Часть 1

Эдем, пятое зеркало.

Пространство вечной тьмы и ночи освещали лишь порождённые Ледяным Зеркалом кристаллы льда. Слабый блеск прозрачных драгоценных камней даровал свет и надежду миру, лишённому всякого света.

— Превосходная арена. Мне нравится.

На фоне бушующего багрового пламени выступали фигуры двух бойцов, легко размахивающих громадными мечами.

Лезвия их оружий сталкивались вновь и вновь, высекая яростный, но мелодичный звук.

— Этот сверхъестественный мир бесконечно широк, жесток и безжалостен. Воистину превосходная арена для битвы насмерть.

«Лев» с серебристыми волосами взмахнул мечом. Светловолосый повелитель необычных книг тоже занёс меч над головой.

Их сверхбыстрые удары были отточены тысячами и тысячами повторений в течение многих лет. Они уже перестали быть просто взмахами меча, а превратились буквально во вспышки света.

Столкновение вспышек породило напоминающий колокольчики звон. Это была самая настоящая небесная мелодия, не записанная ни в одном нотном листе, которую невольно сочиняла сверхчеловеческая битва на мечах.

— Ты так не думаешь?

— Нет… ни секунды не думал! — сжав зубы, выдохнул Леон.

Направляемый необычайно могучей силой меч давил на него, но и сам «лев» отталкивал его грубой физической силой.

— Я не считаю ни одно место ареной для смерти!

Серебристый меч отбросил прочь красно-чёрный.

— Тогда что же, по-твоему, такое Эдем?

— Земля, которую молитвами очищала Сюнрей. Для меня она никогда не будет скучной пустыней смерти, как для тебя. Всё здесь наполнено смыслом.

«Она стоит очищения уже потому, что Сюнрей молилась за неё всю жизнь, с самого детства».

— Быть рыцарем жрицы — значит желать этого.

— А, понятно. Вот что ты думаешь… — тихо усмехнулся Армадейл, занося меч для удара.

— Это так странно?

— Теперь мне ясно, почему в твоём мече нет сомнений. Обычно ты не высказываешь этих мыслей вслух, но в твоём сердце укоренился отчётливый образ будущего. Ты и вправду рыцарь Софии. Нет ни одного воина, более достойного охранять жрицу, чем ты.

— Ты надо мной издеваешься?

— Нет, лишь говорю то, что думаю сам.

Светловолосый мечник ринулся вперёд.

Его меч летел по горизонтали, но затем острое лезвие внезапно метнулось к горлу Леона. Это был совершенно неожиданный удар снизу-вверх.

— Мне противно слышать такие слова от повелителя необычных книг.

Меч Армадейла рассёк пустоту. Отступив на шаг назад, Леон уклонился от удара, а затем сам бросился вперёд, чтобы атаковать промахнувшегося врага.

— Ха!

«Лев» с яростным криком ткнул мечом. Он собирался одним ударом выбить оружие из рук повелителя необычных книг и уже почти уверился в успехе… Как вдруг меч Армадейла с ужасающей скоростью описал дугу и устремился к нему сверху.

Не медля ни секунды, Леон отдёрнул руку и отскочил назад. Красно-чёрное лезвие мелькнуло прямо перед ним.

«Так рисковать нельзя. Миг промедления — и меча лишился бы я.

Я собирался подловить его на ошибке, но сам попался в ловушку».

— Блестящая скорость реакции, — спокойно отметил Армадейл, оружие которого глубоко погрузилось в промёрзлую землю. — Я вижу, твоя рана полностью зажила.

— Только для этого понадобились крайние меры.

Рану Леон получил как раз от первого повелителя необычных книг.

Во время лечения парень вновь и вновь выбирался из госпиталя и шёл тренироваться. Он тренировался каждый раз, когда приходил в сознание. Врачи постоянно отчитывали его и говорили, что без этих тренировок он выписался бы быстрее.

— А сейчас я вновь бросаю тебе вызов, Армадейл.

— Скажи это мечом, а не словами.

— Именно так.

Изо всех сил сжав рукоять, Леон бросился вперёд.

К повелителю необычных книг. К неоспоримо сильнейшему мечнику. К мужчине, выглядящему и носящему то же имя, что его старший брат.

***

Громко трещало багровое пламя.

— Хо-хо, они уже начали? Ох уж этот господин Армадейл. Он говорил мне, что сначала присмотрит за остальными, но как до дела дошло, так сразу же кинулся в бой. Это нечестно, — стоя у самого края огненной стены, разделившей ледяной лес пополам, усмехнулась почти сливающаяся с пламенем багровая женщина. — Я вот хотела бы понаблюдать за битвой господина Армадейла, а ты?

Освещаемая огнём черноволосая жрица ответила ей молчанием.

— Эй, хватит так сурово на меня смотреть. А, поняла. Ты, наверное, думаешь, что я собираюсь помочь господину Армадейлу? Но это не так. Я просто хочу посмотреть за любимым человеком. Помогать ему я не собираюсь. Потому что господин Армадейл победит.

Жрица снова промолчала.

— Как там твоего «льва» зовут, Леон вроде бы. Твой личный страж и правда как две капли воды похож на господина Армадейла. И внешне, и стилем боя, даже голосом. Не интересно узнать, что их связывает? Вряд ли они совершенно чужие люди.

— Нет… мне не интересно.

Сюнрей Пиа Нуклен выступила против повелительницы необычных книг в одиночку. Даже без личного стража.

— Потому что… я верю в Леона.

— Хе-е? Значит, когда дело касается его, ты всё же начинаешь отвечать. А я думала, ты трусиха, которая умеет разговаривать только из-за его спины.

Натраша вновь не получила ответа.

— Впрочем, и ладно. Наверное, ты ещё в том возрасте, когда тебе нравится быть вот такой чистой девой. Но и…

— Я скажу только одно…

— А?

— Леон не проиграет.

Губы жрицы дрожали, но её голос был твёрд. Во взгляде, направленном на повелительницу необычных книг, читалась непоколебимая уверенность и решимость.

— Леон сильнее всех… Поэтому он не проиграет никому.

— Ты это серьёзно? Но ведь в прошлый раз твой мечник был разгромлен господином Армадейлом. И ты сама это знаешь.

— Это дело прошлое…

— Прошлое?

— Я уже сказала… Леон больше не проиграет. Никогда и никому.

— А мы с тобой похожи.

Раздался треск пламени, и волосы Натраши поднялись в воздух.

Громко взрывающиеся у её ног искры ярко освещали вызывающую улыбку женщины.

— Я изо дня в день думаю то же самое. Господин Армадейл сильнее всех. И как мечник, и как мужчина… Но никто на летающем континенте этого не знает. Такова печальная судьба повелителя необычных книг. Насколько бы сильным он ни был, его ждёт забвение. Может, самому господину Армадейлу это и безразлично, но я каждый день хотела кричать об этом. Хотела, чтобы летающий континент узнал, кто самый сильный мужчина. Кто идёт самым тернистым путём из всех. Чтобы летающий континент наконец услышал его имя.

