Во второй половине 21 века мир пережил крупнейший военный конфликт в истории человечества, известный как Великая Война. Противостояние держав привело к масштабным разрушениям, гибели миллионов людей и опустошению целых регионов. Основные экономические и политические центры были уничтожены или пришли в упадок, и общество оказалось на грани краха.

В этом новом мире, где традиционные источники энергии были разрушены, человечество обратилось к альтернативным технологиям. Паровая энергия и механические устройства, долгое время считавшиеся устаревшими, вновь обрели актуальность. Умельцы и инженеры начали разрабатывать новые паровые машины, двигатели, работавшие на масле и дизеле, роботов и протезы, используя доступные ресурсы.

В условиях отсутствия централизованной власти и инфраструктуры началась борьба за выживание и восстановление. На территории бывших Соединённых Штатов образовались несколько независимых анклавов, среди которых Техас стал одним из самых значимых. Уцелевшие города и поселения начали заново строиться, опираясь на технологии и возрождая элементы прошлого.

Техас, обладая богатой историей и обширными ресурсами, стал важным центром нового мира. Восстановление инфраструктуры началось с возведения электростанций, возрождения заводов и мастерских. Новая столица региона, город “Иннополис”, стала символом возрождения, объединив в себе традиции дикого Запада и инновации.

Одним из ключевых направлений новой эры стало развитие имплантатов, как кибернетических, которые только начинали появляться и старых, но надежных, механических. Почти все люди имели у себя хоть один механический имплантат или механизм, будь то рука, работающая на газовых поршнях или экзоскелеты для ног и спины, позволяющие работникам складов или тяжелой металлургии поднимать и переносить тяжести. В условиях послевоенного дефицита и инвалидности многих выживших, потребность в механических протезах и имплантатах стала критически важной. В Техасе начала процветать индустрия кибернетики, сочетая механические технологии с биоинженерией. Несмотря на официальный запрет на нелегальные операции, рынок развивающихся имплантатов стал важной частью теневой экономики. Каждый хотел попробовать подключиться к компьютеру удаленно, залезть в его нутром или просто включить фильм прямо в голове. Новые имплантаты позволяли не только улучшать когнитивные функции человека, но и открывали новые возможности для полной замены конечностей или органов. Это технология будущего, где нет скрежета ржавеющих шестеренок и газовых поршней.

Общество нового мира представляло собой смесь различных культур и традиций. Люди одевались в деловые костюмы, украшенные механическими деталями и устройствами, железом и бронзой. В городах возникли новые социальные институты, основанные на принципах взаимопомощи и технологического прогресса. В то же время, борьба за ресурсы и контроль над технологиями привела к росту криминальных группировок и теневой экономики.

Город “Иннополис” стал центром инноваций и технологий. На фоне разрушенных пейзажей и пыльных дорог, он стал светлым пятном надежды и прогресса, привлекая ученых, изобретателей и искателей приключений. В нем сочетается грубость и изящество. Здания построены из обожженного кирпича, металла и стекла, с обильным использованием меди и бронзы. На фоне разрушенных зданий прошлого столетия возвышаются новые конструкции с массивными куполами, металлическими шпилями и трубами. Улицы освещены газовыми и масляными фонарями, а на крышах домов расположены ветряные турбины, обеспечивающие город энергией. Ветряные турбины это наверное самое экологичное, что есть в нашем городе, остальная энергия производится на огромном заводе, на окраине города, с труб которого с утра до ночи валит густой и черный дым от которого непроизвольно начинаешь кашлять и задыхаться.

По улицам ходят трамваи на масляном топливе, от которых, кажется, не меньше дыма и копоти оседает на стенах города. Последние несколько лет начали собирать что-то похожее на автомобили. После того, как научились заново делать шины, смогли делать и колеса. Транспорт был преимущественно у богатых людей, потому что его было мало и производство стоило огромных денег, так как конвейеров не было и все собиралось вручную. Именно по этой причине основными средствами передвижения, как и раньше, остались лошади. Конечно лошади тоже не дешевое удовольствие, но хотя бы доступное по количеству.

