уйти от атаки.

Но в условиях лишающей зрения снежной бури, с мешающим движению снегом под ногами, под крадущим тепло тела ледяным ветром и, наконец, из-за тянущего к земле рюкзака, он не успевал уклониться.

В этот самый миг уязвимости с ним стремительно сблизилась голова чудища.

— Шел…

Предупреждение Илис запоздало, создавать мечи тоже было поздно.

Голова гидры была уже так близко, что уклониться собственными силами Шелтис не мог.

— Э?..

Вдруг кто-то с силой оттолкнул юношу в сторону. Посреди абсолютно белого мира смутно мелькнули розовые волосы и…

— Как хорошо. Я успела.

…улыбающееся лицо Моники.

Несомненно, это была её первая улыбка за время, проведённое в биотопе. Глядя в добрые глаза девушки, в которых не было видно даже самой маленькой тени, Шелтис лишился дара речи…

А в следующую секунду…

Голова чудища смела девушку и подбросила её в воздух, где свирепствовала снежная буря.

***«А?.. что это я… делаю?..»

Моника посмотрела вдаль неясным взглядом. Её сознание уносилось куда-то далеко-далеко. Подброшенная в воздух, словно лист на ветру, девушка не осознавала, что находится вокруг: не то небо, не то один снег.

«Кажется… я защитила Шелтиса…

Но… почему я это сделала?..

Потому что он мой товарищ по отряду?

Потому что это правильный поступок?

Или у меня была какая-то другая причина?

Так почему же?..

Почему я… защитила его?

Не знаю. Не могу вспомнить.

Но…»

— Как хорошо. Я успела.

Девушка чувствовала, что её губы растянулись в очень естественной улыбке.

«Впрочем, и ладно.

Не знаю, что за чувство поднимается у меня в груди, но оно точно приятное. Как будто я наконец нашла своё место».

«Сколько ещё ты будешь это тянуть?» — донеслось откуда-то издалека эхо чьих-то слов.

Но сознание Моники уже исчезало, и поэтому она не могла вспомнить, кто и когда их сказал.

«Ты создала этот отряд. Ты захотела его создать.

Ты создала этот отряд вместе с ним. Так почему ты тогда не можешь поверить ему? А, тупоголовая соплячка?!»

— Я с самого начала… всё это знала.

«И знала, и понимала.

Ты выглядел точно так же, как “тот”, кем я восхищалась, ты первый предложил мне объединиться в пару для групповых боёв, а затем почему-то взял с собой на в экспедицию вместе с командиром Леоном…

Никаких других выводов и быть не может…

Шелтис… у меня не было никого, кроме тебя».

«Если верить не ему, то кому ещё? Он угодил в ловушку врага, а ты собираешься закрыть на это глаза? Это неправильно, совершенно неправильно! Защищать бойцов своего отряда — это твой долг, Моника!»

«Это… мой долг».

«Долг, и в то же время право. Ясно тебе? Это только твой долг и только твоё право».

«Мой долг и моё право.

Сейчас я закрыла его собой… потому что хотела этого. Потому что это только моё право, которого нет ни у кого ещё.

Мой выбор и моё решение».

— Моника! Моника! Очнись! — донёсся издалека «его» голос.

«Его голос… в нём столько тревоги… он беспокоится обо мне?

Как хорошо… я сумела его защитить. Ведь так?

Тогда всё хорошо.

Уже этого мне достаточно.

Э, что?.. Но тогда почему я сердилась на него?

Кажется, из-за него мне было очень-очень больно, но… хватит уже. Мне всё равно».

valen =C kis towle

[Молитвы… так эфемерны]

shel =C eyen roo

[Всё желанное… далеко]

Kyele =C sion tis

[Реальность… превзойди законы]

phia =C delis elma

[Мысли… немедленно всё позабудьте]

ole =C kis eyen noe

[Мечта… всё та же, что в день]

В затуманивающемся сознании девушки всплыли строки заклинания на языке жриц, которое она пела.

Ris sia sophia, yupa Sez =C cia dies, r-warb, als vel dia

[Я не сдамся, я не дрогну, я не остановлюсь]

Ris sia sophia, elma cia kis eyen bie qo… Is io miel

[Я молюсь… пусть всё будет так же, как в тот день]

«Пусть молитвы эфемерны…

Пусть всё желанное далеко…

Я молюсь, чтобы все плохие воспоминания исчезли без следа и всё вновь стало так же, как в тот день, когда я была с ним…»

Часть 5Колючий лес Фелун грохотал.