Жрица молча слушала страстную речь повелительницы необычных книг.

— Поэтому я очень ждала этой битвы. Я мечтала о мгновении, когда господин Армадейл сойдётся в бою с личным стражем жрицы Леоном Несториусом Овой. Если господин Армадейл победит его дважды, рассказывать что-либо обывателям будет уже не нужно. Место сильнейшего мечника безраздельно займёт господин Армадейл.

— Не займёт… — встретив яростный, полный огненного блеска взгляд, заявила черноволосая девушка. — Потому что Леон не проиграет.

— Я вижу, ты не уступишь. Впрочем, я тоже не намерена уступать.

Две заклинательницы синрёку уставились друг на друга.

Несмотря на бушующее пламя неподалёку, несмотря на то, что его жар обжигал кожу, они не сдвигались с места.

Они обе знали: «Отступить — значит проиграть. Проиграть в любви к самому любимому человеку».

— Ну что, устроим женскую свару? Битву в грязи. Отвратительную склоку, какую ни за что не покажем любимым.

В этой битве был только один приз — победительница отправилась бы к любимому мечнику.

— По тебе не скажешь, что ты горишь желанием. Ты настолько в себе уверена? Или это всего лишь блеф? Давай же узнаем!

Взревело пламя.

Огонёк на пальце Натраши взорвался фонтаном бесчисленных искр, а те в одно мгновение превратились в огненную воронку, способную поглотить человека.

— Вряд ли ты знаешь о боли от пламени, которое жжёт твоё тело. О боли от жара, который испаряет слёзы, стоит только им вытечь. Я покажу тебе её.

По щелчку пальцев повелительницы необычных книг масса пламени, слишком огромная, чтобы назвать её огненным шаром, начала быстро вращаться, опустилась на промёрзшую землю и полетела к жрице.

Но…

— Чего?!

Воронка багрового пламени остановилась, не достигнув Сюнрей.

И сам огонь, и летящие от него искры застыли, словно время для них остановилось. Приглядевшись, можно было увидеть, как ярко-красный огонь понемногу синеет.

— Хе-е, замёрзшее пламя. Необычное зрелище. — расслабленно улыбаясь, протянула Натраша. — Сколько же холода требуется, чтобы вмиг заморозить настолько свирепый огонь.

— Огонь становится ветром, а лёд — водой… — пропела жрица, и в ту же секунду замёрзшее пламя разбилось на тысячу с лишним осколков, которые подхватил и унёс в пустоту ветер Эдема.

— Вот что значит холод Ледяного Зеркала, которое запечатывало весь Эдем. Кто б мог подумать, что и без кода Софии, когда барьер уже разрушился, в нём ещё останется столько силы.

Сюнрей молча смотрела на повелительницу необычных книг.

— А впрочем, тебя стоит похвалить за навыки управления им. Моё впечатление о тебе улучшилось, госпожа жрица.

— Я знаю…

— А? Что?

— Я знаю меньше тебя… о боли от пламени. Но… боль ото льда… жрицы знают лучше всех, — приложив руку к стволу обледеневшего дерева, проговорила Сюнрей. — Не смотри на жриц свысока.

«Пусть мы не знакомы с обжигающей болью от пламени, но боль от заключения в лёд нам известна. Я не раз испытывала холод, от которого вмиг замерзают слёзы.

Если Натраша — несравненная заклинательница пламени.

То мы, жрицы, — несравненные заклинательницы льда».

— Ого. Похоже, несмотря на скромный вид, ты сильно не любишь проигрывать.

— Ты сама всё знаешь…

«Это поединок женского упрямства. Битва во имя любимого».

— Пока Леон рядом… я не могу проиграть.

— Вот как? Хорошо, давай проверим, чего стоят твои слова.

Земля под ногами Натраши загорелась.

Столб багрового пламени, выше самой женщины и даже выше деревьев ледяного леса, взвился к чёрным ночным небесам.

— В начале всего было пламя. Сумеешь ли ты прорваться через него?

***

Повсюду, насколько хватал глаз, простирался ледяной лес.

По блестящей ледяной земле тянулись корни замёрзших деревьев. Деревья были и тонкими, и толстыми, крохотными и великанскими. И ни одно из многих десятков тысяч деревьев не походило на другое.

Этот лес почти ничем не отличался от обычного. Пожалуй, различие заключалось только в одном — здесь невозможно было отыскать ни одного живого существа. Меж веток не летали птицы, бабочки не порхали с цветка на цветок, по стволам не ползали жуки. В густой ледяной чаще царила холодная тишина.

Но… её вдруг нарушил гром выстрела.

— Уф! — выдохнула Горн, отклоняясь в сторону.

В ту же секунду замёрзшая ветка позади неё разбилась без какого-либо предупреждения.

«Точно так же, как в прошлый раз…

Я только слышу запаздывающие звуки выстрелов. Увидеть пулю я не могу».

С досады цокнув языком, Горн поднялась с колен.

— Я думала, что натренировала динамическое зрение, а оно так бесполезно, что даже взять и сдаться хочется.

— Очень… этому… рад…

Из-за заледеневших кустов выбрался стрелок, с ног до головы закрытый камуфляжным костюмом — «тёмно-серый» Белтома.

— Даже мимикрирующие жуки смотрятся бледно рядом с тобой…

— А?..

— В прошлый раз твой костюм сливался с живыми деревьями и красноватой почвой, а сейчас почти синий, прям как для этого леса.

— Верно… Он… соверше… нен… — низко усмехнулся повелитель необычных книг. — Это особый камуфляж… из металлических волокон… он изменяет… коэффициент отражения… и сливается с фоном…

— Наследие далёкого прошлого. Разве ты не знаешь, что его сочли бесполезным против фантомов?

— Разумеется… он предназначен… только против… людей.

В правой руке Белтома держал тяжёлую винтовку, которая при этом совершенно не выглядела как винтовка. Из-за странных, напоминающих опухоль, выступов на дуле и магазине, и серовато-белой расцветки, его оружие больше походило на кость диковинного животного.

— Твоих под… чинённых… тут нет?

— Ты и сам знаешь, что они сейчас бьются с фантомами. Неужели так опасаешься, что они придут мне на помощь?

— Нет… наоборот, — закинув винтовку на плечо, довольно ответил стрелок. — Я хотел показать… им… твой жалкий вид… после поражения… Это самый лучший… способ сломить… их дух.

— Мне жаль, но я не собираюсь потакать твоим мерзким вкусам.

Горн сорвала повязку и уставилась на повелителя необычных книг собственными глазами.

Она с рождения обладала заклинанием «Рисунок небес», которое позволяло ей видеть будущее на несколько секунд вперёд, но картина будущего и реальность, воспринимаемая глазами, мешали друг другу, нагружая мозг. Поэтому обычно «лев» закрывала естественное зрение повязкой.