Улицы города наполнены жизнью. На рынке можно найти всё, от механических устройств до экзотических товаров, привезенных из дальних городов. Лавки и мастерские шумят от звуков работающих механизмов, а улицы заполнены людьми в смешении ковбойских и викторианских костюмов, дополненных металлическими деталями и аксессуарами.

Городская культура отражает уникальное сочетание старого и нового. Здесь можно найти салоны и бары в стиле дикого Запада, где играют на механических пианино и проводят бои роботов. Театры и концертные залы предлагают представления с участием механических актеров и музыкальных автоматов. Жители города гордятся своими изобретениями и достижениями, создавая общество, где технологии и человеческие возможности идут рука об руку.

Вместе с тем, город стал центром развития кибернетики и биоинженерии. Здесь работают лучшие умы, разрабатывая и совершенствуя механические протезы и имплантаты, которые позволяют людям восстанавливать утраченные функции и даже улучшать свои способности. Мастерские и лаборатории города полны инженеров и ученых, работающих над новыми проектами и изобретениями, которые делают жизнь горожан более комфортной и безопасной.

Главным центром развития имплантации стала корпорация “Innovate”, которая вела контроль за установкой новых протезов. Чтобы не допустить развития черных рынков, для медицинских учреждений выдавались специальные лицензии, позволяющие производить установку. Особенный контроль был за разработкой и установкой чипов, позволяющих улучшать когнитивные функции человека. Предполагалось, что с развитием технологий и линий передачи связи, люди смогут подключаться удаленно, используя только воображения и мысли. Общаться друг с другом на расстоянии без помощи других устройств, взаимодействовать с роботами и машинами на производствах.

Однако не все так гладко. Из-за того, что монополии запрещены, а установкой и отладкой занимается не только “Innovate”, процветает рынок нелегальных имплантатов и подпольные хирурги. Все бы ничего, но, когда человек ставит в себя слишком много оборудования, а после испытывает стресс или иные психологические потрясения, случается приступ психоза, в результате которого может пострадать не только сам человек, но и окружающие люди. Когда ставят чипы кто попало и без контроля по количеству, люди просто поджигают свои мозги, как паутина начинает поджигаться нейронная связь и теряется контроль над сознанием.

Именно для того, чтобы не допустить таких рынков сбыта и приступов, был создан отдел по борьбе с черными рынками и киберпсихами. В данный отдел я поступил ещё на должности помощника главного следователя и спустя три года назначен следователем, самостоятельным, настоящим следователем со своими подчиненными. Правда их у меня всего два. Анна Ли - такой же помощник, каким я был когда-то при поступлении на службу и Трувор Янг - эксперт, отвечающий за проверку техники и проведение экспертиз. В любом случае, работаем как команда, я координирую действия и даю указания по проверкам или следственным мероприятиям, а также занимаюсь большим объемом бумажной работы, бюрократией если быть точным. Каждое дело требует отчета, все для начальника следственного управления города - Сэмюэля Вахука, тот еще тип, но все же начальник.

На пересечении улиц «Технология» и «Независимость» стоит наш полицейский департамент, в самом центре города. В небольшом помещении на верхнем этаже кирпичного здания находится мой кабинет. Окна, закрытые решетками, позволяют взглянуть на захламленные улицы и мерцающие вывески внизу. Сам кабинет оформлен в темных тонах, с множеством металлических и бронзовых элементов. Стены покрыты панелями из черного стекла, на которых отражаются мерцающие огоньки монитора. На задней стене висит доска с фотографиями подозреваемых и криминальных сводок, прямо как в фильмах бывшей эпохи.

