София, двести восемьдесят восьмой этаж.

На высоте двух тысяч метров, в том месте, которое было ближе к небесам, чем к земле, находились личные покои второй и третьей жриц, а также комнаты их «львов».

В дальней части этажа находился балкон, где собирался солнечный свет. В закрытом упрочнённым стеклом пространстве даже посреди зимы можно было принимать солнечные ванны.

И вот, на балконе, размеры которого позволяли даже устроить там бальные танцы…

— О да, Ран, именно там… теперь немного ниже… Да, тут. И чуть-чуть посильнее.

— Эх, какая же ты требовательная жрица.

На полу был расстелен надувной матрас, и девушка-«лев» массировала плечи и спину лежавшей на нём жрице.

— Ох, как приятно. Ты и правда хороший массажист, Ран.

— Только благодаря кое-чьим настойчивым требованиям.

Закатав рукава церемониального одеяния, Ран, невысокая загорелая девушка, продолжила массаж.

У неё были коротко подстриженные волосы льняного цвета и большие лукавые глаза, которыми она напоминала кошку.

«Главное не давить или мять мышцы, а осторожно брать и мягко натягивать их. Вроде бы так результат получается лучше всего».

Ран нащупала сквозь одеяние лопатку и принялась аккуратно снимать напряжение с поддерживающих кости мышц. От лопатки она спустилась к пояснице, а оттуда — к бёдрам. Раньше массаж получался у неё всего лишь сносным, но после множества повторений, девушка освоила его приёмы. Хотя эта работа требовала особой внимательности, Ран нравилось слышать ответные «как приятно».

— Похоже, ты очень устала.

— Ну, да. Поддерживать барьер тяжело. Впрочем, жаловаться я не собираюсь…

Закрыв глаза, высокая женщина с длинными блестящими тёмно-зелёными волосами довольно потянулась.

Её звали Меймел ин Карнейшен. Одета она была в изящное церемониальное платье, которое которое отлично смотрелось на её привлекательной фигуре.

«Ну ладно, такие мелкие капризы можно и исполнить…»

Меймел три дня подряд поддерживала барьер вместо королевы. «Часовой массаж — самая малая награда для выполнившей свой долг жрицы», — только и успела подумать Ран, как вдруг…

— Та-а-а-ак, Ран. Теперь, пожалуйста, намажь меня солнцезащитным кремом.

Меймел начала быстро раздеваться.

— Ты что, думаешь мы на пляже?..

— Да ладно тебе, не занудствуй. Ведь нежиться на солнце так приятно.

— Чтоб ты побыстрей сгорела…

«И вообще, задача «льва» — защищать жрицу. Массаж для снятия усталости — это ещё куда не шло, но солнцезащитный крем — по-моему, перебор».

— Более адекватных пожеланий не найдётся?

— Ну раз ты так упрямишься… Я хочу чего-нибудь сладкого, — повернув голову на бок, быстро ответила Меймел, будто она предвидела такой вопрос. — Ну же, Ран, пожалуйста. Я хочу парфе!

— Из большой столовой Софии?

— Нет, не из Софии. Во втором жилом квартале есть одна знаменитая кофейня — Альбирео. Я хочу особое блюдо их шеф-повара «раскалённое и кипящее ледяное парфе».

— Что это за парфе? Непонятно даже горячее оно или холодное.

— Но это вообще не парфе, а оладушек.

— Это же просто мошенничество с названиями… — подавленно пробормотала Ран и начала собираться за покупками.

***— Вот! Простите за ожидание.

На оживлённой и шумной улице стояло заведение, где витали густой аромат качественного чёрного чая и сладкий запах выпечки.

Фасад придорожной кофейни Альбирео выходил на главную улицу второго жилого квартала, которая всегда была полна людьми, и потому в заведении весь день не было отбоя от посетителей, очарованных особыми блюдами и десертами шеф-повара, набор которых менялся каждый день.

— «Раскалённое и кипящее ледяное парфе», как вы и заказывали.

— О, это и есть то самое знаменитое парфе?..

На огромном блюде, занимающем всё место на уличном столике, лежал гигантский оладушек, которого хватило бы на десяток человек. Сверху он был полит мороженым и сливочным кремом, а ещё выше поднималась гора сезонных фруктов.

Учитывая, что десерт принесли на пышущей жаром металлической сковородке, впечатление он производил незабываемое.

