Часть 1— Прости меня, Юраги.

Услышав первые за день слова Иштар, секретарь изумлённо моргнула.

«Простить? За что?

Идёт второй день собрания. Делегация прибыла вовремя. Жрица с директором департамента уже ушли в зал заседаний. Четверо кадетов сейчас в комнате отдыха, а мы с госпожой Иштар — в комнате для персонала.

Всё идёт согласно расписанию без малейших заминок. За что она извиняется?..»

— Взгляни на себя, у тебя же мешки под глазами.

— Э?..

Иштар лукаво улыбнулась и указала на щёку Юраги.

— Кажется, ты всю ночь занималась поисками из-за моего совета.

— А… ну да. Но мне казалось, я хорошо скрыла недосып.

«И я уверена, что заметить у меня мешки достаточно трудно. Мой макияж весьма густой, да и оправа очков сама по себе края глаз закрывает».

— Как же тебе нелегко приходится. И очки, и мешки под глазами. Помнишь, ты вчера вечером на глаза жаловалась. Говорила, что они у тебя часто кровью наливаются.

— Да, вспомнила. И всю ночь искала подходящую больницу… Найти врача, работающего в такое время весьма непросто. Так что вы ни в чём не виноваты, госпожа Иштар.

— Хм-м, желаю скорейшего выздоровления. Дорогу до больницы ты тоже узнала?

— Ага, собираюсь сходить туда завтра, когда не будет наплыва пациентов. Уверена, всё пройдёт по плану, — приложив палец к напудренной щеке, кивнула Юраги.

«Кажется, я могу расслабиться при разговоре с ней…

Если забыть о её мягком, убаюкивающем голосе, складывается впечатление, что я разговариваю с талантливым и опытным чиновником».

В действительности их обмен фразами означал:

«Значит, ты всю ночь занималась расследованием по вопросу «алого глаза Миквы»?»

«Да, на поиски места, где он хранится, ушло много времени».

«Ты нашла дорогу?»

«Да, завтра ночью мы можем осуществить вторжение. Всё идёт по плану».

«Она задала мне вопрос о нашей ситуации, заменив “алый глаз” на “наливающиеся кровью глаза”.

А ещё, чтобы наш разговор не выглядел неестественным, она специально начала его с мешков под глазами и только потом упомянула ключевое слово. Поразительная расчетливость.

Она — самая настоящая интриганка…

А невинный голосок и детское поведение только усиливают это впечатление…»

— Госпожа Юми хорошо выспалась?

— Ну, она один раз вставала. Затем вышла прогуляться в коридор, чтобы развеяться, но вернулась уже через полчаса. А с утра она встала ещё до того, как я собралась её будить, так что, думаю, всё с ней в порядке.

Поставив руку на стол и подперев ей подбородок, глава элитных стражей уставилась куда-то вдаль.

— Удачный просчёт. Раз уж она сумела оправиться сама, мне стоит взлянуть на неё по-другому.

— Э?

— А, нет-нет, ничего особенного, не обращай внимания, Иштар сама с собой разговаривает.

Женщина-страж быстро замахала руками, отказываясь что-либо объяснять.

***В это же время в отведённой кадетам комнате отдыха…

— Прости, Шелтис, можно тебя кое о чём спросить… у тебя что, мешки под глазами?

— Э... а… ну да, — честно кивнул Шелтис в ответ на вежливый вопрос Кагуры.

— Что-то случилось?

— Ну… я вчера не смог заснуть, поэтому почти всю ночь тренировался. В общем-то, ничего особенного. Я даже не слишком устал.

Юноша и правда тренировался всю ночь.

Разве мог он заснуть, увидев, как Юми плакала?

Даже после того, как девушка ушла, её заплаканное лицо никак не шло у него из головы. Решив, что заснуть всё равно не получится, он потратил всё время до утра на тренировочные махи мечами.

— А ты взгляни-ка чуть в сторону, среди нас есть человек, который вообще без проблем спокойно спит.

— А?

В кресле неподалёку от Шелтиса, сложив руки на груди, и с напряжённым видом закрыв глаза, сидел высокий светловолосый парень. На первый взгляд могло показаться, что он глубоко задумался, но на самом деле он мирно посапывал.

— Ого, какая большая шишка. Серди нас и такие есть…

— Вот-вот. Тебе стоит иногда брать с него пример, Шелтис.

— Ва… Ва…

Обычно спокойная командир отряд сейчас покраснела до ушей и сжала руку в кулак.

— Готовь свои зубы, Ва-а-а-а-аэль!

— Ам-хм? Чего?... У-а-а-а-!

Стальной кулак ярости Моники попал точно в цель — в бок едва проснувшемуся Ваэлю.

— Ты что творишь?! Кто же предупреждает «готовь зубы», а потом бьёт в бок?! Это подлый обман!

— Я п-п-просто промахнулась! И вообще, ты что…

В комнате отдыха резко стало очень шумно.

— Я, пожалуй, схожу умою лицо. Может, после тёплой воды круги под глазами уйдут.

— Можешь не торопиться, думаю, тут ещё какое-то время будет весьма оживлённо.

Кивнув занятой перепрограммированием Махины Кагуре, Шелтис вышел из комнаты.

«Сегодня вечером после собрания мне надо тайно пройти в комнату Юми… Там мы с Юраги обсудим детали вторжения».

Сердце юноши погрузилось в воронку сухого, неясного напряжения.

Часть 2700-й номер отеля, «Астеризм».

— Вторжение пройдёт завтра ночью. Я хочу выбрать наиболее удачный момент, поэтому точное время я определю завтра после обеда и потом сообщу вам.

В гостиной звучал голос Юраги.

Перед началом разговора секретарь уверенно заявила, что подслушивающих устройств в комнате нет, однако на всякий случай она говорила очень тихо, чтобы избежать даже малейшей возможности утечки секретов.

— Исполнителями будем я и… вы, господин Шелтис, верно?

— Да, — кивнул юноша, прямо встретив взгляд скрытых за очками глаз секретаря.

— И вы готовы это подтвердить, госпожа Юми?

— Я выбрала его сама… Инструктор Юмелда, отвечающая за подготовку кадетов, сообщила мне, что в отряде Моники есть очень способный мечник, — равнодушным голосом проговорила самый минимум необходимых объяснений Юми.

Перед финальным этапом отбора на миссию №16 «Командировка на территорию правительства» инструктор Юмелда и выступившая экзаменатором Иша доложили Юми о претендующих на миссию отрядах. Если бы не было того разговора, выбор Юми выглядел бы слишком неестественным, ведь Шелтис лишь недавно вступил в кадеты башни.

«Пусть инструктор и гоняет меня на своих жесточайших тренировках, но за эту возможность я ей благодарен…» — мысленно вздохнул от облегчения юноша.

— Поскольку он получил высокую оценку инструктора, я решила назначить его на миссию по вторжению.

— Ясно. В таком случае я продолжу: днём во время собрания вам по-прежнему придётся охранять делегацию. Если число охранников директора департамента вдруг уменьшится, это может вызвать подозрения, и, если из-за этого поднимется переполох, все наши усилия пойдут прахом… А теперь перейдём к самой важной части.

Юраги потянулась рукой в нагрудный карман и быстро достала оттуда небольшую серебристую карточку.

— Насколько я помню, перед входом в здание правительства все члены делегации получили такие же карты. Мой уровень доступа «сотрудник второго ранга», у всех остальных «гость».

— Да, и вчера, и сегодня, мы получали такие карты перед входом и сдавали на выходе.

— Верно. Когда вы входите в холл с этими ключ-картами, они подают сигнал, что вы «внутри», а когда уходите — что вы «покинули» здание.

«Точно такая же функция встроена в жетоны стражей Софии. По сигналу жетона можно определить, где находится носящий его страж. Значит, и в правительстве применяется похожая система контроля…»

— Завтра после собрания остальные члены вашего отряда, как обычно, сдадут какрты на выходе и будут зарегистрированы как «ушедшие», а вы, господин Шелтис, останетесь в здании.

— Но ведь тогда моя карта тоже останется «внутри».

«Из четырёх стражей сопровождения карты вернут только три. Если клерк на стойке регистрации это заметит, у него наверняка возникнут подозрения».

— Верно. Поэтому сразу после окончания собрания вы тайно передадите свою карту мне. Я выйду с обеими картами и тогда электронная система правительства зарегистрирует, что вы покинули здание, хотя на самом деле вы останетесь в нём.