В последние несколько недель произошёл какой-то бум с преступлениями, работы было очень много, приходилось писать и проверять отчеты с утра до ночи. Каждый день появлялись новые улики по незаконным рынкам и мастерским, новые приступы психоза, самоубийства и убийства. Самое проблемное, что из-за технологического развития трудно сразу понять, в результате чего произошло убийство, поэтому нагрузка между отделами постоянно разная. Приходится передавать дело на рассмотрение в другой отдел если это окажется обычной потасовкой в баре и не имеющей признаков расстройства, вызванных установкой имплантатов, а это снова бумажная работа. Да и к тому же, трудно установить реальную связь с установкой и расстройством личности, понять кто установил, где и когда задачи еще сложнее, а их все больше и больше, плодятся как крысы.

Но трудности ожидают не только на этапе расследования преступления, остается открытым вопрос, кто виноват? Тот, кто установил имплантат безусловно виноват в нарушении запрета, поскольку осуществил действия без получения лицензии, да и к месту могут быть вопросы, нарушения требований здравоохранения никто не отменял. Но вот если произошло убийство, то кто остается виноватым? Убийца, совершивший преступление в результате нарушения работы мозга или техник, установивший имплантат? Никто ведь не заставлял психа пихать в себя такое количество имплантатов, из-за чего он слетел с катушек, как и наркоманов никто не заставляет накачиваться дурью. Поэтому действующие законы предписывают, по аналогии с наркоманами, сажать за установку и за распространение. Схема подобная наркотикам, кто-то производит, продает партию, партию разделяют и сбывают на черных рынках, чипы продают в подворотнях и так далее, угроза аналогичная наркотикам.

А что делать если человек и вовсе не виноват? Невиновных в такой схеме конечно не бывает, но бывают случаи, условно оправдывающие человека. Как если бы он попался с маленькой сигаретой, наполненной курительной смесью. На полноценное преступление не тянет, но проступком все же является. Так вот, что делать если человек купил чип, запрограммированный на стимуляцию мозга, например, для повышения работоспособности, однако из-за неверной калибровки и настройки произошло нарушение работы мозга, в результате чего произошёл приступ. Он все еще виноват, что не обратился в лицензированную мастерскую, но все же, не подозревал, что может случиться нечто большее. Вопрос останется на рассмотрении судьи, если конечно он останется жив.

Основные принципы, как люди подсаживаются на имплантаты просты. Кто-то поставил “CFS-1”[1] и купил чип с программой, как правило это, что-то в духе - включить порно у себя в голове и микро импульсами на нервную систему имитировать реальность происходящего, что стирает грани реальности. Представьте, что вы надели очки с телевизором и погрузились в него настолько, что стали испытывать прикосновения, запахи и так далее. Да только такие программы пишут не только “Innovate”, а различные подпольные техно гении и подопытными для чипов становятся обычные люди, желающие подключить новую программу. И если такой гений допустит ошибку, то запросто может подпалить мозг обычному работяге, что захотел поглядеть на женщин или наркоману, который хочет ловить приходы без дури. Ситуация складывается таким образом, что чипы ничем не отличаются от дозы для наркомана.

И проблема остается та же, что и раньше. Таких программистов тоже надо наказывать, а вычислить их еще труднее, поскольку товар покупают уже запрограммированный, а только потом реализуют. Да и нередки случаи, когда исходный код переписывают сами дилеры с купленного у кого-то в переходе чипа. В общем схема мутная и попробуй разберись откуда растут ноги.

На самом деле, подпаленные мозги - это, наверное, самая простая из причин возникновения психоза. Сложнее обстоят дела если человек решил менять конечности, может даже ставил в лицензированной мастерской, но в результате избыточного количества мозг начал отрицать эти конечности либо наоборот перестал воспринимать себя как человека, скорее, как андройда и в результате психического расстройства либо самоуничтожился, в идеальном раскладе, либо убил кого-то, если не повезет. Тут ситуация сложнее и приходится работать с лицензированными фирмами на предмет профессиональной пригодности установщика, проверить оценил ли он состояние пациента, количество установленных имплантатов, совместимость организма и так далее. При этом не стоит забывать, что технологии кибернетических имплантатов только развиваются, а в мире все еще царит культура механического протезирования, паровых и газовых экзоскелетов.

