Часть 1

Эдем, девятое зеркало.

Весь мир наполняли чёрные волны.

— Это же…

Шелтис падал сквозь пространство, объятое чем-то похожим на текущую воду.

Всё глубже, глубже и глубже…

В абсолютной тишине и молчании он погружался в мир черноты.

«Ах да… я уже бывал в этом месте…»

— Ну что, вспомнил? — раздался вдруг девичий голос. — Да, это тот самый путь, по которому ты три года назад попал к Села.

— Армаририс?..

— Шелтис Магна Йелле, это наш с тобой первый и последний разговор.

Перед падающим юношей возник смутный алый свет. Сказочный огонёк постепенно разросся и принял форму маленькой девочки.

На вид ей было семь или восемь лет, она выглядела даже младше Юто. На её хрупком изящном теле с белой, как фарфор, кожей не было никакой одежды, но сияющие алые волосы укрывали её, подобно священному одеянию.

— Мы же недавно встречались…

— Вспомни. Это было лишь оставленное мной сообщение. Сейчас всё иначе. Моё тело находится в седьмом зеркале, но моё сознание именно здесь, — приложив руку к груди, ответила девочка, которую на летающем континенте называли Запретным Кристаллом.

Это имя было дано ей в глубокой древности, ещё до того, как королева Сала возвела Ледяное Зеркало. Согласно преданиям, с божественными сущностями запрещалось общаться легкомысленно, а имя её следовало воспевать с почтением. Именно поэтому Кристалл назывался Запретным.

«Так вот какова высшая сущность, что управляет всем синрёку в мире.

Она так давно защищала наш летающий континент…»

— Ты помнишь, что я тебе сказала о выборе будущего? Подобно тому, как Юми воплощает собой волю Орби Клэр, ты воплощаешь волю Эдема. Ты можешь соединить или разбить их. Право решать я отдала тебе.

— Помню.

— Ну да… Ведь именно поэтому ты пришёл в девятое зеркало. Ради того, чтобы так же, как и три года назад, встретиться с Села. Но раз уж ты принял такое решение…

Освещённая сказочным сиянием девочка с алыми волосами, что длиннее её собственного роста, уставилась в лицо Шелтису.

— …Я прошу тебя спасти Села.

— Что? — невольно переспросил юноша.

— Села не враг. Наоборот, она любит все миры больше, чем кто-либо ещё. Она желала и взрастила их.

— Что это значит?..

— В далёком-далёком прошлом… Далёком даже для божественных сущностей, а не только для людей… Миры были слабыми, хрупкими, и не могли долго существовать. С человеческой точки зрения в ту эпоху саму идею «миров» можно было сравнить с младенцем, неспособным выжить без материнского молока, — очень-очень медленно, оставляя между словами долгие паузы, начала рассказ Армаририс. — Именно Села обняла идею миров собственными волнами и дала им силу. Синрёку, матеки, песнопения, призывы Ветхого завета… в разных мирах её называют по-разному, но в своей основе всё это изначальная волна Села.— Постой, но ведь синрёку…

«Синрёку же управляет сама Армаририс. Это она наделила королеву и Юми таинством, пробуждая их силы».

— Я лишь преобразовываю волны Села в то, что называют «синрёку». В этом смысле меня и правда можно считать управляющей синрёку, но само по себе оно исходит от Села.

— Но тогда я не понимаю, почему она атакует летающий континент. Если Села оберегает миры, зачем ей вредить людям.

— Такова сила её любви.

— Чего?! Что ты сейчас сказала?..

Естественно, Шелтис хорошо расслышал Армаририс. Но попросту не понял её.

Слова Запретного Кристалла были слишком значительны для человеческого разума.

— Сама по себе Села необъятна и непостижима. Приняв её любовь, и мир, и люди разрушатся. Именно поэтому я ослабляю её изначальную силу до состояния синрёку. Иначе бы она повредила всему в вашем мире.

— …

— Приведу самый простой пример. Силу Села воплощает собой резонанс Элберта.

— Резонанс Элберта?!

— Как синрёку, так и матеки происходят от изначальных волн Села. Соприкоснувшись, они нейтрализуют друг друга и возвращаются к изначальному виду. Проще говоря, тот свет и есть волна Села. Ну, и как он тебе? Что испытали вы с Юми, когда коснулись его?

«Я и сейчас помню тот день, когда фантомы прорвали Ледяное Зеркало, а я вернулся в Софию и победил их командира.