Даже после долгих тренировок через несколько минут восприятия мира обоими способами у неё начинала кружиться голова, а через час — она могла потерять сознание.

«Но в бою с ним экономить силы нельзя. В прошлый раз я потерпела сокрушительное поражение, даже притом, что не сдерживалась».

Белтома был первым противником, одолевшим Горн на её же стрелковом поле.

Он сбивал почти все её пули, а она не успевала отреагировать на его сверхскоростные выстрелы.

— Надеюсь, сейчас… всё будет… не так… как тогда.

— Да-да, ты главное не потеряй этого расслабленного выражения на своей роже.

Горн сняла со спины пистолет-пулемёт. В ответ Белтома взял в левую руку такой же странно-костяной, как винтовка, пистолет.

— Ха!

Горн бросилась бежать в сторону, будто бы скользя по замёрзшей земле. Мгновением позже повелитель необычных книг кинулся за ней.

Они мчались через лес параллельно друг другу, поддерживая между собой неизменное расстояние. Пробежав десять метров и улучив момент, когда её закрыло одно из деревьев, Горн резко развернулась и ринулась в обратном направлении.

— Э?!

Реакция Белтомы слегка запоздала. Его противник сменил направление, находясь в слепой зоне. Пользуясь замешательством повелителя необычных книг, Горн потянула за спусковой крючок пистолета-пулемёта.

Скорострельность оружия превышала тысячу выстрелов в минуту. Всего за несколько секунд по кустам, где должен был находиться Белтома, ударило девяносто скоростных пуль.

Однако тёмно-серого повелителя необычных книг там не оказалось.

— Как всегда… твои пули… слишком предсказуемые, — послышался сверху сдавленный смех. — И слишком… медленные.

Белтома запрыгнул на ветку замёрзшего дерева. Увидев с помощью рисунка небес, как он направляет пистолет в её сторону, Горн тоже вскинула оружие.

«Стоя на ветке, уклоняться почти невозможно».

Громыхнуло два выстрела. Первый принадлежал Горн, последовавший позже второй — Белтоме.

Разделявшая стрелков дистанция не позволяла уклониться. Однако ни одна из пуль не нашла цели — обе ушли в сторону.

— Тьфу.

«Он увидел мою пулю и сбил её. Так же, как и в предыдущей битве.

Я выстрелила в надежде, что прошлый раз был совпадением, но теперь никаких сомнений нет. Он и в самом деле сбивает пули».

— Теперь… моя очередь.

Беззаботно спрыгнув вниз, повелитель необычных книг сорвался с места, нагнувшись чуть ли не до самой земли. Его ноги развивали совершенно невообразимую для настолько тощего, точно лишённого мышц, тела.

Увидев его, Горн без малейшего промедления нырнула в кусты позади себя. Острые кристаллы льда резали ей щёки и плечи, но «лев» не обращала на это никакого внимания. Ей была нужна безопасная дистанция.

— Ну и ну… неожиданно… Я думал… ты будешь сражаться со мной до конца… ты же… ненавидишь проигрывать.

— Сказала же: я не собираюсь потакать твоим мерзким вкусам.

Горн удалось спрятаться от повелителя необычных книг за кустами. Одна из выпущенных им пуль оцарапала ей спину, но прямого попадания удалось избежать. Какими бы сверхчеловеческими навыками стрельбы ни обладал Белтома, не зная, где находится противник, попасть не мог даже он.

«Будем честны: в перестрелке на такой дистанции я ему уступаю.

Он сбивает мои пули, а его выстрелы мне не видны. Между нами есть разница, и отговорки вроде “неудобный противник” тут не годятся.

Нужно придумать способ победить несмотря на неё».

— Сколько ещё… ты собираешься… бегать? — послышался издалека сзади голос.

Почувствовав, что ей удалось набрать безопасную дистанцию, Горн выскочила из кустов и тут же сняла с держателя на спине сложенное металлическое оружие.

— Бегать? Ты ошибаешься. Я просто выигрывала время, чтобы собрать вот это.

Горн взялась рукой за покрытый красным лаком остов, положила на тетиву четыре стрелы и, изо всех сил напрягая мышцы туловища, спины и плеч, натянула её.

— Арбалет?... Нет, непохоже…

— Это самый обычный лук. Он, конечно, из металлических волокон, но по принципу действия ничем не отличается от примитивнейших моделей. Я просто кладу стрелу на тетиву, натягиваю её и стреляю. Если выстрелить четырьмя стрелами одновременно, каждая полетит в своём направлении.

— Четы… рьмя… одновременно?..

— Этому я научилась в детстве, когда жила в приюте и мне не хватало денег на пули.

Горн изо всех сил натянула тетиву, создавая из лука большую дугу.

А затем… вызывающе ухмыльнулась повелителю необычных книг, стреляющему магическими невидимыми пулями.

— Ради победы над тобой мне пришлось с потом и кровью вспоминать этот навык. Жду от тебя слёз благодарности.

***

Земля промёрзла до самых глубин.

Даже после потери Кода Софии холод Ледяного Зеркала не давал растаять ледяным столбам, выросшим на её поверхности, и покрывал всё вокруг тонким слоем снега и льда.

Однако посреди замёрзшего мира…

— Уф, как жарко. Давненько я так много не двигалась.

Меймел изящным движением смахнула со лба крупную каплю пота.

Холод мира промораживал тело до самых костей, но вторая жрица ясно ощущала, как изнутри неё поднимается жар.

— Меймел! — раздался сердитый крик Ран, как раз в тот момент, когда позади жрицы задрожал снег. — Сзади!

— Ни секунды на отдых… Ладно.

В небо ударил мощный поток снега. Однако за мгновение до того Меймел подхватила подол платья, развернулась и отпрыгнула в сторону.

Перед ней показался фантом, прятавшийся под снегом и замаскировавшийся под земную поверхность. Внешне он напоминал жидковатого слизня всего пару сантиметров толщиной.

— Новый вид? Неприятно, с ним могут быть проблемы.

За редкими исключениями, все найденные на Орби Клэр фантомы прорывались сквозь Ледяное Зеркало благодаря своему слишком слабому матеки. Это означало, что редкие виды, каких не встречалось на летающем континенте, скорее всего, были особенно сильными.

— Приближаться опас…

Меймел даже не успела договорить, как фантом выпустил в неё десятки игл. Подобные чёрным копьям, колючки устремились к ней со скоростью пули.

— Ого, как страшно.

Однако Меймел легко уклонилась от них. Она не использовала никакой специальной техники из боевых искусств, просто сдвинулась в сторону, как любой новичок.

Увидев, что его смертельный удар ушёл в пустоту, похожий на жидкость фантом едва заметно вздрогнул.

— Ты дрожишь? Хм, значит и у фантомов бывают такие переживания. Но, знаешь, это и правда было опасно.

