Взгляды, которые мгновение назад были сосредоточены на Эрезе, разом устремились на Аиану.

У взглядов есть вес. Аиана на мгновение дрогнула под тяжестью, давившей на неё, но не подала виду.

Председательствующий судья казался несколько недовольным тем, что Аиана прервала его речь. Однако вскоре он кивнул.

— Сторона истца может высказаться.

— Благодарю вас за разрешение.

Пока Аиана медленно поднималась с места, она слегка пошатнулась. Вильгельм с беспокойством обратился к ней:

— Ты в порядке, Аиана?

— Да. Всё в порядке, отец.

Аиана с усилием улыбнулась. Её лицо было бледнее обычного, а глаза покраснели. Она выглядела так, будто не ела и не спала должным образом.

Хотя она казалась болезненной, это тоже было частью её замысла. Аиана изо всех сил старалась контролировать своё выражение лица.

Эрез, ты, наверное, рассчитываешь на симпатии? Но я не могла упустить то, о чём ты думаешь.

Она до мелочей играла роль несчастной женщины. Специально не спала, специально не ела. Не наносила помаду на губы, а щёки накрасила бледными.

Хрупкая и прекрасная девушка. Люди обожают трагических героинь. Тем более, если героиня красива.

Видя Аиану, готовую, казалось, рассыпаться в прах, во взглядах некоторых людей смешались сочувствие и беспокойство. Эрез тоже смотрел на неё с удивлением.

— Прежде всего, я благодарна господину Эрезу за мужество, проявленное в даче показаний и готовность нести ответственность.

Аиана слегка склонила голову в знак приветствия. Когда она подняла голову, её глаза были полны страха.

— Ваша честь. На самом деле, есть один факт, о котором я не упомянула.

— Что именно? Почему вы не сообщили об этом заранее? — резко спросил один из судей.

Аиана сделала затруднённое выражение лица.

— Я не могла предвидеть, что подсудимый умрёт и не явится. Я собиралась рассказать об этом во время перекрёстного допроса, но…

В связи со смертью Глена Розеля перекрёстный допрос был естественным образом пропущен. Услышав это, судья, казалось, понял и замолчал.

Аиана посмотрела на судей, словно ожидая, не будет ли ещё возражений. Когда никто не стал её останавливать, она продолжила:

— Глен Розель, признаваясь мне в организации нападения, также рассказал и о его мотиве.

Вдруг взгляд Ансгара, казалось, изменился. Мелькнуло проблеск замешательства.

Видимо, Глен не говорил об этой части.

На него это похоже. Подобно ребёнку, который боится быть наказанным и скрывает свой проступок, он, должно быть, умышленно умолчал об этом. Для Аианы это было кстати.

— Глен Розель сказал, что нападение было совершено с целью найти некий предмет, спрятанный в поместье Рихаф.

— Предмет…?

При слове "предмет " замешательство Ансгара, казалось, лишь возросло. Тем временем Эрез спокойно слушал рассказ Аианы.

— Что это за предмет? — поспешно спросил председательствующий судья.

Аиана помедлила, прежде чем ответить:

— Я не слышала, что это был за предмет. Я думала, что смогу узнать об этом сегодня в суде…

Она говорила с видом крайней озадаченности. Председательствующий судья тоже тихо вздохнул. Он обратился к Эрезу:

— Свидетель, вам что-либо известно об этом предмете?

— Нет... Я тоже слышу об этом впервые.

— А вы, маркиз Ансгар?

Председательствующий судья повернулся к Ансгару. На его лице мелькнула и исчезла неуловимая враждебность.

— Я тоже ничего не знаю. Полагаю, эта леди могла что-то не так расслышать.

Бирюзовые глаза Ансгара устремились на Аиану. Хотя цвет глаз был таким же, как у Эреза, в них светилась бесконечно холодная и жестокая энергия.

— Мой сын мёртв, и эта девчонка теперь несёт что взбредёт в голову. Иначе почему бы она не сообщила об этом факте суду заранее?

Услышав это, несколько судей кивнули. Люди тоже начали перешёптываться.

— Верно. Почему же она промолчала?

— Может, эта леди всё выдумывает?

— О ней и с семьёй Айбек ходили слухи.

— Точно. Говорили, будто она беременна от него.

— Верить ли словам такой женщины…

В этот момент на зрительских местах поднялся шум. Мужчина с рыжими волосами вскочил с места и схватил одного из зрителей за грудки.

— Э-это что ещё за…!

— Что ты сейчас ляпнул?

— Рокс, успокойся!

Леон поспешно оттащил его и усадил на место. Аристократ, которого схватили, позеленел от страха.

— Ты что это себе позволяешь? Думаешь, тебе это сойдёт с рук?

— А ты думаешь, безнаказанно будешь нести такую чушь?

— Эй, вы двое! — резко сказал председательствующий судья.

Рокс, смотревший на аристократа, перевёл взгляд на председательствующего судью.

— Если вы немедленно не сядете на места, я сочту это за неуважение к суду.

После предупреждения председательствующего судьи и уговоров Леона Рокс с трудом уселся на место. Аристократ, ворча, тоже отошёл от него подальше.

Суд возобновился. Атмосфера была испорчена. Ансгар с несколько торжествующим видом заявил:

— У меня возникают подозрения, почему эта девчонка скрывала этот факт.

Несколько судей выразили согласие с Ансгаром. Аиана с отстранённой улыбкой сказала:

— Господин Эрез ранее говорил.

Голос её был приглушённым. Она медленно повернула голову и посмотрела на Эреза. Она выглядела так, словно искала у него помощи.