Это невозможно забыть…

Едва наши с Юми пальцы соприкоснулись, как резонанс Элберта обжёг и отбросил нас в стороны».

— Вот это и есть изначальная мощь Села. Ты должен понимать, насколько она вредна для людей.

— Кажется… понимаю…

«Тот свет отторжения вредит не только людям, но даже фантомам. Если он действительно воплощает собой энергию Села, всё сходится.

Она слишком сильна и для людей, и для мира. Именно поэтому её надо ослаблять до синрёку».

— Но из-за этого Села погрузилась в печаль.

В глазах девочки показался огонёк не то грусти, не то досады.

— Меня почитают как защитницу вашего мира, и во всех остальных мирах произошло то же самое. Иными словами, хотя миры выросли благодаря волнам Села, все их жители забыли о ней. Они восхваляют лишь рождённые от неё божественные сущности, а сама Села со временем становится всё более и более одинокой.

— Значит…

— Поручив настройку миров трём частям себя: Армадеусу, Миквекс и Хекту Ласфе — Села погрузилась в глубокий сон, чтобы забыть о своей печали. Ты ведь уже понял, к чему я веду? Место её сна — Эдем. Сад осквернённых песен создан ради того, чтобы она забыла о своём одиночестве.

«Эдем… это место сна.

А девятое зеркало — колыбель Села.

Вот теперь я наконец понимаю, о чём мне говорил Армадеус…»

«Но это никак не объясняет, почему внутри меня находится матеки. Я ничего не знаю о Села».

«Да. Однако ты добрался в бездну, куда не могут попасть даже фантомы, и соприкоснулся с печалью Села… Даже во сне Села ощутила появление гостя».

«Величайшая сущность почувствовала, что человек спустился в самые глубины Эдема, чтобы “встретиться с ней”.

Обитатель одного из миров, который вырос благодаря её любви, наконец-то пришёл увидеть её.

Что она почувствовала в тот миг?

Может быть… обрадовалась.

И тогда Села наделила добравшегося к ней человека собственной мелодией — Кодом Эдема.

Седьмой истинный ритм — это песня освобождения, что очистит всех от проклятия и превратит всё матеки в благовестие, то есть в изначальную силу Села».

— Именно так. На самом деле матеки — это… нечто вроде синрёку, в которое Села бессознательно преобразует свою силу. Но из-за того, что к нему примешиваются печаль и разочарование, оно становится известной тебе волной злобы и проклятий.

— А чтобы очистить его…

— Да. Для этого нужна созданная самой Села мелодия искупления — Код Эдема, — подтвердила Армаририс, а затем внезапно опустила плечи, словно чем-то расстроенная. — По правде говоря, я не собиралась тебе всё это рассказывать.

— Почему?

— Это один из секретов божественных сущностей. В этом пространстве сокрыто ещё много тайн, о которых нельзя сообщать ни людям, ни мирам. Но однажды вы обязательно раскроете их. Хотя эти тайны есть судьба, которую ни в коем случае не стоит зазывать, мне кажется, ты способен встретиться с ней лицом к лицу.

Фигура Армаририс начала тускнеть. Но перед полным исчезновением алая девочка показала Шелтису прекрасную улыбку и помахала на прощание рукой.

— Обязательно вернись к тем, кто тебя ждёт. Пусть их трогательные песни, молитвы и далёкая любовь всегда пребывают с тобой.

Когда Шелтис кивнул, девочка уже пропала.

Оставшийся в одиночестве юноша падал сквозь девятое зеркало, и вскоре под ногами у него показалось сияние цвета белых ночей.

— Я вспомнил… это здесь.

В тот день…

На самом краю света…

Я слышал голос и песню, что текут по всему Эдему.

Именно здесь Шелтис вновь встретился с величайшей сущностью.

В самых глубинах девятого зеркала.

Часть 2

В этом мире не было света. Не было звуков. Не было ветра. Ни воздуха, ни вещества, ни материи.

Под ногами у Шелтиса ничего не было, но он приземлился на что-то невидимое и твёрдое.

— Какое странное чувство… — будто разговаривая сам с собой, произнёс Шелтис, осторожно шагая по чему-то, в существовании чего сам не был уверен. — Хотя у меня не осталось воспоминаний о прошлой встрече, сейчас я чувствую: да, это то самое место.

«Три года назад, падая сквозь Эдем, я добрался сюда.

Три года… Для меня… нет, для любого человека это достаточно долгий срок.