Каждый шаг выбравшегося из озера существа сотрясал и раскалывал землю, вызывая обвалы. Вот настолько массивным было это чудовище.

— Эта тварь…

Подавив желание броситься к потерявшей сознание Монике, Шелтис развернулся к невообразимому монстру.

Несмотря на то, что гидра относилась к подвидам драконов, её крылья были маленькими, почти атрофированными, но взамен она обладала громадным телом, покрытым синей чешуёй, и четырьмя толстыми, как ствол гигантского дерева, лапами.

А главной её особенностью были три похожие на гигантских змей головы, способные двигаться независимо. Сейчас же они свысока взирали на юношу тремя парами глаз.

«Вот это громадина…

Кагура говорила, что найденная чешуя была около десяти метров, но этот зверь, как минимум, в полтора раза больше».

— Эй-эй-эй, это вам не шутки… Что это за монстр такой?!

— Ваэль! — окликнул Шелтис парня, который находился ближе всех к лежавшей без сознания девушке. — Уносите Монику в лес. Кагура, окажи ей первую помощь. Связь с Софией подождёт, сейчас главное поскорей остановить кровотечение!

Юноша скинул с себя тёплое церемониальное одеяние вместе с шарфом и, оставшись только в привычной чёрной жилетке, сорвал с ремня рукояти мечей.

— П-придурок! Ты что вообще делаешь?! Бежим вме…

— Если мы все побежим, гидра последует за нами в лес.

Водяной дракон медленно приближался, переставляя толстые, как брёвна, лапы.

Найденные в первый день миссии следы разрушение с абсолютной ясностью говорили, насколько трусливо чудовище, почти круглый год скрывающееся в глубинах незамерзающего озера, а так же, как оно мстительно.

«Я чувствую: она последует за нами в любую даль…

Всё ради того, чтобы уничтожить врагов, которые потревожили её сон».

Мифический зверь взревел.

Подобная цунами ударная звуковая волна всколыхнула озеро, породив на нём громадные волны, и сдула прочь снежную бурю. Это был клич, означавший начало битвы.

— Уходим. Ну же, давай, беги… — подняв Монику на руки, окликнул Кагуру Ваэль.

Встретив его суровый взгляд, девушка робко кивнула и, повернувшись к Шелтису крикнула:.

— Мы скоро вернёмся! Не дай себя съесть, пока мы не придём!

— Можешь не волноваться, — не оборачиваясь, бросил юноша, — я не собираюсь проигрывать.

С этим словами Шелтис с силой оттолкнулся от слегка заснеженной земли и бросился к гидре. Три змеи, служившие головами дракона, приготовились встретить его. Серповидные головы медленно приподнялись и… тут же с ужасающей скоростью атаковали юношу.

— Шелтис, уклоняйся!

Большим прыжком в сторону Шелтис ушёл от удара левой головы, но ровно в тот же момент к нему, раскрыв огромную красную пасть, устремилась другая. Уклоняясь от неё, юноша снова отскочил вбок, запрыгнул на крупный выступающий из земли камень и, оттолкнувшись от него, взмыл в воздух.

— Так и думал.

«Тело гидры слишком большое, поэтому движется она медленно. Но вот змеиные головы ужасно быстрые. Они прямо как хлысты…»

— Илис!

— Создаю лезвия мечей… Установить в ядро монаду серебра. Покрыть внешний слой кристаллами Ледяного Зеркала. Драконья чешуя сравнима по прочности с покрытием бронетранспортёра. Соответственно, повышаю множитель предела прочности с семи до четырнадцати.

Из пустых рукоятей выросли синие ледяные лезвия, а потом, окутавшись матеки, они приобрели фиолетовый цвет.

— Ха!

Вложив в мечи инерцию падения с большой высоты и собственную силу, Шелтис нанёс удар в основание шеи гидры. Точка, где три змеиные головы крепились к телу, была местом сосредоточения нервных волокон водяного дракона.

— Ай!

Однако болезный крик издал не дракон, а Шелтис. В ту же секунду, как лезвия мечей коснулись чешуи зверя, по руками юноши прошла невообразимая отдача.