Все это накладывалось друг на друга, линии сбыта путались и приводили к тупикам, вдобавок стопка бумажной работы с утра до ночи. День за днем мы находили только последствия незаконных рынков и ликвидировали результаты нарушений законодательства, повезет если ловили дилеров, но добраться до, так называемых баронов, организующих сети распространения, кажется почти невозможным.

У других отделов дела идут тоже не самым радужным образом. Бандиты и рейдеры, царящие в пустыне между основными городами, часто кочуют между юрисдикция разных городов, что иногда приводит к трудностям в их поимке. Да и бары как правило не спокойны. Байкеры и охотники за наживой устраивают потасовки, торгуют информацией по рынкам сбыта не только наркотиков, но и имплантатов. Воюющие за власть руководители преступных сообществ, бывает переходят грани, устраивают разбои на улицах, втягивают невинных людей, покупают друг у друга товар или отбирают силой. В общем улицы в последнее время не спокойны, банды никто не может приструнить, а рынки полнятся контрабандой.

Вечером я часто захожу в бар «Хром», прямо напротив здания полиции, и пропускаю пару бокалов виски. Этот приятный ритуал стал неотъемлемой частью моей жизни в этом ржавом, занесенным песком городишке. За барной стойкой «Хрома» я нахожу убежище от шума и суеты улиц, на время погружаясь в мир густого дыма сигарет и тусклого света неоновых огней.

Здесь, среди странных лиц и звуков музыки, я могу ненадолго забыть о своих проблемах и тяжком прошлом. В этом тихом месте, куда почти никогда не заходит криминальная часть населения, бар «Хром» стал своего рода оазисом для тех, кто ищет утешения и забвения.

Под влиянием легкого дыма и алкоголя, я погружаюсь в размышления о прошлом и будущем, пытаясь найти ответы на вопросы, которые продолжают мучить меня. Но в этом баре, где каждый посетитель скрывает свои тайны и темные секреты, ответов найти не так-то просто.

И так, с каждым вздохом, с каждым глотком виски, я погружаюсь все глубже в тьму этого города, надеясь найти хоть каплю света в этой бездне отчаяния. Пытаясь решить, как побороть человеческую натуру, стремящуюся к силе и психов, перешедших грань между человеком и роботом.

Здесь, в тишине ночного города, в котором люди слились с машинами и их души покрыты слоем холодного металла, каждый шаг напоминает о цене выживания. Мир, где правят законы технологий и корпоративной власти, создал своеобразное культурное наследие, где этика и человечность стали редкостью.

Среди дыма и газовых ламп я ищу ответы на вопросы, которые задает этот безжалостный мир. Я пытаюсь разгадать загадку, как остановить этот водоворот, в котором человеческая природа теряет себя, превращаясь в бездушные машины, как искоренить рынки сбыта и найти верхушку, тех, кто отвечает за все происшествия.

Но, по мере того, как я погружаюсь глубже в эту бездну, становится все труднее разглядеть свет в конце тоннеля. Человек и машина, человечность и технологии — эти понятия переплетаются и искажаются в мире, где границы между ними становятся все более размытыми.

И теперь, стоя у барной стойки «Хрома», я осознаю, что путь к свету начинается с поиска ответов в самом глубоком темном углу этого города. Путь, который может привести меня к истине или поглотить меня вечной тьмой бездны.

Бармен Докер заговорил со мной, его голос звучал глубоко и немного загадочно, как будто он знал что-то, что я ещё не понимал.

«Ты ищешь ответы, друг мой,» - сказал он, его глаза сверкали в полумраке. «Но здесь, в этом месте, ответы находят тебя сами. Ты видишь лишь верхушку айсберга, но под этой поверхностью скрывается гораздо больше, чем ты можешь себе представить».

Я молча вглядывался в лицо бармена, слова его звучали как пророчество, вызывая во мне странные чувства, смешанные с надеждой и тревогой.