За это время неспособный подняться на ноги младенец уже научится ходить и скажет первые слова».

— Даже спустя столько времени я не поднялся в Софии выше кадета. И всё равно эти три года были очень долгими. За них произошло очень много событий.

— Да… Очень долгими. И для меня тоже.

В самом центре мира, где нет горизонта, находилась создавшая его сущность.

Нет, правильнее было бы сказать, что Эдем формировался вокруг неё.

И поэтому «она» была самым сердцем и самой глубокой точкой Эдема.

— Я очень давно — целую вечность — ждала этого мгновения.

«Она» была похожа на полупрозрачную, как ночь, чёрную фигуру.

Ростом фигура была всего десять метров: совсем немаленькая, но и близко не настолько громадная, как большие фантомы. Даже земляные драконы из биотопа были крупнее неё.

При этом она имела вид человека.

Её тело было тонким и стройным, но при этом слегка округлым, а его тёмная поверхность совсем не отражала света.

Та самая «она» представляла собой силуэт человеческой девушки.

Но только внешне.

По исходящему от неё тёмно-фиолетовому матеки любому бы стало понятно, что «она» совсем не человек.

— С возвращением, крошечное дитя. Шелтис Магна Йелле.

Selah — cornis Zelah, /x-dien mis, elmei pheno feo lisya I

[Села — Изначальная Мать, скованная цепями Дева, абсолютная Богиня, что любит все миры]

Тень в форме девушки протянула руки вперёд, словно приветствуя юношу.

В тот же миг взметнулось и матеки.

Чёрный свет собрался вокруг Села, а потом раскатился до самых дальних краёв девятого зеркала. Нет, должно быть, он достиг даже самых верхних слоёв Эдема.

— А-а!

Матеки стало настолько густым, что обрело материальную форму. С силой ураганного ветра оно пронеслось мимо Шелтиса и исчезло вдали.

— Я ждала… так долго… ждала.

Любой другой человек вмиг растворился бы в тёмно-фиолетовом тумане. Если бы не предварительный разговор с Армаририс, Шелтис наверняка воспринял бы приветствие за атаку.

Но сейчас всё было иначе.

— Вот оно как…

«Вот это и есть любовь Села.

Она сама ослабляет свою изначальную волну, превращая её в матеки. Но его качества во всём противоположны синрёку. Оно не приносит людям и миру добра.

Вот только… сама Села этого не знает.

Она посылает людям и миру всю любовь и сочувствие, на какие способна, а в результате все пугаются её ещё больше».

— Пожалуйста… давай поговорим… Ты ведь… останешься со мной навсегда… правда?.. Ты ведь… ради этого и вернулся, да?..

По миру мощными волнами прокатывался голос Села.

Нет, скорее всего, даже он был проявлением матеки и её изначальной силы.

Даже один только голос был губителен для людей. Окажись на месте Шелтиса Юми, слова Села наверняка вызвали бы резонанс Элберта.

Но, несмотря на всё это… Шелтис чувствовал. Это был голос девушки, отчаянно собирающей храбрость, чтобы выдавливать из себя слова.

Если Армаририс была божеством-хранителем только одного мира, то Села — величайшей волей, взрастившей все миры. Но сейчас от неё осталась лишь тень, прячущаяся в этом крошечном пространстве.

«Эх… теперь мне всё ясно.

Вот почему фантомы так враждебны к людям…»

Рождённые в Эдеме звери озлобились на людей за то, что те не понимают любви Села. Шелтис стал единственным человеком в мире, который осознал природу их ненависти.

«Армаририс права… Людям нельзя рассказывать ни об истинной природе матеки, ни о причинах злобы фантомов.

Даже если люди узнают о них, какой в этом смысл? Волны Села всё так же будут вредить людям и миру.

Если в результате мы лишь узнаем об отчаянии Села, не лучше ли просто сокрыть истину, и спрятать Села от мира».

— Эй… п-почему ты молчишь?.. Давай… поговорим…

Стоя в самом центре похожего на крошечный сад мира, Села поманила Шелтиса рукой.

Каждое её движение порождало могучие волны матеки, прокатывающиеся по всему Эдему.

— Прости за всё случившееся… — медленно помотал головой Шелтис.

Он не знал, будет ли извинения одного человека достаточно, но чувствовал, что должен попросить у Села прощения.

— Я уже один раз видел тебя… но не помнил об этом до тех пор, пока не вернулся сюда. Даже притом, что спасла меня от гибели именно ты.