«Я всего один удар сделал, а руки полностью онемели?..

Такое чувство, будто весь импульс обратно вернулся».

Под несколькими слоями твёрдой, как сталь, чешуи скрывались крепкие мышцы и толстый слой жира. Ни парные мечи, ни пули из пулёмета не могли пробить такую защиту. Шелтис не был уверен, что даже пушка бронированной машины сможет здесь помочь.

— Какой ещё мифический зверь… самое настоящие чудище.

По сравнению с более распространёнными на континенте вивернами и земляными драконами, гидры встречались невероятно редко. Сейчас, вступив в бой с одной из них, Шелтис с абсолютной ясностью понял, почему их называли мифическими зверями.

«Это трёхголовое чудище куда сильнее и ужаснее, чем другие подвиды драконов».

— Сверху!

— Ох…

Изо всех сил сжав зубы, Шелтис кувыркнулся в сторону. Из-за онемения в руках, он не сумел правильно сгруппироваться и, несколько раз перевернувшись, прокатился по заснеженной земле,

Мгновением позже место, где он только что стоял, исчезло. Под лапами гидры земля осела, открывая чёрные слои почвы.

«Три ужасно быстрые головы и лапы, попасть под которые — смерть.

Соревноваться с таким чудовищем в выносливости нельзя».

— Рекомендую усилить лезвия мечей.

— Нет…

«Ощущения при ударе было таким же, как от священных искусств Зеадола и брони механического солдата, которого призвал Игнайд. Какими бы острыми и длинными парные мечи не были, они слишком слабы, чтобы пробить ими такую защиту».

— Разбери оба меча и пересчитай их под больший размер.

— Тебе нужен двуручник?.. А, поняла. Ты собираешься нанести один мощный удар большим мечом, а не много маленьких парными. Принято. Я пересоздам тебе правый меч, левую рукоять можешь выбросить.

— Левый тоже.

— Э?

— Если у меня будет по большому мечу в каждой руке, я как-нибудь справлюсь.

— Два больших меча? Ты хочешь использовать мечи, рассчитанные на две руки, как парные? Это безумие.

— Я однажды пользовался такой техникой против дракона в биотопе. Без таких мер двумя мечами дракона не победить.

Шелтис крепко сжал в руках опустевшие рукояти.

— Я же говорил, мы должны одолеть это чудовище.

«Оно очень мстительно. Оно даже вылезло из своего озера, чтобы атаковать нас.

Вряд ли Ваэль мог уйти далеко с Моникой на руках. В лучшем случае на несколько сотен метров. Нет, может быть, даже меньше. Кагура ведь говорила, что они вернутся. Для гидры такая дистанция — ничто».

— Значит, ты будешь мечником, размахивающими двумя огромными мечами, да? Эх, ну что мне с тобой делать…

— Рассчитываю на тебя, — кивнул Шелтис и вновь бросился к мифическому зверю.

Он не сказал ни слова о том, какой длины мечи ему нужны. Расчёт длины, веса и всех остальных параметров он доверил Илис. Он знал, что она найдёт оптимальное решение и создаст самые острые мечи самого большего веса, какими он сможет взмахнуть одной рукой.

— Запускаю программу расчёта оптимальных параметров. Ожидаемое время расчёта: пять секунд. На создание лезвий потребуется ещё пять. Отсчёт пошёл.

— Понял.

«С двумя большими мечами в руках я не смогу двигаться так же свободно, как сейчас.

Мне дана отсрочка в десять секунд. Я должен нанести удар ровно в тот же момент, как Илис закончит создавать лезвия».

— Девять, восемь…

— Уф!

Одним лёгким движением Шелтис прыгнул к ближайшей скале, оттолкнулся от неё и резко ушёл вправо-вниз, едва успев уклониться от удара левый головы зверя, атаковавшей его с силой, достаточной чтобы сокрушать камни.

Приземлившись на заснеженное, он бросился бежать сквозь абсолютно белый ландшафт.

— Семь.

«Если я буду прямо перед ним, постоянных атак от всех трёх голов не избежать».

Шелтис начал оббегать огромного зверя слева. Грузное чудище пыталось повернуться вслед за ним; каждый шаг его лап сдувал снег и вызывал оседания земли.