Если бы Меймел полагалась только на зрение, её наверняка пронзили бы иглы. Но органами чувств ей служили четыре барьера: радиусом в сто, десять, два метра и в тридцать сантиметров.

Это была оригинальная техника Меймел, позволявшая ей ощущать всё, что приближается к ней. Вот и сейчас она сумела уклониться от атаки фантома благодаря почти бессознательной реакции на появление игл в зоне четвертого барьера.

Умение возводить многослойные барьеры было главной причиной, почему её прозвали жрицей барьеров. И эту технику никак нельзя было назвать лёгкой. Управление четырьмя барьерами сразу можно было сравнить разве что с умением сладить с четырьмя мечами одновременно, причём разных размеров и стилей.

Из-за способности Меймел играючи управляться с такими барьерами, любая схватка с ней казалась неравной.

— Впрочем, такие ощущения тоже бывают приятными.

«Жар во всём теле. Тяжелеющее от пота одеяние.

Моё платье — самое тонкое и открытое из всех церемониальных одеяний жриц, но даже в нём мне становится всё жарче и жарче.

Как же давно я не испытывала этих чувств.

Как давно не сражалась в одном ряду со стражами, вместо того чтобы командовать ими.

Даже вспоминаются деньки, когда я была послушницей. Мне ещё не было и двадцати, и всё своё время я посвящала тренировкам. Тогда пиком моих способностей был всего лишь двухслойный барьер».

— Тёплые воспоминания о юности, хех… — слетела с чарующих губ жрицы усмешка.

«Многослойный барьер — тоже одно из них. Когда я была послушницей и часто отправлялась на патрулирование биотопа, где приходилось сражаться с фантомами, без этой техники было не обойтись.

Став жрицей и получив “льва”, я лишилась всех возможностей применять её, и думала, что уже никогда ей не воспользуюсь.

Я пыталась научить ей других, но она так сложна, что никто до сих пор не сумел её освоить. Даже Юми и Сюнрей опустили руки».

— Мне казалось, что она будет забыта.

«Кто б мог подумать, что мне вновь представится шанс применить её. Даже самой смешно.

Это воистину загадочное ощущение.

Как будто не только мой дух, но и тело вернулись во времена юности».

Щёки Меймел зарумянились, по её изящным рукам текли тонкие струйки пота, создавая неповторимый, полный чувственности облик.

Фантом испустил странный крик, выходящий далеко за пределы любых языков.

Его жидкое тело на миг затвердело и вновь испустило иглы. В этот раз дистанция между ним и Меймел была ещё меньше.

Но…

— Ого, опасненько было.

…жрица барьеров ушла и от этой атаки.

Она мгновенно ощутила движение копий и легко уклонилась от них прыжком в сторону.

Меймел в кратчайшее время изменила размеры барьеров. Радиус двухметрового барьера уменьшился до пятидесяти сантиметров, тридцати сантиметрового — до пятнадцати. Это позволяло жрице ещё быстрее и точнее реагировать на атаки.

Её движения напоминали прекрасный танец.

— Меймел!

Ран пинком подкинула в воздух сразу двух фантомов, которые преграждали ей путь, и со всех ног бросилась к жрице. Меймел обаятельно улыбнулась и приветливо помахала рукой.

— Да-да-а-а, я здесь!

— Да я не об этом! Где тот опасный новый вид?!

— Не волнуйся, с ним уже покончено.

Ползающий по земле фантом уже не двигался с места. Его жидкое тело мелко задрожало и вскоре испарилось.

— Ты как это сделала?..

— Я вообще ничего не делала. Он сам прыгнул в мой барьер.

Многослойный барьер наполняло мощное синрёку. Фантомы в радиусе его действия оказывались под потоками силы Меймел.

Фантом-слизень поступил особенно опрометчиво. Превратив собственное тело в иглы он прикоснулся к четвёртому, самому плотному, барьеру целых два раза. Исход боя был предрешён.

— А у тебя как дела, Ран?

— Фантомов осталось не так уж много, но все они крупные и с необычными свойствами. Тут необходима поддержка послушниц. А вот с механическими солдатами куча проблем.

— Которых повелители необычных книг притащили?

— Синрёку на них не действует, а броня слишком толстая, обычное оружие тут бесполезно. Сейчас с ними команда правительства разбирается.

Меймел молча кивнула, обернулась и пристально вгляделась в поднятую повелителями необычных книг стену пламени.

«Пока мы не прорвём её, дальше нам не продвинуться. Мне сообщали, что Юми успела попасть на ту сторону, но нам нельзя надолго оставлять её одну».

— А что с самими повелителями?

— Понятия не имею. Наверное, с ними сражаются другие «львы», но из-за хаоса битвы отряды связи не могут их найти.

— Ясно…

«Виола сказала, что сражается с фантомами. А вот с Сюнрей есть проблема. Обычно она первой отвечает на мою телепатию, но сейчас молчит».

— Что будем делать?

— Верить в наших товарищей. Мы потеряем время, если будем просто ждать ответа.

Взмахнув блестящими изумрудными волосами, Меймел изящно двинулась в сторону битвы.

— Я займусь вон теми фантомами, а ты — механическими солдатами. Встречаемся, когда покончим со всеми.

Часть 2

В чаще леса бушевало яростное пламя.

Справа беспрестанно раздавались выстрелы, слева вновь и вновь доносился звон сталкивающихся мечей.

— Хм, воистину последняя битва. Сражение гордости с гордостью, упрямства с упрямством. Слова более не нужны. Какая жестокая и полная храбрости…

— Эй, Зеадол, сюда!

— Пожалуйста, перестаньте восхищаться и помогите нам!

— Иду…

Словесные тычки коллег заставили Зеадола вновь поднять булаву.

У его ног лежал разбитый вдребезги механический солдат. Один из многих взятых с собой в Эдем повелителями необычных книг.

— Неужели моими противниками будут только они?..

— Их бронировали не на шутку, поэтому для них нужна твоя громадная булавища. Мы с Куро займёмся фантомами, так что разбирайся с ними, а о нас можешь не беспокоиться, — не оборачиваясь к коллеге, ответил Хьюик.

Сжимая между пальцами множество метательных ножей, он вместе с Куро бросился вглубь леса.

— Эй, Куро, там в кустах ещё враги. Неужели к ним пришло подкрепление…

— В таком масштабном сражении, разумеется, нас кто-нибудь да заметит. Надо разобраться с ними побыстрее, иначе скоро их может стать больше. Я займусь малыми фантомами, а уж вы, как начальник, пожалуйста, уничтожьте того большого.

— Эй-эй-эй, ты чего на меня такой абсурд сваливаешь?!

— Всего лишь отдаю начальству значимое достижение.

Пользуясь фантастической гибкостью, как у дикого зверя, Куро петляла между деревьями, уничтожая одного фантома за другим взмахами наполненных синрёку вееров.