— …

— Но я пришёл к тебе с просьбой. Пожалуйста, больше не посылай в мир матеки.

— Почему?

— Летающий континент уже способен выжить без твоей поддержки. Я обязательно расскажу о твоей доброте всем остальным, поэтому не могла бы ты подождать?

«Услышав тот голос, я просто не могу сказать Села, что её матеки вредит нам…»

Мать всего сущего неподвижно стояла в центре Эдема и взирала на юношу сверху вниз.

— Подождать?.. Чего?..

— Все очень сильно заблуждаются на твой счёт. Но это заблуждение очень древнее. Я и сам не знаю, сколько понадобится времени, чтобы исправить его.

«Королева Сала, Илис, люди, жившие тысячу лет назад, и нынешние — все в нашем мире боятся Эдема и живут в страхе перед фантомами.

Насколько же трудно будет перевернуть всю эту толщу истории?»

— Я не знаю, сколько сумею рассказать в одиночку, но сделаю всё, что в моих силах, чтобы…

— Нет!

— Э?

— Для этого… ты уйдёшь отсюда… ведь так? Я не хочу этого! Ты же наконец-то вернулся ко мне! Дитя, что вспомнило меня, наконец-то вернулось ко мне!

— Нет! Если я останусь здесь, никто никогда тебя не…

— Больше никуда не уходи!.. Пожалуйста, Шелтис… не уходи. Прошу тебя… я больше не хочу… быть одна…

Села заплакала. Её голос был несравненно прекрасным, но его наполняла бесконечная грусть.

«Она высшая сущность, взрастившая много миров, но в то же время и хрупкая, слабая девушка.

Я чувствую это по её голосу.

И всё же…»

— Прости. Я не могу остаться с тобой навсегда. Я обещал кое-куда вернуться, — заявил Шелтис, глядя в лицо величайшей богини.

Он знал, к чему это приведёт. И был ко всему готов.

— Н… Не-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-ет!

Тьма взорвалась. До сих пор остававшаяся совершенно неподвижной Села внезапно затряслась в судорогах.

Взрывные волны матеки, исходящие от высшей сущности, в одно мгновение заполнили всё пространство и быстро превратились в какой-то совершенно потусторонний свет.

В сияние цвета белых ночей. Изначальный, отторгающий всё свет. В волну Села.

— А-а-а…

Фонтаны бело-синих, похожих на электричество искр взвились по всему девятому зеркалу.

Рассветное сияние промчалось по чёрному миру подобно электрическому току и безжалостно обожгло всё тело Шелтиса.

На его коже начали открываться раны, будто вырезанные мечом, засочилась кровь.

— Э… это не… матеки?

Села беззвучно стонала. Нет, скорее, вопила. Потеряв контроль над собой, она перестала ослаблять изначальную волну до матеки, и та вернулась к исходному состоянию.

«Что если эта волна пройдёт не только по девятому зеркалу, а по всему Эдему и дойдёт до летающего континента?..

Всё матеки превратится в свет отторжения…

Всё синрёку станет пламенем отторжения…»

— Резонанс Элберта охватит весь мир?!

«Её надо остановить.

Но как?.. Она не станет меня слушать. Это уже очевидно. И Села не тот противник, с которым можно справиться силой.

Остаётся разве что…»

— Села!

Покрепче перехватив мечи, Шелтис бросился вперёд.

К началу всего. К величайшей сущности, от которой произошли синрёку и матеки.

— Я верну тебе то, что ты мне доверила. Проснись!

Мелодия матеки — Код Эдема: заключительный аккорд

Oe/ Diw =E, Zewl /en-rein lishes ole

[Мне снился сон о возлюбленных мирах]

ascation iden missis delis- meli, r-hecta zay phenoris I

[Любовь погрузилась в забвение. Объятия отвергнуты бренным миром]

Тёмно-фиолетовый свет вырвался из тела юноши и устремился вверх в пустоту.

Шелтис по-прежнему рвался к высшей воле всех миров.

clar dackt, mihas /x-madel, elmei valen yulis kyel EgunI

[Песни тщетны, узы разорваны, все молитвы исчезли в пустоте]

nec-Sera, Zewl ele hypn noi Eden

[И потому я вновь усну в глубинах сада осквернённых песен]

xeos loas sis flan-s-kenn, Nel sis hiz tinny xes riris hision tes delis

[Ветра ночи холодны и остры. Они есть история потерь и забытия]

— Ты дала мне его, чтобы спасти мою жизнь.