— Шесть, пять… Расчёт оптимальных параметров завершён. Перехожу к созданию лезвий.

«Рано. Я ещё не занял нужную позицию. Мне надо зайти ей как можно дальше за спину».

Тело гидры были слишком большим, сколько бы Шелтис ни бежал, он никак не мог зайти ей в тыл. А в это время правая голова зверя, раскрыв огромную пасть, вновь приготовилось атаковать его…

— Четыре.

Илис вела обратный отсчёт без малейших заминок. У юноши оставалось всего четыре секунды.

«Больше время терять нельзя».

Шелтис изо всех сил прыгнул вверх, зацепился рукой за край возвышавшейся над берегом озера скалы и одним быстрым движением забрался на неё, одновременно уклонившись от клыков правой головы.

— Три.

Одновременно с предупреждением Илис Шелтис оттолкнулся от скалы и снова взмыл в воздух.

Со всех сторон раздавался рёв ветра.

Поймав воздушный поток снежной бури, Шелтис взлетел высоко-высоко в небо. Намного выше скалы у берега, выше самых высоких деревьев колючего леса Фелун и даже выше змеиных голов чудовища.

— Два.

Поднявшись на высоту, где казалось, что сознание вот-вот унесётся вдаль, Шелтис начал падать на гидру вместе с нисходящими порывами ветра.

«Я разорву все твои драгоценные связи с людьми».

— Игнайд.

Повелитель необычных книг назвал людей вокруг Шелтиса помехой. Сказал, что устранит их всех и загонит юношу в одиночество.'

— Твой план сработал. Наполовину.

Таинство Игнайда вызвало панику на летающем континенте, погрузило его в хаос. Юношу арестовали стражи и послушницы, которые должны были быть его союзниками. По приказу руководства башни его заключили в камеру.

Однако…

«Как хорошо. Я успела».

Улыбка той девушки была ответом на всё.

«Спасибо, Моника… Всё именно так. Ты и правда успела».

Ни одна из проблем юноши не была решена. Ни матеки, ни хаос в башне, ни похищение Сюнрей. Но даже когда таинство Пустоты смыло всё, что у него было, рядом с ним осталось не отчаяние и не одиночество…

— Моника превзошла твоё таинство собственной волей!

Ни одна из проблем не была решена. Но в заснеженной, холодной земле, Шелтис, несомненно, отыскал свою будущую силу.

— Один.

Падая прямо на гидру, юноша высоко поднял рукояти мечей.

Одновременно с последним объявлением Илис, центральная голова потянулась вверх.

Сияющие в гигантской пасти клыки, превышающие размерами рост взрослого человека, ждали, когда цель упадёт к ним и готовились разорвать её. Они стремительно приближались…

— Илис!

— Запуск программы формирования материи. Начинаю создание лезвий.

Посреди мира, где и небо, и землю поглотил белый цвет, выросли два огромных сияющих фиолетовым меча.

Сжимавшие рукояти мечей руки Шелтиса ощутили невообразимую нагрузку от двух сверхтяжёлых лезвий.

От плечей и запястьев юноши донеслись глухие скрипы.

— Шелтис, слева!

— А-а-а-а-а-а!

Вскрикнув от пробежавшей по запястью острой боли, Шелтис со всей силы взмахнул левым мечом.

Клыки гидры столкнулись с лезвием из кристаллов Ледяного Зеркала… И в то же мгновение, меч, который юноша не сумел удержать в руках, отбросило далеко в воздух, а драконьи клыки с грохотом разбились.

Мифический зверь взревел. Его яростный крик эхом прокатился по колючему лесу.

«Видишь, Игнайд?

Я ни за что не сдамся. Я вернусь в башню и стану “львом”».

«Ты защитил жрицу, рискуя собственной жизнью…»

«Тебе нечего стыдиться, наоборот, ты должен гордиться собой».

«Меня поддерживает много людей.

Цепочку их воли нельзя разбить твоими злыми умыслами. Ведь Цали сказала мне, что в ней скрыта возможность, ведущая к истинному раю».

— Я не оставлю Юми одну!

Три головы гидры извивались и ревели.

Шелтис взмахнул правым мечом, целясь в точку, где головы зверя крепились к телу.

Часть 6Придя в себя, Моника обнаружила, что лежит на матрасе, расстеленном прямо на снегу.