— А, понятно. Такой план возможно реализовать только потому, что у нас есть агент в рядах правительства. Порядок действий предельно простой, но, думаю, электронными средствами обман заметить не удастся.

— По правде говоря, сотрудники правительства часто пользуются этой схемой. Например, в тех случаях, когда опаздывают на работу или когда им очень-очень нужно попасть домой раньше.

— Так, ещё остаётся вопрос… Где я буду прятаться?

«Пусть даже я останусь в здании, до начала миссии пройдёт ещё часов десять. Если я не спрячусь и меня кто-то найдёт, у нас возникнут проблемы».

— Перейду сразу к выводу: кабинка в мужском туалете вполне подойдёт. Просто повесьте табличку «сломано, использовать запрещено» и спрячьтесь внутри.

— Какое-то у меня неприятное предчувствие от такого плана…

Услышав возражение Шелтиса, Юраги ответила ему ширкой и удивительно взрослой улыбкой…

— Это ещё компромиссный вариант. Учитывая, что мне придётся за вами заходить, я предпочла бы, чтобы вы спрятались в женском туалете..

— Шелтис! Туалет для женщин — священное место. Какие причины ни придумывай, это…

— Недопустимо! — решительно заявила Юми.

— Но я же ещё ничего не сказал… — устало вздохнул Шелтис. — Хорошо, я спрячусь в мужском туалете.

— В таком случае план действий определён. Остаётся ещё вопрос с одеждой. Будет лучше, если вы наденете что-то непохожее на церемониальную форму Софии. Тогда, если нас вдруг заметят по пути к нужному месту, вы сможете притвориться моим коллегой. У вас есть какие-нибудь идеи?

На ум Шелтису тут же пришла его обычная чёрная жилетка.

— Ну, кое-что непохожее на церемониальное одеяние у меня есть.

— Отлично. Тогда переоденьтесь за то время, пока будете прятаться в туалете. Ваше церемониальное одеяние я потом заберу.

«Проще говоря, больше ничего готовить не нужно.

Остаётся только ждать окончания завтрашнего собрания».

— На этом у меня всё. У вас есть вопросы?

— А… да, один есть. Он не касается нашего плана, но я бы всё-таки хотел его задать… — с этими словами Шелтис обвёл гостиную взглядам. — Главы элитных стражей тут нет. Получается. Вы ей всё уже раскали?

— Госпоже Иштар я сообщу обо всём позже. Общее содержание разговора ей известно, но она ещё не знает, что исполнителем выбрали вас… Сейчас она должна стоять на страже у перекрёстка коридоров перед номером.

«Логично. Подслушивать можно не только изнутри комнаты. Значит, она следит за тем, чтобы никто не приблизился к номеру снаружи».

— Ясно. Тогда вопросов больше нет.

— В таком случае рассчитываю на вас завтра. Предлагаю на сегодня закончить обсуждение.

Секретарь громко захлопнула записную книжку.

И тогда, словно по сигналу, первой из-за стола поднялась жрица.

— Эм… Наверное, другой возможности сказать эти слова не будет…

Её изумрудно-зелёные глаза дрожали от неуверенности.

Она ненадолго затаила дыхание, а потом тихо проговорила:

— Обязательно вернись. Даже если ты не справишься, никто тебя не обвинит… Поэтому ты должен вернуться в целости и сохранности.

— Есть! — приподняв правую руку, ответил Шелтис и покинул комнату жрицы.

Выйдя из номера, он двинулся по коридору, пол которого был застелен тощим ковром. Вскоре юноша добрался до перекрёстка, от которого расходились коридоры, ведущие к другим номерам.

— О, вы уже закончили?

В самом центре перекрестка неподвижно стояла женщина-страж, держащая в руках длинное металлическое копьё.

Из-за множества ремней, стягивающих её церемониальное одеяние в разных частях тела, её залитый светом силуэт казался удивительно тонким… нет, скорее острым.

— Да. Вы можете возвращаться в номер. Госпожа жрица ждёт вас.

— Правда? Ура-а-а! Стоять в этом пусто-о-о-ом коридоре абсолютно бессмысленно. Иштар было так ску-у-учно, что она чуть не уснула.

Женщина-страж громко зевнула.

«Пожалуй, мне не стоит вступать в ненужные разговоры…»

Шелтис быстро поклонился и попытался пройти мимо главы элитных стражей.

— Единственной, кого мне пришлось отогнать, была Моника.

Шелтис понимал, что нужно пропустить всё это мимо ушей и просто уйти, но его ноги остановились сами собой, и он обернулся.

— Минут где-то тридцать назад. Она с таким серьёзным видом спросила: «Вы не видели Шелтиса из моего отряда? Тогда-то Иштар и поняла: «А, значит, госпожа Юми выбрала его».

— И что дальше?

— Ну, я сказала самый минимум необходимого. Что тебе, скорее всего, выдадут особенную миссию, поэтому сейчас ты занят разговором с госпожой жрицей. Только самые безобидные сведения.

Иштар широко улыбалась. Но в её выражении лица читалась и какая-то едва ощутимая колючесть.

— Можешь не беспокоиться, коне-е-ечно же, я не сказала Монике, что ты согласился на эту миссию, чтобы прикрыть её. Если бы она об этом узнала, то никак не смогла бы удержать себя в руках, ведь так?

«Она говорит об этом с такой уверенностью… Но к этому выводу нельзя прийти, не зная, что я лучше Моники подхожу для тайной миссии.

Значит, она всё-таки раскрыла меня?..»

— Хочешь узнать, как я обо всём догадалась? Мне рассказала Ишенька.

Иштар на шаг приблизилась к Шелтису.

— Она сказала мне, что в отряде Моники есть один до неприличия сильный кадет — парень с двумя мечами. Сказала, что она ему не ровня, но при этом от него не хочется бежать в страхе, а возникает желание соревноваться с ним и победить. И раз уж Ишенька такое наговорила, значит у тебя хватает умений, чтобы заменить Монику. Естественный ход рассуждений, не правда ли?

«Основа её рассуждений — рассказы Иши?

Значит, она всё ещё не раскрыла меня?...»

— Однако ты что-то много молчишь. Волнуешься? Или о чём-то задумался?

Глава элитных стражей прикрыла улыбку рукой.

— Впрочем, неважно. Иштар до тебя дела нет. Иштар всё это неинтересно. Ни другие стражи, ни жрицы.

Шелтис снова промолчал, дожидаясь от Иштар продолжения.

— Пока-пока, передавай привет Монике.

Беззаботно помахав рукой, Иштар, неуклюже подпрыгивая, убежала к номеру жрицы.

«За четыре года она ни капельки не изменилась…»

«Может, выбьешь из меня ответ силой, парнишка?» — вспомнился Шелтису его последний тренировочный бой с Иштар.

«С тех пор она ни капельки не изменилась. Ей не интересны ни жрицы, ни “львы”. Ей совсем не важно, становятся ли окружающие её стражи “львами” или уходят со службы. Как это вообще возможно?»

— Задумался?

— Нет… Идём.

Ровно в ту же секунду, как юноша ответил на вопрос Илис и собрался сделать шаг вперёд, из-за поворота коридора появился человек…

— Шелтис…

Девушка с длинными розовыми волосами удивлённо округлила глаза.

— А… Э… Моника…

— Молчи.

— Э?

— Не надо ничего объяснять. Если начнёшь… я захочу остановить тебя, пусть даже и силой.

Хрупкие плечи девушки мелко тряслись.

Она закусила губу и, глубоко вдыхая, через силу пыталась сохранять спокойствие… Шелтис до боли ясно это почувствовал.

— Глава Иштар рассказала мне о твоём назначении. Права знать, какую именно миссию тебе выдали, у меня нет, но… если быть честной, я против. Да, вполне естественно, что тебя выбрали из-за твоих навыков. Но ты… ты драгоценный… драгоценный…

Девушка набрала воздуха в грудь.

— …член моего отряда. Я против того, чтобы отправлять тебя на миссию без объяснения причин, пусть даже таков приказ главы элитных стражей… Тут ведь всё ясно… Если мне не сообщили о содержании миссии, значит, она сама по себе крайне опасная, верно?

Эта девушка обладала развитой интуицией. Именно поэтому Иштар не стала ей лгать, а сказала лишь правду.

— Хотя… сколько бы я ни возражала, всё это бессмысленно, да? Слова кадета не могут отменить такой приказ, ведь так?

На лице командира отряда показалась сухая улыбка.