«Код Эдема должен быть возвращён хозяйке.

Не буду даже задумываться о том, какая судьба меня ожидает. На это просто нет времени».

— Я не могу остаться с тобой. Но…

Шелтис стремился вперёд, чтобы хоть на шаг приблизиться к Села.

Чтобы он мог хотя бы прикоснуться к ней…

kamis qol arsia lishes phenoria

[Любимые дети изранены сиянием цвета греха]

Nid hiz xeo nec xeph, ende /On-miel Zec weles

[И ночь, от какой уже нет пробужденья, наполняет мою колыбель]

Изначальный свет. Изначальное пламя. Изначальные волны.

Превратившееся в искры рассветное сияние стало ещё более яростным.

— У-у… у-у-у!

Вырвавшийся из-под ног сноп искр обжёг колени юноши, и тот потерял равновесие и упал.

— Нет, это ещё не конец.

Вонзив меч в невидимую землю, Шелтис опёрся на него и кое-как поднялся.

Но спустя всего миг… следующая волна Села раздробила меч юноши на мелкие осколки.

«Осталось только два меча. Те самые, запасные».

— Мне хватит…

Шелтис на миг пошатнулся, но затем снова ринулся вперёд.

Он мчался к тени великой сущности, уклоняясь от искр отторжения.

Oe/ hipne Zec yahe, ria Zec lishes phenoria

[Усни, моё тело, ради всех возлюбленных детей]

Oe/ iden Zec virse, ria elfa Zec I

[Утони, моя песня, ради всех дорогих сердцу миров]

Oe/ kills Zec haul, ria mihas /x-madel zayxus

[Замёрзни, мой свет, ради всех навеки разорванных уз]

Всё вокруг заполнял движущийся свет. Его волны расходились во все стороны, и только стоявшая в центре мира Села замерла без движения.

«Она слышит меня. Мой голос доходит до неё».

— Это ведь твоя песня! Ничья больше, только твоя!

«Этот истинный звук не принадлежит ни людям, ни фантомам, ни божественным сущностям.

Только великой деве, взрастившей все миры».

Внезапно раздался треск.

— Э?! Села?!

В голове чёрной тени девушки открылся разлом, из которого засочился тусклый свет цвета белых ночей.

С головы белые разломы распространились на плечи, а оттуда — на руки, как если бы трескалась скорлупа чёрного яйца.

Isa, =E elmei pheno xes elmei I-

[О дети все из всех моих миров]

Maria-If, Zec getie-s-delis phenoria

[Прощайте, забывшие имя моё]

Всё вокруг охватил свет.

— У-у-у-у…

Шелтиса не задела ни одна искра, но едва свет охватил весь мир, ему показалось, будто всё его тело горит.

Свет превратился в сияние. Сияние — в более яркий блеск.

А блеск обратился ещё более яростным и ослепительным светом.

Этот цикл повторялся вновь и вновь.

Свет уже нельзя было называть светом. Он стал чистейшей энергией Села.

Шелтис устремился к Села с ещё большим старанием.

На нём уже не было церемониального одеяния. Вся его кожа покраснела и вздулась.

Но это были не простые ожоги. Повреждения тела были всего лишь иллюзией. Изначальная волна Села жгла нечто намного более фундаментальное внутри юноши.

Этот свет жёг самые основы человека по имени Шелтис Магна Йелле.

«Я больше не могу продвинуться.

Села отторгает и моё тело, и дух, и саму сущность.

Мне никогда не достичь её. Я не могу ступить и шага вперёд.

Я всего лишь человек, а передо мной настолько великая воля.

Вот настолько она подавляет меня.

Вот настолько сверхъестественна её власть».

ris-ia sophia, Zewl ele rein Mia fel Eden

[И всё же, из самых глубин печального рая я буду на вас смотреть]

— Но…

Свет настолько слепил глаза, что Шелтис не видел и на метр вперёд себя.

И всё равно он сжал кулаки, закусил губу, вновь вонзил меч в невидимую землю и обеими руками схватился за него, чтобы истинное пламя не отбросило его назад.

— Отступать нельзя. Иначе ничего не изменится.

На миг свечение прервалось. Уловив промежуток между волнами, Шелтис оставил меч и прыгнул вперёд… на огромную тень Села.

Приземлившись на потрескавшуюся левую руку, он взбежал вверх, к плечу.