«В этом городе, где темное и светлое переплетаются, ты должен научиться различать правду от лжи,» - продолжал Докер, его слова звучали как эхо в моей голове. «Только тогда ты сможешь найти то, что ты ищешь, и только тогда сможешь побороть свои собственные муки».

Я взглянул на свой бокал виски, его золотистый цвет мерцал в свете ламп, слова бармена раздвигали пелену таинственности, заставляя меня задуматься о том, что находится за стенами этого бара, за пределами моего понимания.

«Ты не одинок в своем поиске,» - заключил Докер, кивнув мне в знак поддержки. «И помни, в этом мире нет ничего более ценного, чем настоящая человечность, даже если она покрыта слоем металла.».

С этими словами бармен вернулся к своим обязанностям, оставив меня с множеством вопросов, которые требовали ответов. Но я знал одно - мой путь только начинался, и я готов был идти до конца, чтобы найти свет в этой бездне отчаяния.

Встав из-за стола, я направился к себе домой, чувствуя, как слова Докера все еще звучат в моей голове. Шаг за шагом, я преодолевал пустынные улицы этого городка, окутанные тенью и скрежетом металла. Газовые Лампы мерцали над головой, отражаясь в бронзовых фасадах зданий, словно пытаясь напомнить мне о том, что мой путь еще далек от завершения.

Под влиянием вечернего ветра и атмосферы города, я продолжал размышлять о словах бармена. В его голосе звучала истина, которую я не мог игнорировать. В этом мире, где технологии и человечность переплелись, я должен был научиться различать добро и зло, правду и ложь, чтобы найти свой путь через темные зловещие улицы этого мрачного города.

Как будто в ответ на мои размышления, ночной город начал оживать вокруг меня. Группы прохожих скользили мимо, тени скрывались в темноте, а издалека доносился шум городской суеты. Но я шел вперед, направляясь к своему дому, где тишина и спокойствие ждали меня, чтобы укрыть меня от безжалостного мира за его пределами.

Только там, в уединении своего жилища, я смог бы продолжить свой поиск, разгадать тайны и, возможно, найти ту каплю света, которая прольется сквозь тьму и приведет меня к истине.

Мой дом стоит на окраине города, где шум и суета улиц уже не доходят. Здесь, среди скромных домов и запыленных улиц, царит своя атмосфера спокойствия и уединения.

Открыв дверь, я вошел в уютный полумрак своего дома, где в тишине слышны были только шорохи ночных звуков. В моей небольшой квартире царила атмосфера спокойствия, которая становилась моим убежищем от темных тайн мегаполиса. Зажигая свет, я нашел себе уголок комфорта, где можно было на время забыть о внешнем мире и погрузиться в свои мысли.

Садясь в кресло у окна, я снова вернулся к размышлениям о словах бармена и тайнах этого города. В этом уединенном пространстве я чувствовал себя свободным от бремени темных улиц и проблем. Здесь, в своем доме, я мог спокойно продолжить свой поиск, стремясь найти ответы на вопросы, которые мучили меня.

И пусть город продолжает свой бесконечный пляс, я знал, что сила и ответы были внутри меня, и я готов был идти вперед, приложить максимум усилий, чтобы перекрыть кислород черным рынкам и очистить улицы от грязи.

Утром я проснулся с тяжелой головой. Похмелье мучало меня, а места крепления имплантата на руке пульсировали, словно напоминая о его присутствии в моем теле. Сделав глубокий вдох, я попытался собрать мысли и вспомнить прошлую ночь.

Воспоминания о баре «Хром» и разговоре с барменом Докером возвращались ко мне, словно призраки из прошлого. Я вспоминал его загадочные слова и пророческий взгляд, который казался проникающим сквозь мою душу. В чем был смысл его слов? Что он пытался мне сказать?