— Поэтому возвращайся в целости и сохранности. Независимо от того, справишься ты с миссией или нет. Вот и всё, что я хотела сказать тебе, как командир отряда. Ещё пару слов оставим до того момента, когда ты вернёшься.

— Можешь не волноваться… Я вернусь послезавтра к утру.

«Я не собираюсь терять присутствие духа от одной или двух таких миссий.

Даже могущественный “алый глаз Миквы” — всего лишь метод достижения цели. Наша цель — выяснить кем и для чего был создан резервуар с фантомом. Именно для этого мы и прилетели в правительство».

— Ну что, идём? Нам всё равно по пути.

— Да…

Легонько подтолкнув замершую с напряжённым выражением лица Монику, Шелтис первым зашагал к своему номеру.

Часть 3Третий день собрания.

— Ну вот, теперь у Моники мешки под глазами? — нарушил тишину такой же, как и вчера вздох Кагуры.

— Мне казалось, я хорошо их скрыла…

— Ты просто нанесла пудру на область под глазами. Сразу же видно, что ты пытаешься что-то там скрыть. Тебе стоит хоть иногда упражняться в нанесении макияжа… Ого... вот это ты густо намазалась. Так, сиди тихо.

Кагура быстро достала из походного макияжного набора пуховку для пудры. Но едва она прикоснулась ей к щеке Моники, как её рука замерла.

— Вчера мешки под глазами были у Шелтиса, а сегодня у Моники… Вы случайно не ходите на тайные встречи каждую ночь?

— Я просто не смогла уснуть, продумывая вопросы охраны, — с разочарованным видом пояснила Моника и закрыла глаза. — И вообще, я, конечно, рада, что ты помогаешь мне поправить макияж, но место ты выбрала…

— Да никто сюда не зайдет.

— Нет, я имела в виду, что…

Щеки розововолосой девушки покраснели от смущения.

— Краситься при мужчинах всё-таки как-то неловко…

— Да ладно тебе. Время от времени показывать свою уязвимость — это тоже особый приём.

— Какими бы приёмами непривлекательные женщины ни пользовались, толку не будет.

Замечание откинувшегося на спинку стула Ваэля заставило обеих девушек резко вскинуть брови.

— А-а, да как ты смеешь! Вот, гляди. А ты, Моника, сиди тихо. Сейчас я покажу этому упрямому чурбану мою лучшую техинку…

— Т-ты что, дура?! Перестань! Моё лицо не объект для экспериментов.

Командир отряда в панике бросилась останавливать Кагуру, которая вытащила из сумки какие-то странные маленькие приборчики.

— Поразительно.

— Как у них много энергии.

— Моника наверняка всю ночь не спала, потому что беспокоилась о тебе. Она такая добрая. Понятно почему Юми так восхищается ей.

— Я постараюсь не доставлять ей излишних волнений.

Шелтис лениво смотрел потолок, водя рассредоточенный взгляд из стороны в сторону.

«Скоро полдень…

По расписанию собрание заканчивается в пять вечера. Тогда же начнётся моя миссия. Для начала надо встретиться с Юраги и передать ей мою ключ-карту. Затем надо естественным образом отбиться от группы и спрятаться.

Всё это начнётся через пять часов…»

В голове юноши вновь и вновь прокручивались одни и те же образы. Сам по себе план действий был предельно простым, однако, сколько бы Шелтис его ни обдумывал, успокоиться ему не удавалось.

Часть 4Десять часов вечера.

Наблюдающая электронная система правительства провела сканирование электронных ключ-карт, определяя по ним оставшихся в здании людей. В опустевших секциях зданий отключился свет. Эти секции стали закрытыми для входа посторонних лиц.

«Итак, первое препятствие мы преодолели…»

Спрятавшийся в кабинке мужского туалете Шелтис беззвучно и глубоко дышал много часов подряд.

Свет в той секции, где он скрывался, был отключен. Иными словами, наблюдающая система правительства получила информацию, что Шелтис, посторонний, «покинул» здание.

— Похоже, Юраги всё сделала как надо.

— Значит, нам остаётся только ждать…

«Ждать удобного времени… Чем в большем количестве секций отключат свет, тем проще нам будет проникнуть в нужное место».

— Илис, можем немножко поговорить? Сейчас уже безопасно?

— Только тихо. Если мы будем разговаривать громко и нас обнаружат, все наши усилия уйдут впустую.

Приглушив голос настолько, насколько возможно, Шелтис продолжил говорить:

— Вчера, я кое-что переобдумал.

— Волнуешься из-за предстоящего вторжения, или что?

— Нет, — Шелтис быстро помотал головой. — Просто раньше, я очень радовался, что мне удалось отправиться на эту миссию вместе с Юми… Но, наверное, мне не стоило радоваться такой мелочи.

— Потому что твоя настоящая цель куда выше, да?.. Да, совместный полёт на миссию — это хорошая возможность для общения, но удовлетворяться этим нельзя?

— Именно так.

Поводом для таких мыслей юноши стала позавчерашняя ночь. Тот миг, когда Юми положилась на него. Да, ещё вчера он радовался, что Юми пришла к нему за советом. Но потом понял, что ошибался.

— Нельзя было давать Юми и повода для слёз.

«Если бы я был “львом”… Если бы моё тело… не было проклято матеки… Я мог бы быть рядом с Юми и успокоить её ещё до того, как она измучилась тяжёлыми размышлениями».

— Ты начал всё сначала именно для того, чтобы стать «львом» Юми. Нельзя забывать эту решимость. Ты это имел в виду?

— Ну… да. Прости. Это всё, о чём я хотел поговорить.

— Всё в порядке.

И вновь опустился занавес тишины.

Сколько же времени прошло с тех пор?

Наверное, не меньше десяти часов с конца собрания.

И вот, когда «ожидание» полностью перестало ощущаться, а чувство времени полностью исчезло…

По тёмному мужскому туалету эхом прокатился стук каблуков.

— Это Юраги. Простите за ожидание.

— Я немножко устал… Впервые пришлось так долго в туалете сидеть.

Из-за открывшейся двери показалась знакомая женщина-секретарь.

— Всё в нашей жизни есть опыт, — деловито улыбаясь, ответила Юраги и развернулась к выходу. — Наша цель находится в тридцать первой секции четвертого корпуса. Там в восточной части есть лифт, который отвезёт нас на подземный этаж. К слову, сейчас мы находимся в шестьдесят первой секции второго корпуса. От второго корпуса до четвертого путь не близкий… Ну что, мы идём?

— Спешить не стоит. Выбирайте самый безопасный маршрут.

— Разумеется. Я буду стараться избегать камер наблюдения, поэтому прошу вас идти точно по моим следам.

Наполнив скрытый за очками взгляд решимостью, Юраги двинулась в путь. Шелтис, затаив дыхание, быстро последовал за ней.

***По коридору разносился звук шагов. Иногда Юраги с Шелтисом проходили мимо громадных конференц-залов, иногда мимо эвакуационных лестниц.

«Здесь и правда самый настоящий лабиринт…

Похоже, лучшая защита этого здания не система наблюдения и не охрана, а сама его планировка».

Шелтис ясно осознал, насколько наивной была его попытка запоминать дорогу, и мысленно щёлкнул языком.

Вдруг молча шагавшая вперёд Юраги остановилась перед выходом на перекрёсток.

— Вы довольно часто оборачиваетесь. За нами кто-то следует?

— Нет, господин Шелтис. Меня беспокоите вы, — обернувшись, с неловкой улыбкой пояснила Юраги. — Мне неспокойно от того, что ваши шаги уж слишком тихие… Я надела специальную обувь, чтобы приглушить звук шагов, но уже какое-то время слышу только их, а вас нет.

— Это тоже часть работы стража. Громкие шаги могут помешать подопечному.

— Эй, это моя фраза, Илис.

— Но если я не буду время от времени о чём-то болтать, то умру от скуки!

— Я это учту. Но всё же прошу воздержаться от лишних разговоров, — стерев с лица улыбку, попросила Юраги.

Казалось, что секретарь снова двинется в путь, но она и достала из нагрудного кармана уже знакомую Шелтису ключ-карту.

— За этим перекрёстком находятся двери к переходу в четвёртый корпус. Там расположен отдел, который решает те же задачи, что департамент механики и департамент исследования синрёку в Софии… По сути чётвёртый корпус можно назвать своего рода исследовательским институтом. На первый взгляд другие корпуса выглядят более важными для правительства, но на деле в четвертом корпусе хранится больше секретной информации, чем в трёх других вместе взятых.