В это же время Хьюик с трудом уклонялся от залпов матеки крупного фантома.

— Хм-м… — низко пророкотал Зеадол, приходя к выводу: «Помощь им не требуется».

«И Хьюик, и Куро — первоклассные агенты, истинная гордость правительства.

Насколько бы опасными ни были фантомы, так просто их не победить».

— Так что продолжим бой, механические воители.

Медленно приподняв громадную булаву из прессованной стали, Зеадол ринулся к преграждавшим путь чёрным роботам.

Раздался грохот выстрелов. Стоило бойцу правительства сделать первый шаг, как десять с лишним механических солдат одновременно начали стрелять в него из пулемётов.

Импульсы от града пуль, которые без труда пробивали стволы заледеневших деревьев, подбросили Зеадола в воздух.

Но… не более того.

— И это всё? Попытка взять врага числом бесчестна… Но она же и достойна сожаления. Никакие хитрости и трюки не помогут вам пробить мою защиту.

Гигант гордо приземлился и выпрямил спину, словно охранное божество.

Не только на его теле, но даже и на плаще не осталось ни одной царапины.

— Ибо мои священные искусства неуязвимы!

Материализация идей считалась в Софии заклинанием высшего класса. Зеадола защищала броня из «безымянного бесконечно твёрдого и прочного вещества», которую он материализовывал с помощью этой техники.

В сочетании с закалённым бесчисленными тренировками мощным телом, она превращалась в несравненную защиту, которую не могли пробить даже пулемёты механических солдат.

— Теперь примите мой удар.

Булава Зеадола с грохотом смела всё вокруг него. В его взмахе не было ни техники, ни особой задумки — только обыкновенный удар со всей силы.

Но именно поэтому он обладал сокрушительной мощью.

Это был быстрейший… и сильнейший… один-единственный удар, отточенный многими тысячами повторений.

Одно прикосновение громадного оружия разбрасывало механических солдат весом в сотни килограммов, точно листки бумаги.

— Ха, побеждать вас куда приятнее, чем фантомов!

Тела фантомов были подобны туману. При ударе по ним ощущалось лишь слабое сопротивление маленького кристального ядра. Оно было слишком неясным, чтобы удовлетворить жажду сражения.

— Да, эта миссия отнюдь не плоха.

Зеадол разметал всех механических солдат поблизости.

«Скорее всего, цель этих роботов — ведущие бой с фантомами послушницы. Ранив их, повелители необычных книг отсрочат нашу победу над фантомами и тем самым выиграют время на бегство Игнайду».

— Но мы этого не допустим.

Механический солдат с огромной скоростью мчался через лес к отбившейся от стражей послушнице. Но булава Зеадола опрокинула его раньше, чем металлическая рука достала до девушки.

— Йо, Зеадол. Как у тебя дела? Всё блестяще?

— Само собой, — указав рукой на поклонившуюся и убежавшую к остальному отряду послушницу, ответил коллеге Единица. — Пока я стою на страже, никто не… А?

«Что это за чушь…»

Голос отказался повиноваться Зеадолу. Впервые в жизни страж святилища не мог выдавить из себя слова.

— Ка… как она здесь… оказалась…

— Эй, Зеадол, что случилось?

— Оставайся здесь, Хьюик. Мне надо кое-что проверить вон там.

— А?! Э-эй, постой, куда ты…

Однако Зеадол уже не слышал ничего, кроме тяжелого стука собственных шагов по промёрзшей земле.

Несколькими ударами булавы разметав механических солдат, он ринулся в чащу леса, где буйствовала высокая стена пламени.

И там же…

— Я ждала вас, господин Зеадол.

…стояла белая с ног до головы женщина.

У неё были длинные, доходящие до талии волосы, и никогда не знавшая загара белая кожа. Её тощее тело казалось хрупким, будто засохшая ветка, а выглядывающие из-под тонкого белого платья лодыжки — настолько тонкими, словно они переломились бы, стоило ей запнуться о камешек.

Она выглядела чересчур измождённой, чтобы отыскать в ней хотя бы толику того изящества, что обещали её юные и красивые черты; сейчас они лишь сильнее подчёркивали её болезненный вид.

И Зеадол знал её.

«Я помню, как встретил её в первый раз…

В тот раз впервые за долгое время я вышел из святилища и патрулировал лагуну. Увидев, насколько она слаба, я поднял её и отнёс к врачу.

Это случилось не так уж давно».

— Как мне помнится, я ни разу не представилась вам. Простите мне эту грубость. Меня зовут… Маха.

— Разве не представилась?.. — недоумённо выговорил Зеадол. — Постой-ка… Тот самый Маха?! Не может быть!

Конечно же, Зеадол знал, что так зовут заклинателя синрёку из повелителей необычных книг. Пока Игнайд проникал в святилище, Маха отвлекал внимание на себя, атакуя надземную часть правительства.

«Сейчас мы в Эдеме. Помимо фантомов здесь должны находиться только бойцы Софии и правительства и повелители необычных книг.

Поэтому совершенно очевидно, что она…»

— Но я слышал, что Маха — это крупный мужчина в робе.

— Это лишь кукла, которую я создаю из золота.

Из-за спины у женщины беззвучно выступил тот самый гигант, глаза которого скрывал капюшон, а мускулистое тело — охряно-желтая роба.

Однако по одному слову женщины он вернулся в первоначальную форму. На его месте осталась лишь гора золотого песка и лежащая на ней роба.

Слова больше не требовались.

Наверное, Зеадол мог бы рассердиться из-за обмана. Но он помнил, что женщина никогда не пыталась его обманывать. С самой первой их встречи он ощущал, что в ней скрыта какая-то тайна.

«Ты не узна… узнаёшь… меня?..» — спросила она, а позже добавила: «Если бы… ты знал, кто я… то не стал бы проявлять ко мне доброту».

— Хм-м, значит, мы с тобой…

— Враги, господин Зеадол. Для вас я атаковавший правительство преступник. Грешница, которая помогла Игнайду проникнуть в святилище, — положив руку на тощую грудь, ответила Маха. — Я всегда знала, что однажды этот час придёт. Я не смогла отплатить вам благодарностью, а даже наоборот — встала у вас на пути, оказавшись врагом. Такова моя судьба, от которой мне не сбежать.

— …

— Не могли бы вы напоследок выпить со мной чаю?

— Что?.. — невольно переспросил Зеадол.

Предложение женщины оказалось настолько неожиданным, что он даже засомневался, а не послышалось ли ему что-то не то.

— Я уже всё приготовила.

Печально улыбаясь, Маха указала рукой в чащу леса, где на едва заметной полянке между синими деревьями стоял маленький грубый столик и два стула. На столе была расстелена белая скатерть, поверх которой стоял керамический чайник и чашки.

— Встречать последние моменты жизни с сожалениями — очень тяжело.