Поднявшись с постели, я направился к ванной комнате, чтобы принять душ и освежиться. Вода стекала по моему телу, смывая с себя следы ночной темноты и вечерних размышлений. Но даже в этот момент, когда я пытался найти хоть какую-то ясность в своих мыслях, голова продолжала тяжело пульсировать.

Протерев зеркало от пара, я увидел свое отражение, которое отражало усталость и смутные следы вчерашнего вечера. Мои глаза, утопленные в сонных темных кругах, смотрели на меня с изнуренным видом, словно они сами хотели спросить, что произошло прошлой ночью. «Когда-то Марк Харрис выглядел молодым и энергичным человеком» – проговорил я про себя.

Садясь за стол, я налил себе стакан воды и попытался сконцентрироваться. Что мне делать дальше? Как найти начало, откуда приходят все эти имплантаты? Я знал только одно — что с каждым шагом мой путь в этом городишке становился все более запутанным и опасным.

Открыв шкаф, я достал кожаный плащ и направился на работу в участок. Жесткий материал плаща касался моей кожи, словно напоминая о суровости и непредсказуемости этого города. С каждым шагом, под лязг моих ботинок, я ощущал, как напряжение и волнение начинают накапливаться внутри меня.

Участок был моим местом работы, местом, где я проводил множество часов, расследуя преступления и тайны этого города. Старые стены здания, покрытые слоем копоти и песка, казались мне каким-то убежищем от темных улиц и зловещих теней города.

Войдя в участок, я ощутил запах табака и кофе, смешанный с запахом старых документов и кожаных кресел. Поднявшись на верхние этажи здания, я открыл дверь в кабинет нашего отдела. Коллеги мои, сидящие за своими столами, поднимали глаза на мой вход, дружески приветствовали и возвращались обратно в мониторы.

Пройдя в глубь офиса, я вошёл в свой кабинет, который был отделен стеклянными панелями. Сев за свой стол приступил к работе, закрываясь от внешнего мира и погружаясь в поток дел и задач. В этом участке, среди коллег и криминальных дел, я чувствовал себя как дома, готовый к новым вызовам и тайнам, которые ждали меня в новом дне.

Спустя час после начала рабочего дня раздался стук в дверь.

«Войдите,» - ответил я сухо, сосредоточившись на отчете. В кабинет вошла одна из моих подчиненных, Анна Ли. Я поднял взгляд, ощущая, как в комнате вдруг стало немного напряженно.

«Что такое, Анна?» - спросил я, стараясь сохранить спокойствие.

«Извините, что беспокою,» - начала она, немного колеблясь. «У нас есть новая информация по делу о Кано Оши. Я думала, что вам будет интересно.»

Мой взгляд мгновенно стал более внимательным. «Пожалуйста, расскажите подробнее,» - сказал я, приглашая ее подойти ближе.

Анна начала описывать детали, которые она собрала, и я внимательно слушал, делая заметки в отчете. На лице у нее было выражение решимости и профессионализма, и я почувствовал гордость за свою команду.

«Из отчета эксперта удалось выяснить, что имплантат скорее всего был установлен в промежутке с 20:00 до 21:00 по улице «Союз». Опрос свидетелей и владельцев магазинов показал, что он был замечен между 19:00 и 21:30 по данной улице. С момента подключения к телу и мозгу Кано прошло около часа, домой он зашёл ориентировочно с 21:30 до 22:00. На улице есть несколько магазинов и пара мастерских, возможно в них оборудованы незарегистрированные лаборатории. С этой новой информацией придется провести дополнительное расследование, чтобы выяснить местонахождение этой незаконной мастерской, а также установить всех вовлеченных лиц.» - Анна спокойно закончила.

«Хорошая работа, Анна,» - сказал я, когда она закончила свой рассказ. «Сегодня после обеда отправимся в месте на «Союз» и посмотрим, есть ли что подозрительного. Документы с собой не бери, подготовь и запомни всю информацию по делу. Поедем в гражданском, чтобы не привлекать много внимания».