В зеленоватом свете ночных ламп проступили гигантские механические двери. Двери были толстыми и массивными. От них исходило такое мощное незримое давление, что без объяснений Юраги могло бы показаться, что это ворота в тюрьму.

Когда Юраги поднесла карту к датчику, в самом центре дверей зажёгся огонёк…

…Проверка подлинности ключ-карты… «норма»…

…Проверка уровня доступа… «второй ранг»…

…Ворота открыты. Пожалуйста, пройдите через них за двадцать секунд.

Затем, они разошлись в стороны, словно море перед путниками.

— Сейчас мы попадём в первую секцию. А тридцать первая находится на другом конце здания.

— Можно один вопросик? Насколько мне известно, на карте в буклете, который нам выдавали в холле, нет никакой тридцать первой секции.

— Совершенно верно. Я всё объясню по пути.

И словно в подтверждение своих слов, Юраги не только не снизила скорость ходьбы, а даже наоборот ускорилась.

— Это одна из несуществующих «бродячих» секций. Так их называют работающие там сотрудники. В этом здании полным-полно таких секций. Поскольку на карту их наносить нельзя, они замаскированы под пустое пространство или же под зоны сбора мусора… Среди этих секций есть и такие, о которых в силу секретности неизвестно даже многим сотрудникам правительства.

— И тридцать первая секция как раз из последних?

— Верно. Пожалуй, только старейшины сената знают, сколько их есть в каждом здании. Мне известно лишь о нескольких из них.

Юраги продолжала вести Шелтиса на север, только на север.

Они беспрепятственно продвигались по безлюдным затихшим коридорам.

— Может, чуть-чуть запоздало, но всё же признаюсь: я удивлена.

Шелтис немного подумал, о тайном подсмысле, который секретарь вложила в эти слова, и спросил:

— Тем, что эту миссию исполняю я, а не Моника?

— Да. Я поставила обед на то, что вторжением займётся госпожа Моника… Очень жаль, я проиграла ставку госпоже Иштар.

— То есть…

— Именно. Госпожа Иштар вчера утром поставила, что миссия выпадет вам. Даже более того, что госпожа Юми лично назначит вас. Прошу прощения за неудобный вопрос, но… вы знакомы с госпожой Иштар?

— Вроде бы нет…

— Вот как?... Ну ладно, простите моё любопытство.

В улыбке Юраги промелькнула едва ощутимая детскость.

Однако уже спустя мгновение секретарь быстро смела улыбку с лица и резко остановилась.

Остановилась она перед огромной дверью, над которой светилась надпись «запасной выход».

— Выглядит просто как запасной выход…

— Разве рядом с обычным запасным выходом поставят такой подозрительный датчик?

На стене рядом с дверью висела небольшая чёрная коробочка.

— Можете считать эту дверь вращающейся. Если не проходить проверку на датчике, то она ведёт к обычному запасному выходу, но при активации механизма сотрудником с определённым уровнем доступа за ней открывается коридор к скрытому лифту.

…Проверка подлинности ключ-карты… «норма»…

…Проверка уровня доступа… «второй ранг»…

…Ворота открыты. Пожалуйста, пройдите через них за двадцать секунд.

Из-за дверей послышался шум работы огромного мотора. В ту же секунду пол под ногами мелко задрожал, и откуда-то донёсся скрежет, будто два металлических объекта соединялись друг с другом.

— Уф. Вот, господин Шелтис.

Пристально разглядывая свою ключ-карту, Юраги протянула её юноше.

— Пожалуйста, возьмите её.

— Но это же ваша ключ-карта.

— Скрытый лифт рассчитан на одного человека. Кроме того, пассажир должен быть сотрудником правительства. Проще говоря, для поездки на нём нужна моя карта.

Широко улыбавшаяся женщина глубоко поклонилась.

Всего один жест передал все её чувства: «Вот и всё, что я могу для вас сделать».

— Я могу довести вас только досюда. Пожалуйста, верните мне эту карту, хорошо?

— Спасибо.

Шелтис крепко сжал в руке ключ-карту Юраги, затем повернулся спиной к застывшей в поклоне женщине и шагнул за дверь.

***Девушка разглядывала ночное небо.

Сквозь прозрачный стеклянный купол она могла видеть полусферу ночных небес. Девушка не смотрела ни на звёзды, ни на луну, а лишь, позабыв обо всём, вглядывалась в небо пустым взглядом.

«Примерно сейчас… Примерно сейчас Шелтис вторгся в правительство…»

— А вы, оказывается, романтик, госпожа Юми? Вам так понравился этот номер? — раздался бесконечно жизнерадостный сладкий голос.

Был ли он мягким и уговаривающим? Нет, но примерно таким же голосом мамы успокаивают детей… Вот такой это был голос.

— А вы не любите звёзды, Иштар?

— Хм-м-м. Не скажу, что не люблю, но желания долго смотреть на них не испытываю. Я лучше буду смотреть на Ишеньку, чем на звёзды. А если её нет рядом, предпочту потренироваться

В руках Иштар держала мокрое полотенце. Юми казалось, что стражница отправилась принимать ванну, но та вернулась всего через несколько минут. Одета она была по-прежнему в церемониальное одеяние.

«А кстати… похоже, она все три дня подряд так же поступала».

— Смотрю, вы быстро принимаете ванну.

— Ну да, я никогда там не задерживаюсь. Но хочу сказать, что в последние дни я ванну вообще не принимала. Только полотенцем обтиралась и всё.

«Впервые об этом слышу. А я-то была уверена, что она просто душ принимает».

— Вы даже от мытья воздерживаетесь?..

— До тех пор, пока не вернёмся в Софию. Никто ведь не знает, когда нас может атаковать враг.

— А ещё, с тех пор, как мы сюда прибыли, вы совсем не спите, ведь так?

— Ага. Поэтому жду не дождусь, когда мы сможем вернуться. Так хочется рухнуть на кровать и полежать.

«Неужели она так себя ограничивает, чтобы охранять меня?..

Но она ведь не “лев”, просто страж, которого назначили ко мне на время, потому что другого выхода не было»

— Вам это кажется странным? Ну, если быть честной, мне ужасно лень заниматься охраной. Только не принимайте это на свой счёт, госпожа Юми. Я вообще не хочу строить из себя «льва». Именно поэтому я остаюсь элитным стражем.

— Неожиданно…

Юми не была шокирована, но и в самом деле немало удивилась.

— Но в таком случае вы могли бы и не охранять меня…

«Да, от миссии по охране жрицы не может отказаться даже элитный страж. Однако если у него есть другие миссии, то возможны и исключения. Или же, что еще надёжнее, можно сослаться на состояние здоровья. Такой опытный страж, как Иштар, естественно должна это знать».

— Нынешний случай особый. У меня есть свои мотивы.

Глава элитных стражей ухватила рукой прядь своих волос.

— У меня есть цель. Если бы я не отправилась в правительство, согласившись на миссию по вашей охране, у меня не было бы и шанса её достичь. Правда, даже здесь, в правительстве, шансы на то, что мне удастся достичь этой цели невероятно низки.

— И что…

— Это сек-рет. Я держу это в тайне даже от Ишеньки, а значит, и от вас, госпожа Юми… Правда, так к слову, я охраняю вас настолько тщательно совершенно по другой причине.

— Я понимаю всё меньше и меньше.

Мысли в голове Юми совсем перепутались, от чего девушка нахмурилась, стараясь привести их в порядок.

— Эм… получается, вы не хотели браться за охрану жрицы, но, поскольку у вас есть свои мотивы, хотели попасть в правительство, так? Однако при этом вы добросовестно охраняете меня… по какой-то другой причине?

— Что-то вроде того. Если вы послушно ляжете спать, я, может быть, и расскажу вам о ней.

Юми даже отступила на шаг назад, поражённая тем, как точно Иштар угадала её чувства.

«Я не могу заснуть, потому что волнуюсь за Шелтиса. И, похоже, она видит меня насквозь. Да почему эта стражница догадливая?»

— Хорошо… Я постараюсь заснуть.

«Потому что я хочу, чтобы она рассказала мне об этой причине. Почему она так чутко охраняет меня, хотя откровенно призналась, что ей не хочется заниматься охраной жриц?»

— Потому что я вижу разницу. Раз-ни-цу.

С губ главы элитных стражей слетели совершенно неожиданные слова.

— Вот вы, госпожа жрица, удовлетворены качеством стражей башни?