— Ты предлагаешь выпить чаю здесь и сейчас?

— Это моя первая и последняя просьба к вам. Пожалуйста, уделите мне хотя бы пять минут.

Зеадол ненадолго замолчал.

«Совсем рядом мои товарищи бьются с фантомами и механическими солдатами.

В таких обстоятельствах…»

— Хорошо… — наконец, мучительно нахмурившись, кивнул он.

Его решение было наполовину продиктовано сердцем, которое тронули чувства женщины, а ещё наполовину — холодным рассудком. Пока Маха была занята им в стороне от остальной битвы, возможности повелителей необычных книг уменьшались.

Зеадол увидел в её предложении не только минусы, но и плюсы.

— Большое вам спасибо, — с облегченным видом вздохнула женщина.

«Какая она красивая…» — мельком подумалось стражу.

В её облике нельзя было найти ни одного признака того, что она принадлежит к ненавистным повелителям необычных книг. Её голос был спокойным, а слова разумными. Хотя она выглядела ослабевшей, в её величественной походке проглядывали благородство и утончённость.

— Прошу сюда.

С трудом дойдя до стола, женщина первой уселась на стул.

— Пожалуйста, садитесь.

— Хорошо…

Зеадол сел за стол напротив неё.

— Вы предпочитаете какой-нибудь сорт?

— Чая?.. Признаться честно, я уже очень давно не пил его.

— Тогда, с вашего позволения, я выберу сама, — улыбнулась Маха, доставая чайные листья из стеклянной банки.

«Но откуда она возьмёт кипяток?..» — только и успел подумать страж, как женщина встала из-за стола и прошла к перекрывающей лес огненной стене.

— Иногда пламя Натраши бывает очень удобным. Главное — не подходить слишком близко, иначе чайник тоже расплавится.

Вскоре Маха вернулась с закипевшим чайником.

— Я вижу, ты хорошо подготовилась…

— Да, я очень долго представляла себе нашу встречу, — самоуничижительно улыбаясь, ответила она.

Маха привычными движениями закинула чайные листья в кипяток.

— Как я понимаю, ты — леди из хорошей семьи?

— Я?

— В правительстве я встречал немало людей из высшего общества. Но ты не похожа и на них. На мой взгляд, в тебе больше изящества, чем в любой даме оттуда.

— Ох, господин Зеадол, вы так стараетесь меня соблазнить?

— Что?

— Простите, я пошутила, — тихо хихикнула женщина, прикрыв рот рукой. — Нет, я незнатного происхождения. Я с детства бродила по улицам, питалась отбросами и пила дождевую воду. Но благодаря таланту к управлению синрёку меня заметила особая организация и забрала к себе. Это был единственный светлый момент моей жизни.

— Хм-м…

— Эта организация была предшественником повелителей необычных книг. Натраша, Белтома и близнецы Нойэ и Ноэсис тоже были её частью. Мы должны были воплотить проект по изоляции Эдема с помощью совершенного барьера «Иллюзорный Рай». Когда к нам присоединились Армадейл и Игнайд, мы стали нынешними повелителями необычных книг.

— Ясно…

— Простите за глупые россказни. Давайте приступать к чаепитию.

Маха разлила по чашкам горячий чёрный чай.

— Что это за сорт?

— Это чай побегов чёрной гортензии. У него богатый аромат и особенно прекрасный вкус, в котором, несмотря на терпкость, ощущаются сладость и мягкость, — чуть заметно покраснев, радостно пояснила женщина. — Я думаю, он вам понравится, господин Зеадол.

— Что ж, пожалуй, я угощусь…

Страж приложил чашку к губам.

И действительно, сначала он ощутил горечь и терпкость, но затем по языку разлился освежающий цитрусовый вкус.

— Хм, весьма неплохо.

— Рада это слышать.

— У него и правда особенный вкус. Сначала горечь, а затем сладость. Но в нём есть и что-то ещё.

— Вы правы. Это вкус яда.

— Ясно, — так, словно бы ничего не случилось, пробормотал Зеадол и одним глотком осушил оставшийся чай. — Благодарю за угощение.

Маха в изумлении уставилась на опустевшую чашку.

— Э-эм… вы решили… что я пошутила… насчёт яда?

— Нет, это правда… В твоём взгляде и словах нет лжи.

— Т-тогда почему?..

— Согласившись прийти на чаепитие, воин не может грубо отказаться от угощения.

— Н-но ведь…

Женщина низко опустила голову. Её дрожащие пальцы с трудом удерживали чашку, которой она так и не коснулась губами.

— П-почему вы выпили чай, если знали, что там яд…

— У меня к тебе тот же вопрос. Почему ты призналась, что подмешала яд?

— …

— Как видишь, в этом мы с тобой похожи, — коротко объявил Зеадол, поднимаясь из-за стола. — Впрочем, у меня была ещё одна причина так поступить.

— А?

— Ты сказала, что это твоя последняя просьба. У меня не было причины отказываться.

— Э?!

— Я поддерживаю справедливость. Ибо это и значит быть человеком.

Белая женщина вскинула голову и в изумлении уставилась ему в лицо.

— Господин Зеадол… Как… как вы можете настолько… — закусив губу, пробормотала Маха. — Я правда считаю, что чай из ростков чёрной гортензии… с мягким вкусом, в котором ощущаются терпкость и сладость, подходит вам лучше всех остальных. Я собирала его специально для нашей встречи. — прикоснувшись кончиком пальца к ещё тёплой чашке, продолжила она. — Я подмешала в него… быстродействующее снотворное на четыре, максимум, пять часов сна… Оно быстро выходит из организма и не оставляет никаких побочных эффектов.

— Это одно из твоих лекарств?

— Да… Это последнее средство на случай, если от боли я не смогу спать. Даже без усиливающих ингредиентов… я подсыпала вам такое количество снотворного… какое за пять секунд усыпило бы и слона.

— …

— Пока вы будете спать, всё закончится. Барьер близнецов изолирует Эдем, и на летающем континенте воцарится вечный мир. В новом мире, вам больше не нужно будет сражаться и получать раны… Он уже близок… Поэтому…. Пожалуйста, усните!

На последних словах Маха сорвалась на крик.

В ответ на её печальный, полный слёз стон, ледяная земля зашевелилась.

— Что?!

— Держите его.

Огромные, толще самого Зеадола, корни деревьев вырвались из-подо льда и устремились к стражу, словно живое существо.

— Какой пустяк!

Зеадол взмахнул булавой, собираясь смести приближающиеся корни.

Но…

— А… у-у-у?!

…внезапно у него закружилась голова, а колени подогнулись вопреки его собственной воле.

Вероятнее всего, так на нём сказалось резкое повышение концентрации снотворного в крови. На стража напала сонливость, а всё его тело затряслось, будто каждая его клеточка отторгала яд.