Она кивнула и покинула мой кабинет. Я вернулся к своему отчету, но в голове у меня уже были новые мысли и планы. С каждым днем борьба с нелегальной торговлей имплантатами становилась все более насыщенной и требовала максимальной сосредоточенности и профессионализма от меня и моей команды.

Спустя несколько часов я встал из-за своего стола и направился за Анной. Она уже была у двери, её глаза горели решимостью. Мы вместе выдвинулись на улицу, где предположительно находилась мастерская, в которой нелегально устанавливали имплантаты.

На улицах города кипела жизнь. Узкие переулки были заполнены шумом и суетой — продавцы выкрикивали свои товары, механические кареты скрипели, двигаясь по булыжной мостовой, а трамваи проплывали мимо, оставляя за собой клубы дыма. Я взглянул на Анну, пытаясь понять, что она чувствует. Она выглядела спокойной и сосредоточенной, хотя ее губы слегка поджимались — признак волнения, который я научился распознавать за время совместной работы.

Мы шли мимо витрин лавок, где выставлены механические протезы и паровые устройства, сверкающие медью и бронзой. Я замечал, как на нас оглядываются прохожие — смесь любопытства и подозрительности в их взглядах. Нелегальные установки имплантатов стали настоящей проблемой, привлекая внимание не только властей, но и криминальных группировок, стремящихся на этом нажиться.

Исследовав улице, снаружи ничего криминального обнаружить не удалось, оно и понятно, на то это и подпольные мастерские. Из отчета также следовало, что на обуви были обнаружены следы масла, скорее всего машинного. Это значило, что скорее всего он проходил через одну из мастерских, занимающихся ремонтом автомобилей. На улице «Союз» таких была всего одна, потому что спрос не такой большой, да и стоимость ремонта высокая, так что они себя окупали. Мастерская «Мастерская по ремонту автомобилей №1» стояла у южного края улицы, а через пару домов был поворот на соседнюю улицу. Поскольку его видели на протяжении всей улицы «Союз» это значило, что скорее всего он выходил именно оттуда. Автомобиля у него нет, а значит ходил он туда явно не за ремонтом.

Дома на улице стояли плотно друг к другу и заходить с лицевой стороны казалось не самой умной идеей. Почти все улицы проходили параллельно друг другу, образуя прямоугольные и квадратные кварталы, дома стояли лицом к дорогам, а за домами были переулки, покрытые тенями, отбрасываемыми кирпичными зданиями.

Обойдя улицу целиком и зайдя со обратной стороны зданий, мы подошли к узкому проходу между двумя кирпичными домами, ведущему в тёмный переулок. Я огляделся, чтобы убедиться, что за нами никто не следит, и затем кивнул Анне. Мы шагнули в полумрак, где запах масла и смазки смешивался с тяжёлым воздухом.

В конце переулка виднелась дверь, между домами никого. Внутри раздавался приглушенный шум работы инструментов и голоса людей. Мы предполагали, что здесь, под покровом ночи, в маленькой подпольной мастерской происходили вещи, о которых город предпочитал молчать. Анна остановилась перед дверью, постучала трижды и обернулась ко мне.

«Заходим?» — спросила она, её голос был тихим, но уверенным.

Я кивнул, чувствуя, как адреналин начинает разливаться по венам. Это место, возможно, станет ключом к разгадке преступления, связанного с приступом психоза у Кано. Анна открыла дверь, и мы вошли в помещение.

Войдя в помещение, мы оказались со стороны чёрного выхода обычной мастерской по ремонту автомобилей. В воздухе пахло маслом и выхлопными газами. По стенам были развешаны разнообразные инструменты, от гаечных ключей до сварочных аппаратов. Пол был устлан старыми газетами и картоном, пропитанными машинным маслом.

«Ничего подозрительного. Нужно проверить соседнее помещение» - с напряжением сказал я.

«Хорошо, идём» - спокойно ответила Анна.