Села рефлекторно вздрогнула, но юноша продолжил рывок и, наконец…

Oe/ sia Eden, Zez ele, Selah pheno sia-s Orbie Clar

[Ради всех любимых мной детей-миров]

Все составлявшие «Села» тени разбились. Нет, это было матеки в форме теней. Код Эдема уничтожил его.

А из-под теней показалась…

Скованная цепями за руки девушка.

У неё были длинные полупрозрачные волосы нефритового цвета и блестящая загорелая кожа.

По человеческим меркам она выглядела лет на пятнадцать или шестнадцать. Уж точно младше Юми и Шелтиса. Её рост тоже соответствовал возрасту.

«Вот эта девушка… и есть… настоящая Села?..»

Впечатление Шелтиса можно было описать одним словом — «милая».

Нефритово-зелёные волосы Села раскачивались на испускаемых ей волнах и, когда на них падал свет, переливались всеми оттенками радуги. За исключением обвитых цепями рук, её нагое тело выглядело поистине изящным и божественным.

И только очаровательное лицо искажала маска печали.

В этом не был ничьей вины. Скорее всего, Села сама заковала себя в печальные цепи и наложила на себя грустную печать сна.

Божественная девушка, не моргая, уставилась на Шелтиса.

Юноша подошёл к ней совсем близко. Он уже мог достать до неё последним оставшимся мечом.

— Ты… не останешься со мной? — спросила девушка, и в её глазах показались крупные прозрачные капли. — Ну же, прошу тебя…

— Я уже всё сказал. Я не могу здесь остаться.

Села понуро опустила голову.

— Единственное, что мне под силу…

Шелтис занёс последний меч над головой и… взмахнул им, целясь в неподвижную, отводящую взгляд девушку.

Обрывки разбитых цепей разлетелись по сияющему пространству. Тех самых, которые сковывали руки Села.

Девушка растерянно подняла взгляд. Мгновением позже поддержка цепей исчезла, Села потеряла равновесие и уже почти упала на невидимую землю.

— Пойдём наружу.

Но за миг до того, Шелтис взял её за руку.

— А?

— Я не могу остаться в Эдеме. Но ты можешь выйти наружу сама.

— Э?!

Высшая сущность в облике девушки изумлённо распахнула глаза.

— Но ведь… меня… никто не помнит.

— Я сам пережил что-то похожее и мне понятны твои чувства. Но не волнуйся. Это всё равно лучше, чем сидеть запертой в этом крошечном мире.

Девушка с волосами нефритового цвета закусила губу и крепко сжала руку юноши.

—Ты можешь смотреть за нами издалека. И когда-нибудь, хотя я не знаю, когда именно, мир обязательно вспомнит тебя.

— Правда?

— Правда.

— Ясно. Тогда…

Прощай, Шелтис Магна Йелле. Пусть величайшее благовестие навеки пребудет с тобой.

И когда-нибудь, где-нибудь мы обязательно *** вновь.

— Села?!

Девушка внезапно исчезла.

А из того места, где она стояла, поднялся в небеса столб неясного призрачного света.

«Похожая на человека Села пропала.

Должно быть, она вернулась к первоначальному состоянию величайшей волны».

Та я, что «пребывала во сне», исчезла.

Потому что… проснулась настоящая я.

Пожалуйста… в следующий раз… спаси и настоящую меня тоже… я буду ждать.

А затем началось разрушение.

Девятое зеркало Эдема, мир, в котором спала Села, разделился на бесчисленные осколки, словно бьющееся стекло.

И это означало одно…

— Эдем… исчезает?..

Шелтис наблюдал за этим мгновением, а потом…

Часть 3

Эдем, нижний слой восьмого зеркала.

Покрытая льдом земля внезапно задрожала и начала покрываться трещинами.

— Э-эй! Что происходит?! Что за землетрясение?! Эй, командир?!

— Я-то откуда знаю?! — сердито прокричала Моника в ответ Ваэлю.

«Землетрясение?.. В Эдеме их ещё не случалось?..

И к тому же, дело не только в земле…»

— Свет?!

Внезапно мир ночи озарил яркий свет.

На чёрных небесах с редкими звёздами проступил рассветный луч. Сначала он казался всего лишь кратковременной вспышкой, но затем быстро расширился и превратился в огромный световой столб.

— Моника, показания матеки быстро снижаются! — глядя на экран Махины, прокричала Кагура. — Как будто сам Эдем… исчезает.