— Э…

— Я вот нет, ни капельки не удовлетворена. Даже выбившаяся в регулярные стражи Ишенька никуда не годится. Все остальные тоже очень слабы. Слишком-слишком слабы. Я так считаю уже многие годы… Впрочем, среди стражей встречались и очень яркие детки. Это были Горн и Леон.

Глава элитных стражей назвала тех людей, которые уже стали «львами»:

Третий «лев», «Экс-махина», Горн Нова.

Четвёртый «лев», мастер гигантского меча, Леон Несториус Ова.

— Но я знала ещё одного мальчишку, который ни в чём не уступал этим двоим. В его силе и чувствах было слишком много непостоянства, но через несколько лет он вполне мог бы стать «львом».

«О ком это она? Какой страж по её мнению ни в чём не уступает «львам»?»

— Сейчас я охраняю вас ради извинения или, может быть, искупления перед ним. Возможно, это что-то вроде чувства вины. Потому что я свалила на него очень трудную работёнку.

«Тот, на кого она свалила трудную работёнку… Иштар так искренне охраняет меня из чувства вины перед ним?..

Но тогда получается… По таким объяснениям я могу представить себе только…»

— Иштар… что вы замышляете?

— Рано или поздно узнаете. Когда придёт время, вы узнаете и мою цель.

Глава элитных стражей отвернулась от жрицы.

При взгляде сбоку она казалась настолько холодной и острой, что у Юми свело шею.

***Священный зал представлял собой гигантский коридор, пол которого был отполирован до такого блеска, что в нём отражались даже отдельные пряди волос. На потолке было установленно бесчисленное множество крупных ламп, наполнявших коридор ослепительно ярким светом.

— Ну что… кто-нибудь к нам выйдет?

— И что ты будешь делать, если появится милая девушка?

— Надеюсь, с ней можно договориться.

Закусив губу, Шелтис вгляделся в залитый светом коридор.

«Никого нет?..»

Юноша медленно, шаг за шагом, продвигался вперёд, отслеживая малейшие признаки чьего-то присутствия.

— Эй, Шелтис, что значит «договориться»? С человеком правительства? После того как мы забрались вот сюда?

— Помнишь, о чём мы говорили перед тем, как пришла Юраги? Ну, о Юми.

«Юми положилась на меня и доверила мне дело алого глаза Миквы».

— Добравшись до глаза Миквы, мы сможем раскрыть все тайны лагуны, на которую летали вместе с Леоном, верно?»

— Ну да, как и часть замыслов правительства.

— А о чём-нибудь кроме правительства мы разузнать сможем?

— Что ты имеешь в виду?

— Ох, прости… просто захотелось об этом спросить.

Водоворот мыслей кружился в голове юноши, однако даже он не мог унести державшееся на плаву смутное сомнение.

— Вчера ночью, во время разговора с Юми, я кое о чём задумался… Как бы тут лучше выразиться… А действительно ли за всем этим делом стоит правительство?

Когда Шелтис понял, что способен помочь Юми, он преисполнился неведомого прежде спокойствия и смог вдумчиво переосмыслить все сведения по делу далёкой лагуны на территории правительства, где был обнаружен резервуар с фантомом

— Я хорошо понимаю, что правительство — главный подозреваемый. Даже сейчас я уверен в этом на девяносто процентов.

— А что с оставшимися десятью?

— Не знаю… Но, мне кажется, что-то здесь не так. Может быть, дело в поведении правительства. Почему они настолько уверены в себе, что согласились провести эту встречу и даже пригласили нас на свою территорию?

«Правительство ведёт себя очень уверенно. Может быть, они считают, что им удастся сохранить всё в тайне даже несмотря на собрание, а может быть, у них есть какой-то другой план. Этого я знать не могу.

Но в таком случае…

Личность “золотого” Махи становится ещё более загадочной».

— На твой вопрос по поводу алого глаза могу ответить так: если указать время и место, мы сможем поискать соответствующую запись в памяти глаза. Но высока вероятность, что на записи мы ничего не увидим.

— Ясно. Спасибо.

«Выбора нет — надо двигаться дальше. Если мы не найдём нужное нам сокровище, то все затраченные усилия станут напрасными… И, что намного важнее: я не оправдаю ожиданий Юми».

— Идём только вперед?

— Другой дороги тут нет. Пусть даже там впереди ловушка, мы должны идти.

Коридор шириной примерно в десять метров тянулся в бесконечную даль. В какой-то момент потолок принял форму арки. По архитектуре коридор стал похож на вход в некий храм.

«Это широкое пространство почему-то меня беспокоит…В длину этот коридор несколько сотен метров, если не больше.

Лифт, до которого меня провела Юраги, опустился очень глубоко под землю. Кажется, мы попали в какую-то гигантскую подземную пещеру».

— Илис, поздновато, конечно, об этом спрашивать, но нет ли здесь каких-то следящих устройств?

— По крайней мере, я их не вижу. Возможно, правительство не позволяет вести здесь видеонаблюдение, чтобы не раскрыть секрет места, о котором известно лишь малой части сотрудников.

— А, ну да, скорее всего, так и есть.

«Этот зал не просто так называют “священным”. Учитывая, насколько он важен, здесь и правда нельзя устанавливать видеокамеры. Добраться сюда очень трудно, но добравшись, остаётся только идти вперёд».

— Ворота…

Шелтис несколько минут шёл по коридору, внимательно осматриваясь по сторонам, и вот впереди показались громадные величественные ворота, покрытые серебром и латунью.

— Похоже, ключа к ним не требуется.

— Понял. Судя по виду, открываются они вовнутрь, так что даже я…

Но прежде чем Шелтис закончил мысль даже у себя в голове, он инстинктивно затаил дыхание.

«Тут кто-то есть».

«Я чувствую то самое давление, которое возникает от одного лишь присутствия. В прошлом я ощущал что-то подобное в Софии. И здесь тоже есть кто-то с такой же аурой абсолютного подавления.

Это он… Это его я почувствовал в первый день собрания. Его аура окутывает всё здание правительства».

— Илис, создай лезвия.

Приказав Илис сформировать лезвия мечей, Шелтис сосредоточенно уставился вперёд — туда, где давящая аура присутствия ощущалась наиболее густой.

— Нарушитель… Давненько тут таких не бывало.

Из-за колонны с правой стороны коридора бесшумно появился огромный силуэт.

Но не человеческий силуэт… Это была громадная, больше человеческого роста, булава, сделанная целиком из металла. Уже её рукоять была толще руки взрослого мужчины, а цилиндрическое навершие Шелтис не смог бы обхватить и обеими руками, он даже не мог представить себе вес этого оружия.

— Разумеется, ты и понятия не имеешь о том, что за сокровище хранится здесь, верно? В таком случае…

Эту булаву даже нельзя была назвать настоящим оружием. Она выглядела слишком гигантской, чтобы ей можно было пользоваться. Однако вышедший из-за колонны человек спокойно держал её одной рукой.

— Дальше лежит неприступное абсолютное святилище. Я, Зеадол, «Единица» из тайного спецподразделения «Колесо небес», поставлен охранять святилище и потому должен устранить тебя… Так превзойди же меня c честью!

Он был настолько высок, что Шелтису приходилось задирать голову, чтобы смотреть ему в лицо.

Тонкая чёрная нижняя рубашка и надетый поверх неё длинный серый плащ были заметно растянуты: они были попросту тесны для развитой мускулатуры мужчины. Его тёмно-коричневые волосы, напоминающие по цвету выжженную землю, были коротко подстрижены и стояли дыбом, а в его серых глазах любой мог бы почувствовать мужество.

«Он и есть страж святилища…»

Шелтис ощутил, как по щеке у него скатилась струйка холодного пота.

«Тайное спецподразделение “Колесо небес”…. Значит, у правительства действительно есть особый отряд… Я это смутно предчувствовал и готовился сразиться с Махой, если тот действительно состоит на службе у правительства.

Может быть, Маха был бы даже более удобным противником…

Стиль боя Зеадола представить легко. Никаких ловушек, особых стратегий и техник он не использует, а просто сокрушает врага своей силой. И как раз поэтому против него сложно придумать контрмеры…

Итак, что же мне делать?

Проверить свои догадки, а потом контратаковать?»

Однако страж святилища не собирался атаковать. Он лишь вглядывался в юношу, будто ожидая чего-то.

— Твой черёд…

— Что?..

— Ты не станешь представляться?

Мужчина взмахнул неестественно громадной булавой и замер, глядя прямо в лицо Шелтису.

— Не назвать своё имя, когда я уже представился — грубость. Назовись.

— Шелтис…

— Придурок. Зачем настоящее-то называть?

