Прошло всего две недели с тех пор, как Каэль приказал начать судебный процесс, и вот уже виконты Гораций и Делройнс сидели в зале суда дворца Реджина, где обитала Королева. Обычно герцог Луаве предпочитал отправлять туда своих представителей, но на этот раз он явился лично, что само по себе было крайне необычно.

В Королевстве Логос решение на судах принимали не старейшины знати, избираемые раз в пять лет, а семь судей. Даже герцоги не могли оспаривать их вердикт. Однако, поскольку судьи тоже происходили из знати, полностью избежать влияния двух великих домов было невозможно. Всё решал голос седьмого, последнего судьи, и от того, кто именно им оказывался, зависел весь исход дела.

Но семья Сантелла решила не вмешиваться в этот процесс. Во-первых, дело началось с личной вражды виконта Горация, а во-вторых, его действия очевидно нарушали закон. Он попытался взорвать частную собственность герцогства и организовал покушение. Даже если бы у него было десять ртов, он не смог бы оправдаться.

В попытке оправдаться, Гораций пытался перевести разговор на Милиану, чьё имя не имело никакого отношения к делу. Он проклинал Каэля яростно, будто хотел только одного - обвинить его прямо в лицо.

Но всё это не повлияло на решение суда: виконта Горация обязали выплатить компенсацию в размере 70 миллионов руанов, а виконта Делройнса - оштрафовали на 2 миллиона. Однако сам Каэль не проявлял ни малейшего интереса к участи Делройнса в суде. Он прибыл в дворец лишь ради того, чтобы поговорить с ним лично. Делройнса поместили в временную тюрьму на территории дворца, в пределах власти Королевы.

«Это злоупотребление полномочиями! Этот суд - фальшивый! Вся страна должна знать, что ты - демон!» - выкрикивал Делройнс, рвавшийся из-за решетки.

Он понимал, что во дворце Каэль не сможет причинить ему физического вреда. Однако Каэль, напротив, выглядел слишком спокойным. Возможно, даже насмешливо улыбался.

И только тогда до виконта стало доходить: с его криками ничего не выйдет. Каэль молчал долго, но, наконец, заговорил:

«Разве тебе никто не сказал, что делать врагом герцога Луаве, плохая идея?»

«Ты ещё слишком молод, чтобы учить меня! Демон, ты ответишь за всё, клянусь!»

«Если бы ты действительно считал меня демоном, тебе бы и в голову не пришло меня дразнить.»

Через несколько минут Каэль вышел. Делройнс остался цел и невредим, хоть и выглядел растерянным. Его никто не тронул. Всё заняло не больше пяти минут, поэтому охрана не придала происходящему значения.

***

«Мы арестовали дворян из Керуака, поддерживавших виконта Делройнса.» - доложил Джерард Каэлю, когда тот вернулся из суда.

Теперь настал черёд расправы с "дворянскими крысами", посмевшими встать на сторону врагов Луаве.

Каэль немедленно направился вместе с Джерардом и рыцарями к восточной башне поместья, она иногда использовалась как тюрьма.

«Сколько их?»

«Кроме барона Дженкинса, только один человек знал о планах взрыва шахты. Он представился как барон Фиделия. У него есть жена и взрослая дочь. Остальные - жалкая мелочь, к ним даже прикасаться не стоит: герцог лишь запачкает руки.»

«Разберись с ними. А Дженкинсу - награду, он заслужил.»

Каэль щедро вознаградил Дженкинса за то, что тот передавал информацию о Делройнсе, после чего вошёл в башню, где томился Фиделия со своей семьёй. В отличие от Делройнса, Фиделия был просто жалким, алчным трусом. Потому Каэль решил: их следует казнить.

Третий этаж башни был тюрьмой, но особенной. Высокий потолок, окна, пропускавшие свет, и десять камер вдоль круглой стены. В каждой - один из сторонников Фиделии. Между решётками был квадратный проём, а у стен - неглубокий водосток, по которому стекала вода...или кровь.

«Семь поколений рода Фиделия! Я дворянин! Даже герцог не имеет права держать нас тут!» - вопил барон.

Дверь скрипнула, и башня наполнилась чарующим голосом:

«Если бы ты всё ещё был бароном.»

«Но…» - Фиделия затих.

«Герцогства Логоса имеют полное право распоряжаться судьбой дворян и простолюдинов от баронского ранга и ниже, если их действия нанесли вред или порочат хранителей рода. Сегодня, по решению суда, титул барона у тебя отобран.»

«Герцог! Это всё Делройнс! Я лишь подчинялся угрозам! Прошу, пощадите!»

«Мне тебя жаль.» - ответил Каэль без капли гнева.

Фиделия обрадовался и стал умолять ещё жалобнее. Но когда под светом показалось лицо герцога, его голос затих. Он, как и его жена, был потрясён.

Никогда они не видели такой красоты: это было не лицо мужчины или женщины, это был идеальный образ живого божества.

«Потому я и решил быть милосердным. Возможно, смерть не покажется вам болезненной.»

«Что…?»

«Все - вон.»

Рыцари покинули этаж. Теперь Каэль остался один.

Сняв с шеи Каллию, он положил её на стол и выпустил свою демоническую силу. Смешанная с магией, она усиливалась многократно.

Так Каэль промыл разум Делройнсу: «Если любишь Каэля Луаве, докажи это смертью». До конца дня тот совершит самоубийство.

Но для Фиделии и его семьи герцог решил быть мягче. Их смерть будет быстрой...и наполненной экстазом.

Прошла едва минута, как из камер донеслись стоны:

«Герцог! Позвольте мне прикоснуться...хоть раз...»

«Ааа...! Обнимите меня! Я вас люблю! Каэль, прошу!»

Они тянулись к нему, ломая пальцы о решётки, в экстатическом безумии.

Барон Фиделия с вываленным языком и вздувшимися штанами уже не понимал, что происходит.

«Что, правда думал, что аристократия Арденн примет тебя, деревенского дворянина?»

«Хи-хи…Но я встретил тебя... Каэль...»

«Прощай.»

Каэль сжалился, и ударил. Мгновенно. Без крика. Только всплеск, и голова откатилась. Кровь стекала по канаве, а баронесса, встречаясь взглядом с герцогом, извивалась, словно в танце.

«Следующая, госпожа?»

«Да! Я! Возьмите меня! Прошу...!»

«Высунь голову.»

И, мгновенный удар. Тишина.

Осталась только дочь. Юная. Совсем недавно достигшая совершеннолетия.

Но она не кричала. Она не металась. Она сидела в углу камеры, бледная, дрожащая, сжалась в комок, и её губы дрожали:

«Пожалуйста...прошу...не убивайте...»

Каэль был поражён.

«Как тебя зовут?»

«Эл...Эллиот…»

«Ну что ж, Эллиот. Я занятой человек. Подойди спокойно?»

«Прошу…пощади…» - рыдала она.

Она дрожала, как лист. Ни капли вожделения, ни малейшего следа одержимости. Только ужас и слёзы.

«Как так получилось?»

И вот они встретились. Наши герои.