— Чего?!

Когда Моника услышала эти слова, в голове у неё сразу же мелькнули…

— Юми и… Шелтис?..

«Они ушли в глубины совсем недавно. Вряд ли они тут совсем ни при чём. Значит, это эффект Кода Софии? Или…»

***

Эдем, средний слой восьмого зеркала.

Матеки, клубящееся над белой пустошью, превратилось в частицы света и блестящим туманом унеслось в сияющие небеса.

— Что?..

Илис замерла на месте с занесённой для удара косой и уставилась на своего противника.

Хект Ласфа — один из трёх старейших и сильнейших фантомов — застыл без движения.

Исходящее от него подавляющее ощущение угрозы постепенно рассеивалось, а его бесконечно зловещее матеки исчезало точно так же, как и остальной проклятый туман.

— Сигнал матеки… ноль? — удивлённо пробормотала Илис, и ровно в тот же момент Хект пропал.

«Матеки развеяно? Нет, не похоже. Всё это выглядит так, будто составляющее ложный образ Села матеки самоуничтожилось или превратилось в нечто совсем иное.

Но в любом случае…»

— Эй, Наги, кажется, победа за… Наги?!

Стоявший рядом не ответил. Штык-ружьё выскользнуло из его рук и упало на землю.

— О-ох, что же так долго… — едва-едва пробормотал он.

— Э?

— Как же долго я этого ждал…

Затем парень и сам начал падать спиной назад

— Ой, Наги! На-а-аги!

На миг испугавшись, Илис тут же подхватила его, но затем её датчики показали, что и пульс, и дыхание Наги в норме. И это означало…

— Он просто заснул?..

Парень мирно сопел во сне.

— О-ох, не пугай меня так больше, — сдержанно улыбнувшись, пробормотала механическая девушка, глядя ему в лицо.

«Ну конечно. Ты ведь всё это время сражался в Эдеме».

— Конечно же, ты устал. Теперь можешь чуть-чуть отдохнуть.

На глазах у обнимающей Наги Илис тёмные прежде небеса стали ясными, как никогда прежде. Чернота сменилась глубокой синевой. Но не только ей. Над головой плыли и белые облака.

Из-за горизонта доносился треск рушащихся ледяных стен, а составляющие их кристаллы обращались в крупицы света.

Земля пока ещё оставалась промёрзшей, но ледяной ветер сменился мягким весенним дуновением.

— Юми, Шелтис… это всё благодаря вам?

Илис покрепче обняла спящего парня.

— Наги… Мы больше никогда не расстанемся. Теперь мы всегда будем вместе.

— …

— Ну что, пришло время сдержать обещание?

Глядя в лицо наслаждающегося долгожданным отдыхом парня, механическая девушка тепло улыбнулась, вспоминая далёкое прошлое.

— Теперь-то я могу стать твоей невестой?

***

Эдем, верхний слой восьмого зеркала.

Красно-коричневая земля растрескалась, а из разломов один за другим поднимались к небесам световые столбы.

Будто гонимое ветром, густое матеки над пустошью собралось во множество воронок, которые исчезали в ту же секунду, когда их касался свет.

— Внимание всем! Немедленно отступаем! Здесь слишком опасно, мы возвращаемся в верхние слои. Помогайте отступать раненым!

«Что происходит? Что всё это такое?»

Крепко держа Сюнрей за руку, Леон пристально вглядывался в разворачивающееся зрелище.

Парень просто не мог отвести от него глаз — настолько поразительной была перемена. В его представлении конец света выглядел бы так же неистово и ослепительно, как и происходящее сейчас.

— Леон…

Жрица, которую он вёл за собой, внезапно остановилась.

— Матеки… исчезает…

— Чего?

«Мы не поняли даже того, почему растаяли два ложных образа Села, а теперь ещё и матеки?»

— Значит, Юми забрала Код Софии?

— Думаю… дело не в нём. Он только восстановил бы Ледяное Зеркало, и всё, — пожирая глазами горизонт , ответила Сюнрей. — Такое чувство, будто сам по себе Эдем… очищается… Я только что сняла барьер…

— Сняла барьер?!

Что означало прикосновение к густому матеки Эдема без защиты синрёку? Очевидно — мгновенное проклятие.

Однако сейчас…

Воздух не только не был заражён, наоборот — казался кристально чистым.

— Что вообще…

***

Эдем, верхний слой восьмого зеркала.