— Ох, вот чёрт… — невольно ругнулся Шелтис, признавая правоту Илис.

Если этот мужчина знал имена прибывших с делегацией стражей Софии, сейчас он должен был понять и личность Шелтиса, и цель. Однако…

— Ясно. В таком случае, Шелтис, я сперва должен похвалить тебя. Пробраться до самых дверей святилища может лишь человек с изумительными способностями.

«Э… Неужели… Он хотел узнать моё имя только для того, чтобы сказать вот это?..»

— Более того, ты ощутил мою истинную силу, и, повинуясь чутью, приготовил мечи. Это тоже свидетельствует о твоих выдающихся навыках.

— Ха… Спасибо.

— Однако!

Клич Зеадола сотряс воздух во всём священном зале.

— Однако именно я делаю этот зал абсолютным святилищем. Никогда прежде я не пропускал ни одного нарушителя. А значит, Шелтис… ты должен превзойти меня. Если ты хотя бы на шаг пересечёшь черту, на которой я ныне стою, то, клянусь, я молча позволю тебе пройти.

— Правда?..

— Слово чести. Ни разу в жизни я не обманывал противников.

«По глазам видно, этот мужчина не лжёт.

Если он признает своё поражение, то без возражений позволит пройти до самого алого глаза Миквы. Он воспринимает недопустимость поражения лишь как импульс к дальнейшему росту.

Дело плохо… Я полностью просчитался.

Я совершенно не умею вести дела с такими людьми».

Всем телом ощутив подавляющую ауру противника, Шелтис грустно улыбнулся.

— Эх, вот проблемка… Мне ведь куда легче иметь дело с хитрецами. Не думал, что в самом тайном месте правительства увижу кого-то вроде тебя.

— Хм-м… Твой взгляд говорит совершенно иное…

Шелтис промолчал, ожидая продолжения.

— В твоих глазах нет воли к обману. Ведомый своими убеждениями, ты пришёл в священный зал с достоинством и готовностью честно сразиться со мной, не так ли? Каждое движение говорит мне об этом.

И вновь слова Зеадола сотрясли воздух.

Шелтис принял их молча, а затем…улыбнулся. Не той горькой усмешкой, как несколько мгновений назад, а детской лукавой улыбкой, какую всегда показывал друзьям из Софии.

«Вот в этом-то и вся проблема… Вот почему мне сложно иметь дело с такими людьми».

— Мне неловко от настолько прямых комплиментов.

— Вот как?

— Эх… уж лучше бы здесь был Маха. Я бы лучше сразился с ним, чем с тобой.

«Хм… на имя Махи он никак не отреагировал.

Может быть, он принципиально не говорит о своих союзниках? Впрочем, учитывая его характер, это естественно».

— Хм-м-м. Итак, приступим.

Мужчина вновь поднял булаву. И в тот же миг…

Стены священного зала дрогнули от грохота и порывов ветра.

В затылок юноше ударило невероятное чувство угрозы. Спину пронзил такой холод, что задеревенели даже кончики пальцев.

«Так быстро?!»

Страж святилища наклонился так низко, что почти коснулся грудью пола, а в следующее же мгновение серебристая булава со скоростью пушечного выстрела пронеслась над головой у Шелтиса и врезалась в колонну за спиной юноши.

От одного-единственного удара громадная каменная колонна обратилась в груду камней. Булава вошла в неё словно горячий нож в масло.

— Изумительная скорость реакции, — похвалил Шелтиса страж сокровища, изымая оружие из обломков колонны.

Мгновением ранее он находился в десяти метрах впереди юноши, а сейчас уже с абсолютным спокойствием стоял в десяти метрах у него за спиной.

Столь огромная разрушительная сила настолько изумила Шелтиса, что у него перехватило дыхание.

«Так вот почему здесь нет камер…

Эта булава уже не оружие, а настоящее средство массового поражения. Да ещё насколько же Зеадол быстрый… Даже если поставить здесь камеры, смысла в них не будет: поднятая такими ударами пыль закроет весь обзор».

— Наступаю!

Когда этот возглас достиг ушей Шелтиса, страж святилища уже пропал с прежнего места. Спустя долю секунды громадная фигура Зеадола, у ног которого поднимались вихри, возник прямо перед юношей. Обычному человеку его перемещение наверняка показалось бы телепортацией.

— Шелтис! — выкрикнула предупреждение Илис.

«Парными мечами такой удар не остановить… Это то же самое, как защищаться от пушечного ядра кухонным ножом. Отвести удар в сторону тоже не получится».

— Чёрт!

Булава с грохотом рухнула вниз. Просчитав её траекторию, Шелтис отступил на полшага в сторону и скользнул вперёд к Зеадолу.

— Хо?!

Глаза стража чуть заметно расширились.

Самый центр созданной булавой воздушной воронки, так называемый глаз бури, находящийся рядом с Зеадолом, был сейчас самым безопасным местом в святилище. Здесь имели какой-то смысл лишь короткие парные мечи.

Не сбавляя скорости, Шелтис резко выдохнул весь воздух без остатка и направил всю силу в оружие.

Он целился в подбородок мужчине. Удар рукоятью должен был пройти через челюсть к позвоночнику и парализовать нервную систему мужчины. При удачном попадании любой человек должен был упасть в обморок.

«Победа…»

Подняв один меч навстречу опускающейся булаве, Шелтис взмахнул вверх вторым. Миг удара был выбран идеально, уклониться Зеадол не мог. Полностью уверенный в победе, юноша поразил противника рукоятью меча в подбородок. И в ту же секунду…

Раздался гулкий глухой звук, и металлическая рукоять отскочила в сторону.

— Ч-что?!

«Я не чувствовал отдачи, как от человеческого тела. Я попал в кость? Нет, это было что-то намного твёрже и плотнее. Отдача настолько сильная, будто я ударил по куче металла».

— Мои священные искусства неуязвимы.

Зеадол резко выбросил вперёд левый локоть, словно нанося удар копьём.

Удар, который должен был решить исход боя, не оказал на него никакого эффекта. Миг замешательства не прошёл бесследно, ответная атака стража святилища попала юноше точно в бок.

— Г-х-х…

Шелтис едва сумел ослабить удар, защитившись левой рукой.

Юноша скривился от прошедшего по костям импульса, но взял себя в руки и поднял взгляд. Страж святилища плавным движением сократил дистанцию и замахнулся булавой для следующего удара.

Не спуская взгляд с цилиндрического навершия булавы Шенлтис прижал онемевшую левую руку правой и отскочил назад, прямо на возвышавшуюся позади колонну.

Приземлившись на бок колонны, он отскочил вверх, почти до самого потолка.

«Он сказал “священные искусства”? Такой метод защиты мне неизвестен, а значит, нужно атаковать его как-то иначе.

Попробую разрубить его булаву».

Шелтис нацелился в самую тонкую часть булавы замершего после промаха Зеадола.

Используя набранную при падении скорость, юноша изо всех сил взмахнул правым мечом.

— Я принимаю твой вызов.

Догадавшись о замысле Шелтиса, Зеадол широко улыбнулся.

Юноша предполагал, что у его противника есть только два варианта действий: убрать булаву в сторону или взмахнуть ей вверх… Однако страж святилища выставил навстречу мечу собственную руку.

— Рукой защищаешься?!

Меч было уже не остановить. Лезвие из кристаллов Ледяного Зеркало должно было отрубить мускулистую руку мужчины. Перед глазами Шелтиса уже стояла эта кровавая сцена.

По святилищу эхом прокатился звон.

Это была холодная и ясная мелодия, словно звенели десятки ледяных колокольчиков.

— Не может быть…

Беззвучно приземлившийся Шелтис лишился дара речи. Лезвия его мечей были точно такими же, как прежде… К ним не пристало ни одной капли крови.

Усиленный падением удар меча был полностью поглощён рукой мужчины.

— Хм-м…

Зеадол вгляделся в разрез плаща и прикоснулся к нему пальцем. Сквозь дыру в ткани виднелась загорелая кожа стража. И по ней струилось что-то красное.

— Ты сумел прорвать мою защиту таким тоненьким мечом?..

— Прорвать?.. — нахмурившись, переспросил Шелтис, удивлённый столь неожиданными словами.

«Вот опять. Я снова почувствовал под мечом что-то очень твёрдое. Это точно не кость, и уж тем более не плоть. Какая-то более крепкая защита… Может, алмаз? Нет, ещё крепче. Что-то на уровне кристаллов Ледяного Зеркала.