— Господин Эрез, вы сказали, что я не из тех, кто станет лгать. Господин Эрез. Как вы думаете… я сейчас лгу?

При этих словах плечи Эреза дёрнулись. Аиана улыбалась, и её глаза блестели от влаги.

Жалкая и слабая улыбка. Под этой маской скрывалась дьявольская усмешка.

Если ты станешь это отрицать, тебе придётся сбросить и маску справедливого обидчика, которую ты разыгрываешь.

Ещё мгновение назад Эрез изображал того, кто сражается за жертву. Если он сейчас заявит, что не верит Аиане, это будет равносильно отрицанию его же собственных предыдущих слов и поступков.

Эрез, прямо глядя на Аиану, тихо покачал головой. Выражение его лица оставалось мягким.

— Нет. Я верю вам, леди Аиана.

— Благодарю вас.

Аиана улыбнулась с видом глубокой благодарности и снова посмотрела на председательствующего судью.

— Ваша честь. Я клянусь, что говорю только правду. И я… хочу попросить Вас раскрыть правду.

Сказав это, Аиана сжала свои дрожащие руки. И сказала, словно молясь:

— Я незрела и невежественна, и мне мало что известно. У меня есть одно сомнение, но моих умственных сил недостаточно, чтобы его разрешить.

— Сомнение… Какое же?

— Глен Розель сказал, что совершил нападение, чтобы найти некий предмет, но на самом деле он и сам не знал, что это за предмет.

Аиана ненадолго замолчала. Чтобы посмотреть, как изменится выражение лица председательствующего судьи. Тот, казалось, что-то осознал, услышав её слова.

— Мог ли человек, который даже не знал, что он ищет… действительно быть организатором нападения?

Выражения лиц председательствующего судьи и многих других мгновенно застыли. Действительно, это было странно. Нелогично, чтобы организатор нападения не знал, что именно он ищет.

Почувствовав, что атмосфера склоняется в её пользу, Аиана слегка повысила голос.

— Я не думаю, что Глен Розель действовал в одиночку. У него наверняка были сообщники…

— Да заткнёшься ты, наконец!

Ансгар, сидевший на месте, вскочил с криком. Аиана вздрогнула и задрожала.

— Как ты смеешь нести такую чушь? Ты думаешь, наша семья способна на такое?

— Как вы можете…! Что вы такое говорите? Я лишь сказала, что у Глена Розеля, вероятно, были сообщники, я не говорила, что семь Розель ‒ его сообщники!

— Ну и язык у тебя! Мне даже непонятно, как суд вообще мог состояться на основе слов этой девчонки!

— Тишина, тишина в зале! Маркиз Ансгар! Это священный зал суда. Следите за словами!

Даже после резкого замечания председательствующего судьи Ансгар не сел на место. Аиана с мольбой обратилась к Ансгару:

— Маркиз, я не сомневаюсь в семье Розель. Вы сами могли бы замять это дело, но вместо этого дали показания и стремитесь к справедливости. Я не могу поверить, что такие люди могли быть соучастниками этого преступления.

Он ‒ отец того, кто хотел причинить ей вред, пусть и мёртвого. Но во взгляде Аианы, обращённом к Ансгару, не было и тени обиды.

Лишь благодарность и сожаление.

Её почти святое поведение начало понемногу растапливать сердца людей.

Благородная женщина, которая, пережив трагедию, всё ещё думает о других. Ансгар, собравшись было крикнуть что-то ещё, стиснул зубы.

Аиана перевела взгляд на председательствующего судью. Она говорила с мольбой:

— Только что Вы, Ваша честь, постановили, что семья Розель должна выплатить компенсацию. Грешник уже понёс Божью кару и вернулся в землю. Я считаю слишком суровым наказывать кого-то лишь за то, что он член семьи грешника.

В её глазах уже стояли слёзы. Лёгкая влага застилала их, и зрачки казались драгоценными камнями, погружёнными в воду.

— Я хочу лишь, чтобы грешник был наказан, я не желаю, чтобы страдали другие люди. Просто раскройте правду в этом деле. Меня не интересует ничего иное. Прошу вас, проявите снисхождение к семье Розель.

Это было крайне странное зрелище. Только что сторона обидчика выступала на стороне жертвы, а теперь жертва просит о снисхождении к обидчикам.

Разве зал суда не является местом, где люди рвут друг друга на части? Вид Аианы и Эреза, выражающих взаимную заботу, вызвал волнение среди публики. Судьи тоже казались смущёнными.

Меня не интересуют эти жалкие гроши. Если, отказавшись от компенсации, я смогу зажать вас в тиски, то это того стоит.

Она не хотела, чтобы суд бесславно закончился выплатой компенсации. Нужно было любым способом добиться проведения расследования.

— Прошу вас, проявите снисхождение, Ваша честь.

Аиана низко склонила голову. Её поведение — прощать обидчика и просить для него снисхождения после всех перенесённых страданий — выглядело чрезвычайно благородным.

Было видно, как судьи перешёптываются. После долгого обсуждения председательствующий судья поднялся.

— Я глубоко тронут возвышенным и благородным сердцем леди Аианы. Настоящий суд отменяет решение о взыскании компенсации.

Хотя для стороны семьи Розель это должно было быть хорошей новостью, ни Эрез, ни Ансгар не выглядели довольными. Председательствующий судья продолжил:

— Кроме того, считая вероятным наличие сообщников у Глена Розеля, я намерен санкционировать обыск в замке Розель. Согласна ли сторона семьи Розель с этим?