— Потрясающе… Даже лучше, чем я себе представлял.

— Вы у нас впервые? Меня зовут Кири, я здесь шеф-повар. Надеюсь, вам тут понравится, и вы к нам ещё заглянете, — слегка поклонилась женщина в переднике с милым нарисованным пёсиком.

Вокруг владелицы кофейни, блестящие светлые волосы которой были собраны в высокий хвост, витала загадочная атмосфера, из-за которой было почти невозможно определить сколько ей лет. Она казалась одновременно и подростком, и девушкой двадцати с чем-то лет, и зрелой женщиной, которой исполнилось тридцать.

Вдруг с кухни донёсся испуганный мужской вопль.

— Ш-шеф! С-спасите!.. Моллюск муму разбушевался.

— Что, опять? Предупреждала же, что во время разделки моллюска муму надо быть осторожней. Если он уколет тебя ядовитыми иглами, три дня будешь в коме валяться, — приложив к голове руку, устало пробормотала Шеф. — Э-э-эх. Похоже, найти достаточно талантливого сотрудника, который смог бы заменить Шелтиса, так и не получится. А может, мне подойдёт та девчонка?.. Надо будет сходить в Софию и немного поторговаться с Меймел.

— С-с-скорее! А-а-а-а! Он уже выпустил иглы!

— Ладно-ладно. Ты его немного сдержи, я сейчас подойду. До встречи, уважаемый гость, наслаждайтесь пищей.

Сжимая по огромному разделочному ножу в каждой руке, Шеф исчезла в глубине кофейни.

Проводив её с улыбкой на губах, гость прижал рукой низко натянутую шляпу и тихо вздохнул:

— Эх, размер даже больше, чем по слухам… Разве можно съесть вот это вот в одиночку?

Гость выглядел довольно необычно. Он носил чёрный костюм с золотыми пуговицами, чёрные ботинки и чёрную фетровую шляпу.

Из-под краёв низко-натянутой шляпы выглядывали бледно-золотые волосы, ровный, изящный нос и такие же губы. Глаз юноши видно не было, но по остальным чертам лица можно было легко представить себе и их красоту.

— Так-так…

Юноша отломил ложкой край оладушка со сливками и сунул его в рот.

— Ого, как вкусно, — удивлённо выдохнул он. — И сливки качественные, и сам оладушек прожарен точно насколько нужно.

Юноша отломил ещё кусок, а затем ещё один…

— Как же вкусно. Просто чудесно… Ох уж этот Шелтис, ему так повезло работать в этой замечательной кофейне. Может быть, мне тоже сюда наняться? — тихо пробормотал он, и ровно в этот же момент…

— О, мы нашли Игнайда.

— Ага, мы нашли Игнайда.

…невесть откуда донеслись слегка насмешливые голоса.

— Ого, так меня нашли?

Эти голоса не были ни галлюцинациями, ни свистом ветра. В них чувствовалась невинность, чистота и, наконец, детскость. Да, это были голоса детей.

— Будешь отлынивать от работы — на тебя рассердятся.

— Ага, рассердятся.

Их телепатическую речь не слышал никто на главной улице, кроме невольно улыбнувшегося юноши, которого звали Игнайд.

— С работой я уже разобрался. Впрочем, это была всего лишь разведка.

— Маха тебя ждёт.

— Ага, Маха ждёт.

Детские голоса захихикали.

— Маха такой педантичный, когда дело касается времени. Если не поспеешь, он на тебя рассердится.

— Ага, Маха такой педантичный.

— Хорошо-хорошо, сейчас подойду. Мы собираемся в… четвёртом секторе правительства, верно?

— В третьем секторе, за ангаром.

— Ага, в третьем, за ангаром.

— Эх, ладно, ничего не поделаешь. А я хотел ещё немного пообедать .

Даже вздыхая, юноша выглядел странно чарующим.

Сладко пахнущее парфе осталось на столе. Словно приняв какое-то решение, Игнайд взглянул на него в последний раз и нехотя встал со стула.

Теперь он смотрел на гигантскую, тянущуюся к небесам белую башню, которую было видно даже из второго жилого квартала — Софию.

— До встречи, Шелтис. Я буду ждать тебя в правительстве.

Придерживая рукой скрывающую глаза шляпу, юноша глубоко поклонился.

И никто не заметил, как он исчез.