А ещё те слова… Что за “священные искусства”?»

— Предполагаю, что это синрёку. Скорее всего, он использует заклинания типа «хвала» для создания определённого материала.

— Тот же стиль боя, что и у Моники?..

«Моника усиливает розарий, покрывая его серебристыми кристаллами из синрёку.

Наверное, этот человек пользуется такой же техникой. Отличие только в одном: если Моника призывает именно серебряные кристаллы, то Зеадол не создаёт никакой конкретный материал».

— Значит, ты материализуешь идею?

— Хо, так тебе известно о моих священных искусствах?

Зеадол сощурился и пристально уставился на Шелтиса, будто восхищаясь его догадливостью.

«Да, он так же, как и Моника, создаёт образ и материализует его в определённом веществе. Отличие заключается в самом образе. Скорее всего, Зеадол представляет себе не конкретный объект, а некую размытую идею, как например “очень твёрдое, прочное, бесцветное прозрачное вещество”, и потом материализует её».

— Впервые вижу использование этой техники где-то кроме Ледяного Зеркала. Оказывается, она в самом деле существует.

— Ага. Это действительно сложный приём.

«Ледяное Зеркало жриц — лучший пример материализации идей.

Жрицы хранят в секрете, какой именно образ они создают, но в мир эта “идея” является в форме ледяных кристаллов».

— В бою его применяют особенно редко. В прошлом я видела всего двух людей, которые могли бы его использовать. Материализация идеи — ужасно неудобная техника.

«В Софии ей умеют пользоваться только жрицы, а стражи — нет, поэтому её можно назвать забытым искусством. Получается, что в правительстве она передавалась из поколения в поколения, так?».

— Священные искусства — это тайная техника, которая передаётся от одного стража святилища к другому?

— Именно так. Однако все прошлые стражи слишком полагались на неё и забывали об укреплении собственной силы… Ты понимаешь, что я имею в виду? — будто бы нараспев объявил страж святилища, легко подняв весящую больше чем он сам булаву одной рукой и наставив её на Шелтиса.

— Что для тебя священные искусства лишь дополнение ко всему остальному?

Шелтис аккуратно перепрыгнул через окружавшие его обломки колонн.

— Скорее всего, ты прав. Даже если забыть о материализации идей, сила и выносливость этомго человека неестественно велики. Никакими заклинаниями и тайными техниками нельзя добиться таких результатов. Единственное объяснение заключается в том, что он до предела натренировал свою природную силу.

Сила Зеадола происходила не от священных искусств.

Он просто сам по себе стремился к силе.

Он был одарён ей от природы, но никогда не гордился ей, не впадал в самоуверенность, а день за днём вновь и вновь закалял своё тело. Даже если бы у него не было священных искусств, он, несомненно, нашёл бы другую технику им на замену.

— Наступаю!

— Он идёт.

Шелтис отскочил вбок ещё до предупреждения Илис. Зеадол отреагировал мгновенно: предугадав траекторию прыжка юноши, он пнул в его сторону каменные обломки.

— Ха!

Шелтис ударами мечей отправил все бесчисленные камни назад в Зеадола. Один камень стал десятью, десять — двадцатью. Шелтис атаковал ими Зеадола с частотой пулемёта. Однако страж святилища рванулся вперёд, не обращая внимания на огневую завесу из камней.

«Защита Зеадола слишком сильна. Простые камешки даже замедлить его не могут.

Эх… этот обмен ударами дал мне понять только одно: дело плохо».

— Прими мой удар с достоинством!

— Отказываюсь!

Шелтис притянул мечи к телу и полностью сосредоточился на уклонениях от ревущей булавы.

«Даже если я смогу подобраться поближе к Зеадолу, слабыми ударами мне его не взять.

Мы прямо как огонь и вода. Он для меня самый неудобный соперник…»

— Если тебя можно назвать естественным врагом фантомов, то твой естественный враг — это он. Преимуществами парных мечей ты воспользоваться не можешь, а все их недостатки выходят наружу.

«Да знаю я это всё…

Преимущества двух мечей — это скорость и постоянный натиск. Но они уступают мечам, топорам и копьям в дистанции удара, да и пробивной силы им тоже не хватает. Мне трудно нанести удар, который пробьёт защиту Зеадола».

— И кроме того… между твоим матеки и синрёку священных искусств происходит отторжение. Поскольку твои мечи наполнены матеки при столкновении с барьером из синрёку они немного тупятся.

— Все обстоятельства против меня!

«Если бы здесь был Леон, он мог бы прорвать барьер ударной силой гигантского меча.

Ран с её сверхчеловеческими рефлексами и физической силой могла бы посостязаться с Зеадолом в боевых искусствах.

Даже Иша и Дзин могли бы атаковать его выстрелами или куклами, всё время держась на расстоянии. Если, конечно, их оружиям хватило бы силы, чтобы пробить защиту священных искусств».

— Я вижу: твои способности и правда изумительны.

— Хватит болтать!

Булава то опускалась сверху вниз, то проносилась справа налево, то чертила диагональ. Каждый из её ударов поражал оставленный Шелтисом мираж и разрушал каменные колонны святилища.

«Затягивать бой бессмысленно… Состязание в выносливости я проиграю, да и времени лишнего у меня нет: меня наверху ждёт Юраги.

Мне вообще не обязательно стремится к победе в бою, можно просто согласится на условия Зеадола. Если я проскользну мимо его булавы и прорвусь в святилище к алому глазу Миквы, то достигну своей цели.

Значит, мне надо продолжать уклоняться, дожидаясь момента, когда он потеряет терпение?»

— Судя по твоему виду, ты ждёшь какого-то шанса, — расплывшись в широкой, чуть-чуть грубоватой улыбке, заметил страж святилища. — Но ведь я уже сказал тебе: мои священные искусства неуязвимы.

Вдруг мужчина направил своё оружие к потоку и полностью замер. Попавшая в яркий свет потолочных ламп булава засияла тёмно-серым… Её свечение понемногу усиливалось.

— Я — «Единица». Это значит, что мне даровано одно-единственное оружие, что сильнее тысячи других. Сейчас я покажу тебе его секрет. И это…

«Что происходит?..»

Пространство вокруг булавы задрожало, словно мираж в пустыне.

Свет и воздух закружились словно попали в какую-то воронку.

— Он усиливает булаву с помощью священных искусств! Шелтис, уклоняйся!

Всё произошло в один и тот же момент.

Зеадол метнул вперёд булаву, а Шелтис изо всех сил отскочил в сторону.

— Единственный в своём роде священный снаряд.

Ни звуков, ни порывов ветра не было — только всеразрушающая волна энергии.

Она снесла множество колонн, оказавшихся позади Шелтиса, достигла дальней стены священного зала и пробила её. Одна лишь вторичная волна, порождённая сотрясшим всё вокруг разрушением, чуть не подкинула юношу в воздух.

— Просто абсурдная сила… — изумлённо пробормотал Шелтис, разглядывая дыру в стене зала.

— Уклоняться — неподобающе. Прими мой удар грудью.

— Ни за что, — сразу же помотал головой Шелтис.

«Что это за странное ощущение?.. Я не могу найти слов, чтобы его описать, но оно совсем не похоже на холод и тревогу, которые я чувствовал во время боя с Махой… Несомненно, этот мужчина очень силён. Однако и его сила, и характер никак не сочетаются с методами Махи.

Выразить всё это я могу только так: он не похож на союзника Махи.

А ещё меня заинтересовали кое-какие слова… Такое чувство, будто…»

— Хм-м, в таком случае…

— Стой! — Шелтис криком остановил стражника, который вытаскивал булаву из обломков стены. — Я хочу тебя кое о чём спросить. Ты сейчас назвал себя «Единицей», верно?

— Именно так, — гордо выпятив грудь, кивнул Зеадол, будто бы хваля юношу за хороший вопрос. — Наше тайное спецподразделение «Колесо Небес» охраняет разные ключевые точки правительства. Нам всегда разрешено применять силу, а наши звания даны нам в соответствии с числом оружий, которыми мы пользуемся.

— В соответствии с числом оружий? То есть, ты «Единица» не потому, что в одиночку защищаешь святилище, а потому, что сражаешься только этой булавой?

— Верно. Точно так же, как и я, «Семёрка» и «Девятка» получили свои звания потому…

Зеадол резко прервался, видимо осознав, что из него хитростью вытянули секретную информацию.

— Я рассказал слишком многое. Дальнейшие разговоры бессмысленны.

— Ну ладно, хорошо. Потому что спросить я хотел о другом.