— О, наконец-то ты очнулась. Замечательно. Если бы ты и дальше спала, я бы начала волноваться.

— Мы… на улице?

Щеки девушки касался холодный ветер. Позади оценивающе рассматривавшей её лицо Кагуры, возвышались бесчисленные хвойные деревья.

— Ага, в лесу, чуть в стороне от того озера. У тебя было сотрясение мозга, так что лежи спокойно, не двигайся.

— Сотрясение…

«Я мало что помню…

Как долго я лежала без сознания?..»

— Прости, Кагура, расска… ай!

Как только Моника попыталась подняться, по затылку к спине пробежала сильная боль, словно её голова раскалывалась.

— Сказала же, Моника, тебе пока нельзя вставать! Ты попала под удар гидры и врезалась в дерево. Всем телом между прочим… Мы не знаем, насколько глубоки твои раны.

«Вспомнила…

Там у озера, нас атаковала гидра и я…»

— Ах да, Шелтис! Где Шелтис?!

— Он пока не пришёл.

«Пока не пришёл?

Что это значит? Кагура здесь. Ваэль вон там, стоит со сложенными руками… Я тоже здесь.

Почему только Шелтиса нет?»

— Что это значит?..

— А, нет, можешь не волноваться. Он недавно связался со мной, я сказала ему, где мы находимся, так что он уже скоро…

— Вы обо мне? Я уже здесь.

Издалека послышался звук шагов по свежему снегу и спустя секунду из тени деревьев вдруг показался знакомый юноша.

— О, Моника. Рад, что ты очнулась. Когда я разговаривал с Кагурой, она сказала, что ты пока без сознания. Я волновался.

— Ты… в порядке?

— Ага. Пару раз было опасно, но в конечном счёте, я в пол… а-ай!

Шелтис попытался весело вскинуть руку и тут же, болезненно скривившись, зажал левое плечо рукой.

— Э-э-эх, говорила же: у тебя самый натуральный вывих левого плеча. И запястья наверняка сильно болят.

— Да… И всё же я в порядке, — смущённо улыбнувшись, ответил уставший парень.

«Как я рада… Мы все целы».

— Эм, Моника… ты тогда…

— Всё нормально.

— А?

Шелтис робко попытался что-то сказать, но Моника сразу же медленно покачала головой. У неё не осталось воспоминаний после потери сознания, но самое важное событие она помнила ясно.

— Ты о том… что я защитила тебя?

— Д-да! По моей вине ты…

— Сказала уже: всё нормально.

«Раз я закрыла его собой, значит, это и есть мой ответ.

Всё-таки… я и сейчас… его».

— Шелтис.

— Да?

Подняв голову, Моника посмотрела прямо в лицо Шелтису

— Прости…

И глубоко-глубоко поклонилась.

— Э?

— Я… жалею, что вывалила на тебя свои эгоистичные чувства. Такое поведение недостойно командира отряда. Ты вправе на меня рассердиться.

— Н-ничего подобного! Я тоже…

— Но… — глядя в глаза замахавшему руками юноше, продолжила Моника, — если это возможно… не м-м-мог… бы… т-т-ты…

«Что-же-делать-что-же-делать? Голос дрожит, язык заплетается…

Щёки прямо горят, кажется, сейчас ожог будет».

—Ну… Не мог бы ты…

Смущённо покраснев и опустив голову, Моника неловко протянула вперёд правую руку.

— П-п… помириться со мной? Нет! Не так, сейчас поправлюсь: помирись со мной, пожалуйста! Вот!

Юноша не ответил. Пожать протянутую руку он, видимо, тоже не собирался.

«Значит, он правда сердится…

Я наговорила ему столько грубостей…»

— Шел…

— О, наконец-то ты на меня посмотрела.

Когда Моника всё же подняла взгляд, Шелтис стоял прямо перед ней.

— Хорошо, пожмём руки. Я просто ждал, когда ты на меня посмотришь.

Пальцы юноши коснулись руки девушки. Пальцы, в которых должно было находиться матеки.

«Подумать не могла… что его рука такая тёплая».

— Я рада… Спасибо, — улыбнулась Моника, смахнув скатившуюся по щеке каплю.

Упавшую слезу подхватил ледяной ветер колючего леса, и она в одно мгновение превратилась в сияющий кристаллик льда.