«Тело… не слушается…»

Не счесть, сколько раз Зеадол получал раны в бою, да и усталость ему хорошо была знакома. Далеко не единожды он терял сознание от потери крови. Но такие симптомы он испытал впервые.

— И всё же… я не могу пасть…

Страж до крови закусил губу, стараясь разбудить сознание болью, и поднялся на ноги.

— Бесполезно, — тихо проговорила стоявшая перед ним женщина. — Это снотворное создано специально для того, чтобы смягчать боль от моей болезни. Оно похоже на наркоз для хирургических операций. Боль от прокушенной губы вы даже не почувствуете.

— Что…

— Поэтому прошу вас, спите безболезненным сном.

Корни у ног Махи вновь поднялись. Но в этот раз двигались не они, а сама земля под ними.

В это же время рука и колено стража коснулись льда.

Его сознание уже настолько затуманилось, что, если бы он не опирался на булаву правой рукой, то мгновенно растянулся бы без сил на земле.

«Дело плохо. Похоже, часть этого лекарства воздействует и на разум.

Я теряю контроль над священными искусствами».

Беспрестанно защищавшая Зеадола броня начала исчезать. Обычно заклинание не спадало и во время сна, но внешнее вмешательство в разум нарушило управление им.

— Это конец.

По приказу Махи из кома земли сформировалась громадная фигура. Уродливый гигант, который мог бы смотреть свысока даже на Зеадола, вскинул неестественно мощную в сравнении с остальным телом правую руку.

— Я… пока… пока ещё… не…

Опираясь на булаву, Зеадол уставился на гиганта. Распустив все пять слоёв абсолютной защиты, он направил священные искусства в булаву.

Как страж… Нет, как воин, он должен был повергнуть гиганта.

— Я… «Единица» Зеадол… И это значит… что мне даровано единственное оружие… что сильнее тысячи других… Сейчас я покажу его секрет… И это…

Пространство вокруг усиленной священными искусствами булавы задрожало, точно мираж в пустыне.

Свет и воздух закружились, будто попали в воронку.

— Единственный в своём роде священный снаряд.

Страж метнул булаву. Наделённое сверхмощной разрушительной силой оружие в одно мгновение раздробило гиганта.

Всё случилось бы именно так…

Если бы позади гиганта не стояла белая женщина.

В последний момент страж увидел её.

Увидел глядевшую на него красными и опухшими от слёз глазами Маху.

Если бы он метнул булаву, гигант бы исчез без следа. Но тогда бы пронзившее его насквозь оружие задело бы и женщину.

Уклониться она не могла. При этом она даже не пыталась защититься.

Он чувствовал это.

Спустя миг колебаний, Зеадол грустно улыбнулся и закрыл глаза.

— Простите меня, товарищи. Похожи, мои дела не так хороши, как я думал.

Огромная булава выпала из его обессилившей руки.

А через долю секунды кулак гиганта поразил беззащитного мужчину, и тот молча упал.

Возможно, его оглушило. Или, может быть, снотворное погрузило его в сон раньше. В любом случае в ближайшие несколько часов проснуться он был не должен.

— Ноэсис.

— Да, я всё видела. Я закончила подготовку к возведению барьера. Думаю, Нойэ уже нас заждался, — донёсся из ниоткуда передаваемый телепатией голос.

Ноэсис — старшая сестра-близнец Нойэ — ждала остальных повелителей необычных книг в другой части глубинных слоёв Эдема и готовилась к возведению Иллюзорного Рая.

— Рада слышать, что у тебя всё идёт хорошо.

— Ага-ага, приходи поскорее и помоги мне. Во время возведения барьера я буду слишком уязвима.

На эти слова Маха ответила молчанием. Её взгляд был устремлён далеко вперёд… Туда, где неподвижно лежал страж из правительства.

— Прости, Ноэсис, можешь немного меня подождать? Я разберусь с личным делом и приду.

— А? Ну ладно, подожду. Но ты приходи побыстрее.

Телепатическая связь оборвалась. Убедившись, что следы дальнего зрения тоже исчезли, Маха зашагала вперёд. К мужчине, который должен был быть ей врагом.

— Пожалуйста… позвольте мне хотя бы вытереть ему лицо.

Маха достала из кармана платок.

«Из-за удара моей земляной куклы, он весь в грязи. Я хочу только оттереть ему лицо. Сейчас ни на что большее я не способна. Это моя последняя благодарность».

— Но…

Рука женщины с силой сжала платок.

— Вы собираетесь мне помешать, шавки правительства?

— Эй-эй-эй, чем это мы тебя так разозлили? Эй, Куро, с каких пор эта повелительница необычных книг так тебя возненавидела.

— Не знаю. А вы за собой ничего не припоминаете, господин Хьюик?

На пути у третьей повелительницы необычных книг встали двое коллег Зеадола.

— Ну, даже если что-то и было, скорее всего, это недоразумение, — чуть приподняв натянутую почти на глаза широкополую шляпу, ответил «Девятка» Хьюик.

— Мда. Я смотрю, Единицу хорошенько побили. Но с виду вроде ран нет. И что всё это значит?

— Скорее всего, яд. Снотворное или обезболивающее.

— О-ох, да чем он тут вообще занимался.

Осмотрев лежащего Зеадола, агенты правительства устало вздохнули.

Маха разглядывала их, не скрывая враждебности.

— Пожалуйста, отойдите…

— Очень жаль, но мы не позволим тебе тронуть нашего коллегу.

— Я и не собираюсь его трогать… Я просто… хочу вытереть господину Зеадолу лицо…

— А? Господину Зеадолу?

— Господин Хьюик, постойте. По-моему, она не…

Закончить фразу Куро не успела.

— Прочь с дороги! — содрогаясь всем телом, взревела повелительница необычных книг. — Как вы смеете лишать меня последних мгновений с господином Зеадолом?! Я не прощу вас! У меня… у меня же и так… совсем не осталось времени!

Из тела Махи потоком хлынуло золотое синрёку.

Приняв эту мощную силу, золотой песок приобрёл форму человека в охряно-жёлтой робе, и начал двигаться.

— У меня от этой женщины мурашки по коже… Что будем делать, господин Хьюик? Моё предложение: подхватить нашего коллегу и сбежать.

— Отказано. Я тоже всерьёз рассердился.

Хьюик с серебристым ножом в руке встал напротив женщины с золотой куклой.

— Видишь ли, повелительница необычных книг, я уже давно знаком с Зеадолом… Мне нет дела до того, как ты заставила его выпить снотворное, но я должен тебе кое-что сказать. Он всей душой ненавидит подобные уловки. А ты ими воспользовалась.

— …

— Когда сражаешься не на жизнь, а на смерть, важен только результат. Внезапные атаки, ловушки, обманки — все средства хороши. С древнейших времён известно, что, каким бы ловким ни был обманщик, в отравлении виноват сам выпивший яд… Но!

Девятка с силой топнул ногой по земле.

При этом он настолько приглушил голос, что было слышно, как он скрежещет зубами.