«Мне нужно узнать только одну вещь.

Звание членов “Колеса Небес” основаны на цифрах. А атаковавший Софию Маха — «Золотой”. Его звание — цвет. Иными словами…»

— Получается, среди твоих товарищей нет никого со званием «золотой»… верно?

— Да, — с абсолютной уверенностью ответил Зеадол. — «Колесо небес» — единственный тайный отряд правительства, и он состоит только из нас троих. Именно поэтому мы так гордимся своей принадлежностью к нему, и по этой же причине только нам доверяют охрану столь важных мест, как этот священный зал.

— То есть вы никогда не покидаете правительство.

— Никогда. Моя миссия называется «Абсолютное святилище». Это значит, что я должен устранять всех нарушителей.

«Вот оно как…»

Юноше наконец-то удалось развязать узел тайн. Свет пронзил тьму и указал на спрятанную за ней истину.

«Вчера ночью Юми сквозь слёзы рассказала мне, что правительство признало существование лаборатории на далёкой лагуне, но обвиняет Софию в незаконном проникновении на свою территорию.

А София, пусть и не выдвигая обвинения прямо, пытается отыскать в правительстве “Золотого” Маху.

Обе стороны подозревают друг друга и обе настаивают, что им ничего не известно о нарушениях.

Обычно, это значит, что одна из них, а может быть, и обе лгут.

Но тогда ничего не сходится Никак не получается свести всё воедино.

И мне не кажется, что Зеадол лжёт.

В таком случае… Что если и София, и правительство правы?...»

— Вот оно что…

— А?

«Вот почему у меня в голове засело то смутное сомнение».

— Зеадол, я ошибся.

— Когда решил вторгнуться в священный зал?

— Нет, — тут же покачал головой Шелтис. — Всё это было спланировано. Нас подставили. И нас, и вас.

— Ни София, ни правительство не виноваты. Здесь есть какая-то неизвестная нам третья сила.

«Если предположить, что она есть, все сомнения легко разрешаются».

— Что ты имеешь в виду?

— Кто-то тайно приспособил заброшенную вами лабораторию для других целей. И этот же кто-то умело замаскировался под корабли Софии.

«Мы с Юми были уверены, что это лишь отговорка правительства. Но что, если какой-то воздушный корабль, замаскированный под суда Софии действительно летал на лагуну?

Правительство подозревают Софию. А София подозревают правительство, которому и принадлежит тот далёкий остров.

Всё это было кем-то спланировано».

— Даже нынешнее собрание входят в их план. Если ничего не изменить, переговоры наверняка окончатся провалом. Недоверие между правительством и Софией продолжит расти. Вот в чём состоит их замысел.

«И в девяти случаях из десяти они, наверное, преуспели бы».

— Но они ошиблись. Их единственный просчёт состоял в нашей с тобой встрече.

«Двое людей, принадлежащих к разным организациям встретились не на собрании.

Никто не мог предугадать, что мы разговоримся во время боя».

— Если бы я не поговорил с тобой, и не узнал бы о «Колесе небес», то до сих пор бы верил, что уничтоживший отряды Софии заклинатель состоит в ваших рядах.

— Ну и что с того? — никак не изменившись в лице, спросил Зеадол. — Кем бы ты ни был, ситуация остаётся прежней. Я просто устраняю нарушителей, желающих пробраться в святилище. И ты совсем не исключение.

— Ты прав.

Шелтис горько улыбнулся про себя.

«Пусть даже я пришёл сюда в поисках истины, я действительно нарушитель. Сейчас Зеадол должен разобраться именно со мной, а не с кем-то другим».

— В таком случае…

— Поэтому… я сбегу.

— Что?..

Впервые на каменном лице стража проявилось замешательство.

Не упустив это секундное сомнение, Шелтис ударил по полу левым мечом.

Порыв ветра подбросил скопившуюся пыль в воздух, и священный зал заволокло плотным туманом.

— Пылевая завеса?!

Шелтис не ответил на раздавшийся из-за спины гневный крик, и побежал к лифту сквозь пылевой экран, в котором никто не мог ничего разглядеть.

Часть 5София, двести восемьдесят восьмой этаж.

В тёмный коридор едва проникал лёгкий свет. По абсолютно тихому этажу, где располагались личные покои жриц, лёгкой, беззаботной походкой шла невысокая девушка.

— Э-эй, Меймел, просыпайся. Тут срочное сообщение!

Ран много раз подряд нажала на дверной звонок, однако ответа не было.

«Ну, время сейчас три ночи. Наверное она очень глубоко спит».

Уже почти сдавшись, девушка решила напоследок постучать в дверь и уже сжала кулак…

— Что-о-о тако-о-ое, Ран? До утренней тренировки ещё тридцать мину-у-ут.

Дверь чуть приоткрылась, и из-за неё выглянула жрица, через силу потираявшая заспанные глаза.

Её волосы были спутанными после сна, а голос звучал ещё более лениво, чем обычно. Никакой величественности, присущей жрице, не было и в помине.

Более того, одета она была в довольно радикальный наряд — полупрозрачный пеньюар, хоть и украшенный небольшими оборочками.

— Никогда, ни при каких условиях не показывайся никому кроме меня в таком виде. Ты потеряешь всё достоинство жрицы.

— Всё норма-а-ально, всё норма-а-ально. Ну и, что там тако-о-ое? Зачем ты так срочно меня разбудила?

Меймел заспанными глазами осмотрела протянутый ей лист бумаги… взяла его в руки… молча вчиталась в него из-под полуопущенных век и…

— Ну и, что там написано?

— Это от Юми. Оно достаточно длинное и к тому же зашифровано, но я тебе переведу…Так-так: «Спаси меня, Меймел! Переговоры зашли в тупик, я места себе не нахожу от стресса! Такими темпами мы никогда не дойдём до обсуждения фантома! А ещё мой друг детства по моей же просьбе пробрался в центральный сектор правительства! Он только что вернулся и принёс важную информацию… Она настолько невероятная, что я прямо в панике!» Ну, что-то в таком духе.

— Мне кажется, с твоим дешифратором что-то не так…

— Я, знаешь ли, перевожу всё слово в слово. Ладно, продолжим: «По словам Шелтиса, правительство, которое мы считали врагом, скорее всего, нам не враг. Надо рассмотреть гипотезу, что какая-то третья сторона действует в тайне и от нас, и от них. Я сначала не могла в это поверить, но Илис всё подтвердила… Вот только что мне с этим теперь делать?» Всё, конец.

Ран, нахмурившись, почесала затылок и взглянула на Меймел, будто спрашивая «что думаешь?»

— Хм… судя по сказанному, они забрались в довольно опасное местечко.

— Ага. Если учесть, что им помогает наш тайный агент, такое вполне возможно.

— И всё же, с какой стороны ни посмотри, это уж слишком смелый шаг. Отличное решение от Юми. Не думала, что у неё хватит на это характера.

— Конечно же, не хватит.

— Чего?!

— Очевидно же, Юми никогда не отдаст такой абсурдный приказ. Это я надоумила главу элитных стражей. Перед вылетом я попросила её: «Если ситуация зайдёт в тупик, подтолкни Юми к решению любым способом, каким сочтёшь нужным, можешь даже и небольшим принуждением. Главное, чтобы поток событий повернул в другое русло».

— Ах да, с ними же Иштар отправилась. Эта притворщица знает толк в таких вещах.

— Вот именно. И всё же вторжение в сердце правительства… Хотя, наверное, она пришла к выводу, что никак иначе ситуацию с мёртвой точки не сдвинуть. Хорошее решение, — с улыбкой произнесла Меймел, пристально вглядываясь в строки письма.

— Ран, отправь сообщение Юми от моего имени. Официальное сообщение.

«Официальное? Но ведь его содержание будет открыто для всех! Информационные терминалы правительства тоже смогут увидеть его».

— Всё в порядке. Это так и задумано. Моя цель передать ясное сообщение правительству под видом информации для Юми, — догадавшись о сомнениях Ран, объяснила своё решение Меймел максимально тихим голосом. — Я ведь рассматривала такую возможность и предупреждала Юми о ней…

Жрица внезапно прервалась.

— Что случилось, Меймел? Ты чего замолчала? Обдумываешь, что написать в сообщение?

— Ага. Наверное, сделаем так…

Пригладив рукой спутанные волосы, Меймел резко убрала с лица улыбку.

— Сообщение будет коротким: «Будь осторожна в последний день собрания… то есть сегодня». Отправишь его, ладно, Ран?