— Ясно… Так вот каков твой ответ, Шелтис… — ни к кому не обращаясь, пробормотала Юмиэль, разглядывая сияющие небеса.

Дрожь земли отдавалась болью в ране, но сейчас повелительница необычных книг не ощущала боли. Наоборот…

— И… Игнайд?! Что происходит?! Почему земля так сильно трясётся?!

— Спокойно, Ноэсис. Это всё пустяки, — положив руку на край фетровой шляпы, ответила Игнайд. — Прямо сейчас всё матеки в Эдеме исчезло. А большой континент, очищенный Ледяным Зеркалом за тысячу лет, начал подниматься наверх.

— Не могла бы ты кратко объяснить суть: в чём тут дело? — попросил Зеадол, несущий на спине окончательно ослабевшую Маху, которая и дала ответ:

— Летающий континент… скоро опустится на землю… и станет единым целым… с настоящим континентом тысячелетней давности… верно?

— Именно так, Маха. Думаю, на Орби Клэр уже поднялся переполох. Ну, а нам остаётся только ждать, когда он опустится. Впрочем, земля здесь не слишком крепкая, а соединение континентов будет достаточно мощным ударом, так что разумнее всего куда-нибудь переместиться. Вероятно, нижние слои Эдема — в наибольшей опасности, поэтому лучше поскорее выбраться наверх, — кивнула Юмиэль и, внезапно развернувшись спиной к остальным, в одиночестве зашагала вниз по склону.

— Эй, Игнайд, ты куда?

— Всё остальное на вас, Армадейл… и все мои друзья.

С этими словами Юмиэль скинула шляпу, скрывавшую её истинное лицо — лицо жрицы со светло-золотыми волосами.

— Ч-чего?!

— Д-достопочтенная Юми?!

Агенты правительства изумлённо распахнули глаза.

— Простите, что доставила вам столько хлопот, — улыбнувшись озадаченным повелителям необычных книг, проговорила Юмиэль. — Спасибо вам за всё. Мне нужно кое-куда попасть.

— Сестрица?!

— Прощай, Ноэсис. Большое тебе спасибо. Передавай привет Нойэ. Когда вы были со мной… я забывала о боли.

Помахав товарищам рукой, девушка в одиночестве двинулась в путь.

В самые глубины рушащегося Эдема.

***

Эдем, нижний слой восьмого зеркала.

Всё вокруг разрушалось.

Юми чувствовала, что образовывающее Эдем матеки исчезло.

Чёрные облака начали рассеиваться, и сквозь них показалось сияние, похожее на рождение нового мира.

Созданный Ледяным Зеркалом лёд растаял, и из-под него показалась мокрая, как после дождя, земля.

— Шел… тис…

Опираясь на последний оставшийся ледяной столб, Юми вглядывалась в ледяные ворота.

Они были плотно закрыты. Как только Шелтис прошёл через них, они тут же сомкнулись, не дав девушке и мгновения, чтобы что-то сделать.

«Ты же… вернёшься… правда?

Ты… вернёшься… ко мне?»

— Юми! — донёсся сзади крик Моники. — Со мной только что связалась госпожа Сюнрей. Похоже, тряска сильнее всего в глубинах Эдема. Почти наверняка земля здесь скоро обрушится. Нам нужно скорей выбираться отсюда!

— Нет, Моника, стой! Там же Шелтис!

— Э?

— Шелтис… за теми… воротами… — указала рукой вперёд Юми и ровно в ту же секунду…

Величественные ледяные ворота с грохотом разбились.

«Э… Не может… быть…

Шелтис же ещё не вернулся.

Почему ворота к самым глубинам Эдема разрушились раньше?»

— Эй, командир, что вы там медлите?! Здесь не на шутку опасно! — подбегая к девушкам, прокричал Ваэль.

— Земля здесь уже наклоняется. Если немного промедлим, она обрушится до того, как мы выберемся отсюда! — поддержала его Кагура.

— Шел… тис?..

Юми протянула руку в сторону исчезнувших врат. Разумеется, там никого не было, — только начавшаяся трескаться ледяная земля.

— Нет, Шелтис! Вернись! Шелти-и-и-и-и-ис!

Глубины Эдема огласил сухой крик.

В этот день…

Когда всё матеки Эдема исчезло, резонанс Элберта перестал действовать.

Лишившись поддерживающей силы, летающий континент спустился с высоты десяти тысяч метров и стал единым целым с выступившим из-подо льда новым континентом.