— Даже с моей точки зрения, Зеадол — исключение. Особенно в тех случаях, когда дело касается женщин и детей. Он без малейших сомнений протянет им руку помощи, даже зная, что это обманка или ловушка. Он никогда не откажет им в просьбе. Поэтому, как его коллега, я тебя не прощу. Ты пошла на худший обман из всех возможных.

— Ненавидь меня сколько душе угодно. Пусть даже наши точки зрения различны, я не собираюсь рассказывать о своих чувствах.

— Ага, как будто мне есть до них дело.

В безмолвном присутствии спящего в стороне Зеадола элитные бойцы правительства и одна из повелителей необычных книг приготовились к битве.

— Я быстро уничтожу глупцов, которые не понимают и капли чувств господина Зеадола.

— Это мои слова! Знать не знаю, какие у тебя есть оправдания, но я отплачу тебе за обиду коллеги.

Часть 3

София, подземная мастерская.

— Ага, кажется, готово! — довольно выдохнула Эйри, победно сжав руку в кулак.

На столе лежала механическая девушка. Хотя внешне она едва ли отличалась от прошлой себя, почти все её внутренние детали и механизмы были отремонтированы. Не тронутой не осталась ни одна.

— Электронные нервы восстановлены и подсоединены. Повреждённые части заменены. Двигатель заменён. Программа обновлена из современной базы и проверена на ошибки. Даже искусственная кожа обработана… Ох, неловко такое о себе самой говорить, но мы неплохо поработали, — устало опираясь на край стола, пробормотала вымотанная Кагура. — По-хорошему, это работа на месяц для целой исследовательской команды.

— Именно так. Вы работали почти без передышки… Даже не знаю, что вам сказать, — промигала лежащая на столе Илис.

Всё что оставалось сделать — это поместить её в тело и провести окончательную проверку.

— Ну что, приступаем к проверке? Эйри, что там с программой гипотетического сценария А?

—Завершена. Давай прогоним подряд все девять сценариев с А по I.

Эйри закрепила на руках и щеках механической девушки серебристые провода и подключила их к большой вычислительной машине под рабочим столом.

Финальная проверка системы включала в себя моделирование различных боевых ситуаций с имитацией нагрузки на двигатель и электронные нервы.

— Ну давай, Илис, хорошенько там постарайся.

— Ага. Я так давно не была в своём теле, что мне немного волнительно… и всё же я рада вернуться в него.

Эйри поместила механический кристалл в грудь девушки, и в ту же секунду на экране вычислительной машины поползли графики, демонстрирующие работу программы.

На них были видны красивые волны с ровным периодом.

— Отлично, соединение с телом прошло успешно. Ты готова?

— Полностью. Данные о гипотетическом сценарии я получила. Виртуальное пространство: «первый этаж Софии». Враги: «один малый фантом». Повреждения отсутствуют. Начинаю бой на сорока процентах выходной мощности.

— Ага-ага, уда…

— Бой завершён. Враг уничтожен. Пожалуйста, загрузи данные гипотетического сценария B.

— Так быстро?!

— Во мне пылает боевой дух! И к тому же, нам нельзя терять время зря.

«Да, нам надо спешить. Тряска всё ещё продолжается. Фантомы уже у ворот Софии. А сложность битв в последующих гипотетических сценариях постепенно увеличивается и время на проведение проверки растёт».

— Хорошо, переходим к…

Не успела Эйри закончить фразу, как вдруг в подземной секретной зоне зазвучал пронзительной сигнал тревоги.

— Тревога?! Ч-что происходит?!

Сирена звенела так громко, что грозилась разорвать барабанные перепонки. Вдобавок ко всему лампы на потолке переключились на тревожный красный цвет, окрасив мастерскую в тёмные тона.

— Они добрались сюда?.. — поднявшись на ноги, спокойно пробормотала Кагура. — Ситуация крайне тяжелая, но далеко не худшая. Стоит радоваться уже тому, что нам не мешали до завершающей стадии.

— А? Э? О ч-чём это ты?

— Эйри, оставайся здесь и продолжай проверку, чтобы ни случилось.

Кагура в сопровождении парящей рядом Махины двинулась к выходу. В руке она держала боевой электрический пистолет.

— Мне было приятно работать с тобой. Давненько моё время не было столь насыщенным. Весь наш долгий труд сейчас кажется мимолётным сном.

— Кагура?..

— Тише.

Кагура уставилась на вход в мастерскую. Автоматическая дверь была плотно закрыта. До тех пор, пока девушки не разблокировали бы её изнутри, никто не смог бы открыть её извне.

И тут…

Oe/ Dia =U xeph cley, Di shela teo phes kaon

Внезапно из коридора за дверью послышался таинственный проклятый напев.

Стоило только услышать его, как всё тело пронзал страшный холод. Ошибки быть не могло. Зловещей мелодией ненависти было…

— Матеки?! — вскрикнула Эйри, и в ту же секунду на стальной двери появилось чёрное пятно.

Сначала оно было маленьким, но затем стало постепенно расширяться, и сквозь него в помещение начал проникать тёмно-фиолетовый туман.

— Они уже здесь?!

— Эйри, назад!

Разъеденную матеки дверь мастерской разорвало на бесчисленные обломки, а из-за неё выскочил окутанный фиолетовым туманом зверь. Его целью была беззащитная Эйри.

— Сюда, чудовище!

Монстр резко остановился.

Лазерный луч из пистолета Кагуры задел ему кончик носа. Зверь почуял луч заранее и успел остановиться в самый последний момент.

— О, мне удалось привлечь твоё внимание? Тогда… давай за мной!

Кагура вместе с парящей за ней Махиной со всех ног бросилась бежать. Обогнув зверя, она проскочила к остаткам двери и прыгнула в коридор, чтобы увести фантома от Эйри.

— Кагура-а-а!

— Эйри, он здесь не один! Если фантомы добрались сюда, значит и до остальной башни тоже. Пожалуйста, поторопись!

Уклоняясь от атак зверя, Кагура кинулась к лифту.

Эйри осталась одна посреди огромной мастерской…

— Эйри! Переходи к гипотетическому сценарию G!

— Э?

— Пропустим сценарии с B по F. Нужно проверить только самые важные ситуации: войну на уничтожение, бой против сверхкрупного фантома и против ложных образов Села. Скорее!

— П-поняла!

Эйри взялась за ручной терминал и начала переписывать программу.

— Спасибо.

— Времени на раздумья… нет.

Девушка вглядывалась в экран, стараясь даже не моргать. С её места не было видно, что происходит в коридоре. Узнать, как дела у подруги, она не могла, поэтому ей оставалось лишь верить в Кагуру.

— Пожалуйста…

«Илис и Кагура, справьтесь.

Я хочу верить, что наши труды были не напрасны. И поездка в правительство, и этот бесконечно долгий ремонт в подземельях башни».