Мастерская выглядела вполне легально, но чувство что за этим фасадом скрывается нечто большее, не покидало ни на секунду. Мы двигались дальше, осторожно осматриваясь. В центре помещения стоял новый автомобиль, наполовину разобранный, рядом с которым работали два механика. Они не обратили на нас внимания, занятые своей работой.

Я уверенно направился к двери с другого края мастерской, Анна шла за мной. Слегка приоткрыв её и оглядываясь по сторонам, вошли в коридор. Пройдя через узкий коридор, освещенный лишь несколькими тусклыми лампами, в конце мы наткнулись на массивную металлическую дверь, закрытую на несколько замков.

«Черт. Закрыто.» - напряженно, но тихо проговорил я. «Нам явно необходимо узнать, что находится за дверью, но ждать разрешение суда на обыск слишком долго, да и к тому же, судья или работники могут сообщить заинтересованным лица, тогда мы точно ничего не увидим за дверью.» - продолжил я, присев на одно колено.

Из кармана я достал набор для взлома дверей. Анна напряженно наблюдала за мной и коридором, чтобы нас никто не обнаружил.

«Держи пистолет наготове» - спокойно приказал я.

Спустя несколько минут, когда последний замок щелкнул, мы осторожно открыли дверь и вошли внутрь. Помещение оказалось небольшим, но хорошо освещенным, сомнений не осталось — это было именно то место, которое мы искали. Посреди комнаты, за ширмой, стоял операционный стол, покрытый стерильными простынями, а на стеллаже рядом со столом были разложены хирургические инструменты и механические компоненты для имплантатов. В углу комнаты светился монитор, на котором мелькали схемы и чертежи.

Анна подошла к одному из столов, изучая имплантаты, которые, судя по всему, уже готовились к установке. Я тем временем осмотрел компьютер, пытаясь найти информацию, которая могла бы привести нас к организаторам этого нелегального бизнеса. Вдруг за дверью послышались шаги, и мы замерли, прислушиваясь.

«Кто-то идёт,» - прошептала Анна, её глаза сузились.

Мы быстро обменялись взглядами, понимая, что это может быть наш шанс схватить их с поличным или же попасть в серьёзные неприятности. Я спрятался за углом комнаты, где находился умывальник, а Анна нашла укрытие за шкафом с инструментами, держа наготове свой пистолет.

Дверь приоткрылась, и у входа в помещение остановились два человека. Один из них, высокий и худой, явно был здесь главным, а второй низкий, темноволосы мужчина в очках — похоже доктор.

«Вот тут твое рабочее место будет. Сможешь в мозгах колупаться и деньги для нас делать» - с энтузиазмом говорил высокий.

«Освещения не хватает» - сухо ответил второй.

«Будет сделано, ты главное бабки руби, а мы все организуем» - высокий после этих слов похлопал доктора, по плечу и закрыл дверь.

«Надо сваливать» — мой голос прозвучал твёрдо и бескомпромиссно.

Спустя небольшой промежуток времени я приоткрыл дверь и проверил коридор на наличие в нем людей. Никого не было, и мы спокойно вышли тем же путем, которым и пришли. Прошли между домами и вышли на основную улицу, затем направились в сторону участка.

«Похоже оборудование украдено или куплено в больнице. Во-первых, оно не похоже на импровизированное, во-вторых у операционного стола есть серийный номер, тщательно стертый. В компьютере я не нашёл ничего подозрительно, времени было недостаточно. Надо сделать запрос в суд и начальнику на проведение следственных действий и проникновение в помещение. Анна займись документами, а я пойду по больницам, проверю персонал. И ещё, вместе с Трувором займитесь вопросом инвентаризации больниц, нужно выяснить откуда оборудование» - я закончил и остановившись посреди мостовой ждал ответ Анны.

«Будет сделано следователь Харрис» - тихо, чтобы не привлекать чужого внимание ответила Анна.

На этом месте мы и разошлись.

[1] Cognitive function stabilizer - стабилизатор когнитивных функций, позволяющий подключать чипы, которые регулируют работу стабилизатора и обладают определенными функциями.